Дуэт виолончелей

      Она вздыхает и устало выходит из репетиционной с огромным футляром с виолончелью за спиной, чей размер можно сравнить с размером самой Пак Юн-а. Сегодня девушка репетировала те произведения, которые ей больше всего нравятся, но это не помогло поднять её настроение.       Она ужасно волнуется перед предстоящими экзаменами, и переживает за свою идею с сольным выступлением. Её голова потяжелела от воспоминаний, как скептически к ней относятся все вокруг и боится быть осмеянной на маленькой сцене. Но ведь это была её маленькая мечта?       Ей было страшно встретить какую-нибудь одногруппницу в коридоре, чтобы та снова опустила на её счёт какой-нибудь комментарий, поэтому она опускает голову и ускоряет шаг. Она поправляет каре и даёт себе очередное напоминание не унывать. Пак Юн-а вспоминает день, когда она заново поверила в себя. Всё-таки скептически к ней относятся не все.

***

      Она выводит аккуратный скрипичный ключ на полях её нотной тетради и пририсовывает ему изящный цветок. В детстве она увлекалась рисованием. Потом её интерес перешёл на виолончельную музыку, и с тех пор она не может думать ни о чём другом.       – Что делаешь, готовишься к конкурсу?       Пак Юн-а испуганно отрывает взгляд от партитуры. Перед ней стояла Чон Си Ын, её подруга и предмет её вдохновения и стремления идти вперёд. У конкурса, который она упомянула, будет жесткая конкуренция, у Юн-а не будет шансов.       – Кто? Я? … То есть… – она сжимает изгрызенный карандаш в руке и оглядывает кабинет. – А занятия уже закончились? – только сейчас до её ушей дошёл звук собирающихся студентов и студенток.       – Пак Юн-а? Готовится к конкурсу? – надменно вторит одна из студенток-сплетниц услышанному вопросу Си Ын. – Будет за кулисами партитуры подавать?       – Вот уж не ожидала, что у Мисс Старая Виолончель есть какие-то амбиции.       Юн-а опешила от таких фраз её собственных одногруппниц и опустила голову в стол, кутаясь в свою кожаную куртку. И она совсем не к конкурсу готовится, а к кое-чему более вдохновляющему!..       Девушка, стоящая рядом с ней закипает.       – Вы двое уже закончили? – звучит гневный голос Чон Си Ын в ответ сплетницам. Девушки замолкают и переводят ошалевший взгляд на неё. – Если вы считаете, что вы намного лучше Юн-а, то лучше работайте над своим исполнением и на деле докажите это. Станьте соперниками на конкурсе, где жюри будет решать, а не ваши убеждения. Докажите, а не стойте столбами и говорите гадости о её стремлениях, которых в вас, судя по всему, нет.       Пак Юн-а изумлённо открывает рот и моргает. Удивлённые студентки переглядываются и спешно выходят из кабинета, больше не сказав ни слова. Под такими же поражёнными взглядами от одногруппников выходят уже они вдвоём.       Юн-а ещё не видела, чтобы спокойная, как океан, Си Ын, могла так взбушеваться. Она защитила её перед всеми! И сколько правды было в её словах.       – У тебя есть работа после занятий? – продолжила Си Ын, как ни в чём ни бывало. – Не хочешь сходить куда-нибудь перекусить?       Интересно, если ей предложить сыграть виолончельный дуэт, она согласится? Она уже как будто бы слышит, как будет звучать их дуэт…

***

      Пак Юн-а оторвалась от своих мыслей, когда она в действительности услышала родные вибрирующие звуки виолончели где-то справа по коридору. С интересом остановившись и приоткрыв дверь, откуда доносилась музыка, она узрела завораживающую картину перед собой. Конечно, это её виолончель звучала так мягко и глубоко.       На противоположной стороне репетиционной, наполовину укрытая оранжево-вишнёвым сиянием закатного солнца, чьи лучи старательно пробивались сквозь окна, сидела Чон Си Ын. Глаза закрыты, сама исполнительница полностью поглощена работой, нежно скользя смычком по струнам, идеально отыгрывая каждую ноту с вибрато. В глазах Юн-а это зрелище выглядело по-настоящему ангельским.       Раньше Чон Си Ын играла безэмоционально, как робот, но усердная работа и пережитые испытания украсили её игру оттенками, которых раньше в ней не было. Си Ын никогда не унывает, была уверена Юн-а. Она смело рвётся в бой перед любыми испытаниями. Она тверда, самодисциплинирована, умна.       