horny jail.

К Итто сложно привыкнуть — его так много, что он заполняет всё пространство собой. Хохотом, голосом, восклицаниями, новостью о каждой мелочи, происходящей в его жизни. Сара быстро смекает, что для того, чтобы быть рядом с ним, нужно быть человеком особого склада. Например, очень и очень терпеливым. Или глухим. Она думает об этом и постоянно одёргивает себя опасениями. Нет, она не выдержит. Нет, она не сможет. Нет, они никогда не смогут находиться рядом, потому что рано или поздно она придушит Итто тетивой или отрежет язык. Но когда они впервые остаются наедине вдали ото всех, Итто утихает. Он тяжело опускает голову на её плечо — рога касаются её шеи, притираясь своей грубой поверхностью, — и закрывает глаза. Молчание висит до непривычного долго, и Аратаки неуверенно, будто спрашивая разрешения, берёт ладонь Кудзё в свою, мягко сжимая в тёплых пальцах. Сара не могла бы отказать ему в этой просьбе, даже если хотела бы. Итто — уставшая душа, вымотанная годами лишений и преследования. Это сложно заметить за ярким фасадом, зато невозможно прекратить видеть, как только присмотришься. Сара запечатывает воспоминание об этом моменте тишины лёгким поцелуем, касаясь губами его лба.