Си Ын сняла пиджак с отличительным гербом Шаминада, прежде чем играть. Под ним она носила простую блузку без рукавов, и Юн-а могла чётко видеть мускулы её рук в движении. У неё была бархатная кожа с россыпью родинок.       Она могла бы ещё долго смотреть на крепкие мускулистые руки своей подруги и на её точеный профиль музыканта, пока резко вдохнув, девушка не вспомнила о необходимости дышать, тем самым нечаянно потревожив объект своего наблюдения.       – А? – большие глаза распахнулись, музыка перестала играть и Си Ын обратились к Пак Юн-а. – А, это ты, Юн-а. Я не заметила, как ты вошла… Заходи, – при этом она слегка улыбнулась каким-то своим мыслям.       – Ничего страшного, – прохрипела подруга. Прочистив горло и пройдя в аудиторию, она сложила свой инструмент в чехле на пол и продолжила. – Ты играешь потрясающе… Эм, можешь поиграть еще? Я... Должна сделать кое-что…       Си Ын выгнула бровь, но сделала, как ее просили, с присущим мастерством продолжив играть сентиментальные композиции Габриэля Форе.       Пак Юн-а поставила один из стульев недалеко от Си Ын, стараясь не помешать своим присутствием музыкальному настрою виолончелистки. Из сумки с учебными принадлежностями она достала блокнот с карандашом и стала рисовать.       У неё было ощущение, что текущий день должен был закончиться часов пять назад. Нескончаемый стресс и беспокойство (не говоря уже о подработках) вымотал её за эти месяцы, как марафонца. Ничего плохого ведь не случиться, если она порисует немножко в такой приятной компании?       Заметив, что на неё посматривают, пока рисуют, виолончелистка почувствовала, как у неё краснеют уши, и прервала репетицию:       – А… Я не очень хороша в…       – Тшш, – шепнула Юн-а и пересела прямо напротив своей подруги, с головой погрузившись в работу. – Просто не обращай на меня внимания.       И продолжила выводить линию за линией на листе бумаги, полностью открывшись подруге перед ней. Все беспокоившие девушку до этого мыслительные процессы покинули ее, сменившись на внезапное и непреодолимое желание творить. Она ощущает, как музыка играет в её душе.       Так они сидели вместе в свете весеннего заката: одна репетировала давно выученную на зубок композицию, а другая с упоением выводила набросок с натуры.       И как бы сильно ни хотелось расставаться с такими моментами, они рано или поздно подходят к концу. Солнце начало скрываться за крышами зданий, пробудив обеих творцов из взаимного транса.       Си Ын опустила смычок и потянула затекшие ноги. Во внезапно воцарившейся звенящей тишине аудитории у Пак Юн-а заурчало в животе.       – Ну… Спасибо, что попозировала мне, – смущённо пробормотала она, вставая на ноги и разминая шею.       – Что ты нарисовала? – виолончелистка быстро взглянула на блокнот с открывшимся эскизом. – Ты нарисовала меня с виолончелью?       Пак Юн-а наскоро убирает блокнот в сумку, сцепляет руки в замок перед собой и смотрит в землю.       – Да… – признаётся она. – Я дома дорисую и передам тебе рисунок.       – Хорошо. Не знала, что ты ещё и рисовать умеешь.       Си Ын тоже встаёт со своего места, замечая, какая Пак Юн-а милая, когда смущается. Она убирает инструмент и надевает на себя университетский пиджак.       – У тебя тут волосы запутались, Си Ын, – говорит Юн-а и подходит ближе.       Встав на цыпочки, подруга осторожно перебирает выбившиеся пряди. Её мягкие прикосновения к волосам отдавались у Си Ын мурашками на затылке. Юн-а так близко, что ей удаётся разглядеть каждую родинку на лице подруги и каждую неровность кожи.       – Юн-а… Если на сейчас у тебя никаких дел не запланировано, предлагаю пойти поесть, – с красным лицом сказала Си Ын. Её подруга, заметив интимность момента и то, что она загляделась, быстро одёрнула руки, когда закончила поправлять её волосы.       – Кхм. Хорошая идея. Куда пойдём? – Юн-а пыталась вести себя, как ни в чем не бывало, даже когда тряхнула головой, чтобы отогнать навязчивые картинки в голове.       Когда с выбором кафе было покончено, подруги улыбнулись друг другу и вышли из университета. Пак Юн-а взяла Си Ын под руку. Их виолончели сталкивались друг с другом пока они шли, но это не волновало ни одну из девушек. Юн-а рассказывала о буднях в кафе и рассуждала о различиях в виолончельных пьесах итальянца Джоаккино Россини и чеха Давида Поппера. Она болтала о чём угодно, лишь бы не думать о своих трудностях.

***

      В отличие от темнеющих улиц снаружи, кафе встретило исполнительниц теплым светом ламп и уютом. Улыбаясь, они зашли в зал и выбрали уединенный столик с диванчиками. Девушки сложили на один из них свои инструменты друг на друга и сели рядом. Си Ын оглянулась и произнесла:       – Я помню как моя мама водила меня сюда однажды, когда мы пришли смотреть территорию университета, когда я ещё училась в школе. Я учусь в Шаминаде в основном благодаря ей…       – Правда? Похоже, вы с ней очень близки.       – Ну... в какой-то степени, – Си Ын раскрыла одно из меню, чтобы спрятать в нём гримасу на своем лице.       – Извини… – заметила её странный жест Юн-а и похлопала по плечу. – Просто когда ты заговорила о ней, у тебя появилось на лице такое милое и нежное выражение.       – Ничего, просто было бы здорово, если бы она когда-нибудь смогла прийти послушать мой сольный концерт… А что насчет твоих родителей? – поинтересовалась, закусив губу, в ответ она.       Юн-а перелистнула своё меню, моргнула и пожала плечами:       – Ну, они не оценили мои стремления к музыке и в одно время перестали давать мне деньги и оказывать какую-либо помощь. Так уж вышло, что обеспечиваю я себя сама.       Виолончелистка ошарашено вздохнула, мгновенно забыв о своих собственных проблемах:       – Они что?! Но как они могли?       – Очень просто, как видишь. Не переживай. Я когда-нибудь найду способ доказать им, что они неправы, – на этой фразе Юн-а воспряла духом и оптимистично взглянула в глаза собеседнице.       Си Ын удивлённо смотрела на подругу, но сказать что-то дальше ей не дал приход высокого, светловолосого официанта:       – Добрый вечер. Что будете заказывать? – протянул он с присущим официантам акцентом.       – Суп с кимчи и рисовые шарики, – огласила Пак Юн-а, шлепнув меню о стол чуть сильнее, чем следовало.       – Прекрасный выбор. А для вашей спутницы?       Юн-а открыла рот, чтобы поправить его, заранее приготовив притворный смех, дабы развеять предполагаемый неловкий момент, но Си Ын опередила ее:       – Кимбап с морепродуктами, пожалуйста. И травяной чай на двоих.       Официант принял заказ и поклонившись, ушёл на кухню.       Пак Юн-а размышляла нужно ли заострять внимание на том, что официант назвал Си Ын её спутницей, а не подругой? Она покраснела своим глупым мыслям и ущипнула руку, чтобы отвлечься. Ей приятно от мысли, что её подругу посчитали вроде как её «партнёром», а не просто другом, но, наверное, ей светит только партнёр по игре. Если светит…       – Ты чего такой задумчивой вдруг стала? Переживаешь о чём-то? Или тоже захотела теперь кимбап? – разбавила атмосферу Си Ын.       – Ну, почти. То есть, нет! – она робко заправила волосы за уши. – Я буду довольна просто супом, – выдыхает она.       Си Ын кивнула и игриво слегка толкнула её под столом коленкой. Маленькая, благодарная улыбка озарила кончики губ Пак Юн-а, когда та потом не стала отодвигать ногу, чтобы не соприкасаться. О лучшей подруге она и мечтать не могла.       Их ужин, наконец, подали. Обе подруги уткнулись в тарелки, не оставив ни секунды на разговоры, так как обнаружили, что были ужасно голодны. Как только Юн-а закончила с супом, ее настроение заметно улучшилось.       Она украдкой смотрит как Си Ын медитативно расставляет чашки и разливает им чай из чугунного чайника.       – Я видела, что ты была чем-то расстроена, – осторожно сказала разливающая напиток девушка. – Мы можем поговорить, если хочешь. Ты моя подруга, и я тебя люблю, поэтому переживаю, когда чувствую, что что-то не так.       Волна тепла прошлась по телу Пак Юн-а. Она сказала ей, что любит её! Её признание заставило девушку зардеться. Она может ей доверять. Она может поделиться своими переживаниями. Девушка чуть наклоняется, чтобы Си Ын не пропустила ни слова, что она скажет.       – Помнишь тот день, когда ты думала, что я готовилась к конкурсу, когда я сидела после занятий и грызла карандаш?       Си Ын кивает, обхватив чашку с травяным чаем с мёдом, и переводит взгляд на подругу, ожидая продолжения. Юн-а наклоняется ближе к ней и понижает голос, словно собирается рассказать секрет, но не касается её.       – Тогда я работала не над конкурсом… – она закусывает губу и выдыхает. Её тёплое дыхание Си Ын почувствовала в районе шеи. – В общем, я хочу провести в кафе, где я работаю, сольный концерт. И мне нужен аккомпаниатор. – Она возвращается в своё обычное положение и сцепляет руки в замок. – В общем, я... Я помню как мечтала о возможности сыграть с тобой дуэтом. С первого дня нашей встречи, если честно. Согласишься ли ты…       – Я согласна аккомпанировать тебе на виолончели, – ни секунды не сомневаясь тут же отвечает ей подруга, перерывая.       Юн-а чувствует, как внутри неё взрывается фейерверк. Она сдерживает себя и с благодарностью смотрит на Си Ын:       – Правда? Ты согласна? – кажется, о большем она не смеет мечтать.       – Так ты только из-за этого переживала? – расслабляется Си Ын и глядит на Юн-а. – Мы же друзья, ты же сразу могла сказать мне об этом. Конечно, я сыграю с тобой.       Эти глаза, невероятные, яркие глаза, пронзают ее насквозь, кажется, видят каждый уголок ее души и наполняют ее солнцем.       Миниатюрная девушка неловко мнёт свои руки. Она с облегчением улыбается: за одну минуту абсолютно все её проблемы исчезли, ведь она знает, что теперь у неё точно всё получится. Она осторожно берёт руку подруги в свою аккуратную ладошку.       – Я переживала не поэтому… Ты первый человек в Шаминаде, который стал разговаривать со мной о композиторах, о тональности, и кто помогает мне оттачивать виолончельные навыки. И кто не отнёсся ко мне скептически. Все говорили, что ты Снежная королева, но я думаю, у тебя просто свой подход к вещам. Ты не беспокоишься о том, что тебя не касается, но это не делает тебя бесчувственным человеком. Я боялась, что наши музыкальные расхождения будут слишком сильно беспокоить тебя, и ты откажешься.       Си Ын покраснела от такой похвалы и отвела взгляд куда-то в стол. Ей внезапно стало неловко смотреть в сияющие глаза Пак Юн-а. Свободной рукой она старается прикрыть краснеющие щёки.       – Спасибо, Юн-а… Мне приятно, что ты так обо мне думаешь...       Миниатюрная девушка осторожно отпускает руку подруги и тут же берёт чашку с чаем. Ммм, говорит она, какой ароматный и насыщенный чай. И надеется, что её уши не слишком красные. Если что, спишет на жар от напитка. Она чешет висок, чтобы украдкой понаблюдать за поведением спутницы. От неё не скрылась улыбка на её губах.       Подруги ещё немного поболтали о предстоящих экзаменах, допили чай, расплатились за ужин и вышли на улицу, держа руки на лямках своих инструментов. Они неспеша прогуливались по вечерней дороге к их домам.       – Если мы достигнем синергии в нашем дуэте, то сможем исполнить множество разных произведений на двух виолончелях! – размышляла вслух Пак Юн-а. – На улице, у моря, на поле с подсолнечниками или на ветру – мы поделимся с миром нашей радостью от игры!       – Конечно. Да я согласна сыграть хоть под дождём! – с энтузиазмом вторит Си Ын. – Лишь бы не промочить инструмент, конечно.       Юн-а принимает серьёзный вид и останавливается.       – Си Ын, ещё я хочу сказать… – её спутница замедлят шаг и оборачивается. – Просто знай, что ты занимаешь особое место в моей жизни. Даже с тех пор, как мы только познакомились, я чувствовала, что внутри тебя подо льдом, который ты не скрываешь, горит скрытый ото всех огонь. Однажды, я его увидела…       – Когда?       – Тогда же, когда ты защитила меня от тех сплетниц.       Был поздний вечер. Звёзды над девушками светили так же ярко, как фонари внизу. Юн-а казалось, что перед неё сейчас находится ещё одна звезда.       – Ты тоже… Эм… Ты тоже мне очень важна, Юн-а, – густо покраснев, пробормотала Си Ын. – И ты меня тоже вдохновляешь.       – Я? – Изумлённо спрашивает девушка. – Я ещё ничего не добилась такого, как я могу вдохновлять...       – Нет, – отрезает её спутница, делает шаг ближе и берёт её обе руки в свои. – Ты добилась учёбы в престижном музыкальном университете, не имея начального музыкального образования. Всё, что ты знала до этого, ты скрупулёзно искала где выучить сама. Ты борец, каких ещё поискать! Я восхищаюсь тобой. Если ты будешь так же упорно заниматься и развиваться дальше… Я уверена, что твоя семья в конце концов примет твою страсть к музыке, а завистников будет уже не слышно. Просто иди вперёд и не останавливайся! И не слушай никого. Я буду тебя поддерживать!       Пак Юн-а подпрыгивает так, что её инструмент за спиной трясётся:       – И я добьюсь своего! – она на эмоциях заключает Си Ын в свои самые крепкие объятья.       Её спутница обняла подругу в ответ и прижалась щекой к её виску.       – Нет, вместе мы добьёмся. И преодолеем твои трудности.       – Всё так прекрасно, что я хочу сейчас тебя поцеловать!.. – Юн-а замолкает так резко, что Си Ын замирает от удивления. Девушка отстраняется и неловко глядит вбок.       – Эм… Прости…       – Тебе не нужно столько извиняться передо мной. И вообще, не извиняйся больше. Никогда, – серьёзно сказала она, а затем спокойно продолжила. – Ты можешь меня поцеловать, если тебе хочется, – разрешает ей Чон Си Ын. – Правда.       – Д-да? – неуверенно уточняет она, когда вновь поднимает голову, и Си Ын снова кивает. Когда Юн-а медленно поднялась на носочки, её блестящие губы коснулись щеки подруги так коротко и невинно, что той захотелось засмеяться.       – Почему ты смеёшься, – сбито с толку спросила Юн-а, когда Си Ын не сдержала себя.       – Потому что ты очень милая, – искренне отвечает подруга, а в следующее мгновение обхватывает её лицо руками и чмокает в губы.       Пак Юн-а никогда бы не подумала, что её первый поцелуй произойдёт вот так. После этого быстрого мгновения она замирает с глазами, полными удивления и шока. Она будто бы не верит, что это произошло.       – Знаешь, ты полностью изменила мои музыкальные представления, – игриво и смущённо сказала Си Ын и отпустила лицо Юн-а. – У нас больше нет расхождений. Поэтому и отказываться с тобой играть было бы странно.       Миниатюрная девушка с румянцем на щеках отстраняется и поправляет кожаную куртку.       – Так… Когда начнём репетиции? – спросила она.       Благодаря такой живой и разносторонней Пак Юн-а Си Ын удалось отбросить свои музыкальные предрассудки и начать всё заново. Она научилась слушать других людей и быть менее самоуверенной. Она была одержима музыкой так долго, что потеряла способность понимать чужие чувства.       Поэтому теперь она поняла, что в этот момент Пак Юн-а почувствовала влюблённость, которую ощущала и сама Си Ын. Она робко взяла девушку с сияющими глазами за руку, и они продолжили свою позднюю прогулку по весеннему городу.       Дома юная виолончелистка возвращается к своим нотным записям с сольным выступлением и, напевая себе под нос, пишет в начале страницы: «Дуэт виолончелей». Она добавляет ещё несколько произведений в программу и мечтательно представляет, как они будут смотреться на сцене. А, точно, она ещё должна дорисовать тот начатый эскиз…