Неотъемлемая составляющая

Номер придорожного мотеля неподалеку от храма Эйра

      — Уф, неужели мы наконец-то сможем нормально прилечь? Кроватка-а-а-а, я так скучал, — воскликнул адепт стихии Воздуха, после чего с разбегу плюхнувшись на постель, добавил:       — И ты давай сюда. Тоже ведь устал, верно?       — Ага. Но руки помыть бы не мешало, — отозвался Прачая. — И тебе, кстати, тоже.       — Пять минут. Пять минут и я обещаю тебе, что вскоре чистыми будут не только наши руки. Окей? Ну? Пожалуйста-а-а-а!       — Ох, ну что с тобой делать? Наверное, я очень сильно соскучился, раз иду у тебя на поводу, — вздохнул адепт Игниса Согревающего и довольный Перават, наблюдая за своим парнем, который только что рухнул рядом, промурлыкал:       — Я же неотразим. Вот ты и не можешь мне отказать.       — Угу! Думай, что хочешь, — пробормотал Сингто, а потом, неожиданно для самого себя, широко открыв рот, смачно зевнул.       — А? Это что такое сейчас было? Тебя наказать? — сердито донеслось до лежащего на кровати парня, а затем адепт стихии Огня, дернувшись, воскликнул:       — Кит!       — Ммм?       — Ты что себе позволяешь?       — Хмм, дай-ка подумать… Я себе позволяю щипать за задницу моего любимого человека, который, между прочим, несколько мгновений назад проявил полнейшее неуважение ко мне!       — Это когда такое было?       — Когда ты сказал: думай, что хочешь. Я что, за время пребывания между мирами, напрочь растерял свою неотразимость? — фыркнул адепт Эйра Вдохновляющего.       «Если бы… По-моему, ты где-то успел её повысить», — пронеслось в голове Прачаи, после чего он произнёс:       — Нет, Ветерок. Ты всё так же неотразим.       — Вот так-то лучше. Ну-ка, иди сюда, — промурлыкал враз повеселевший Перават и, притянув любимого к себе, впился в его губы.

***

      — Что? Что такое? Я сделал тебе больно? Или… — быстро и взволнованно начал адепт стихии Воздуха, но был перебит таким же взволнованным:       — Нет-нет. Кит… Тут другое. Я всё объясню, только пусти меня, чтобы мы могли друг друга видеть, ладно? — быстро проговорил адепт Игниса Согревающего, буквально кожей чувствуя обеспокоенность родного человека.       — Хорошо. Но ты ведь никуда не уйдёшь? Слушай, Сингто, если я сделал что-то не так…       — Всё в порядке. Вернее, с этим точно всё в порядке. Дело в другом. Я расскажу тебе, но обещай, что не перебьёшь меня. Боюсь, во второй раз я могу и не собраться с духом.       — Блин, Огонёчек. Ты пугаешь! Ну ладно, я даю слово, что очень постараюсь, не перебивать тебя. Сойдёт?       — Да. Огромное спасибо, — тут же улыбнулся Прачая, прекрасно зная, каких усилий его неугомонному соулмейту будет стоить даже попытка сохранять молчание, а затем, глубоко вдохнув, начал свой рассказ.       И спустя некоторое время, когда история подошла к концу, понял, что глубоко и жестоко ошибся!       Перават реально молчал. Нет, ему было отлично видно, как любимый то сжимал кулак, то принимался рисовать на джинсах какие-то круги, но факт оставался фактом: за всё время повествования он не проронил ни слова.       Зато в тот момент, когда убедился, что рассказ окончен и теперь Сингто, прикусив губу, напряженно ждёт его реакции, как можно мягче и тише позвал:       — Огонёчек. Пожалуйста, посмотри на меня.       И убедившись, что поймал взгляд любимого, выдохнул:       — Родной, ты никогда не будешь мне противен, слышишь? Я уже говорил о том, что знаю абсолютно всё. А потому прекрасно помню и то, с какой болью и как долго ты передо мной извинялся. Ох, великий Эйр, ты так неистово просил прощения у того, кого считал мёртвым, считая, что даже так будешь мне изменять! У меня реально каждый раз просто не находилось слов, чтобы выразить свои чувства от того, что ты творил! Чёрт возьми, я даже и не сосчитаю, сколько раз желал разрушить барьер, чтобы просто обнять тебя и успокоить. Сингто, я люблю тебя. И знаешь, я хотел бы сказать, что прощаю. Только к чему всё это, если в действительности ты не виноват?       — Но…       — Нет! Я сказал, что ты не виноват, значит, так оно и есть. И, кстати говоря, понять это мне помог именно ты, Огонёчек. Знаешь, когда?       — Когда? — поинтересовался адепт Игниса Согревающего, тихо шмыгнув носом.       — В годовщину моей «смерти». Когда сидя на нашем любимом месте, произнёс, что Нирану может достаться твоё тело, но сердце… оно навечно будет принадлежать только мне.       — И я готов повторить это прямо сейчас. В моём сердце действительно есть место только для тебя, Ветерок, — с жаром заявил Прачая.       — Вот и прекрасно, — с улыбкой произнёс адепт стихии Воздуха. — Итак, о чём я там говорил… Ах, да. Так вот, хороший мой, по поводу твоей… брачной ночи и всяких других мелких событий…       — Не напоминай. Не надо. Не хочу об этом слышать. Хочу забыть это, как страшный сон! — вдруг вскричал адепт Игниса Согревающего и, обхватив себя руками, крепко-крепко зажмурился.       — Тише-тише, родной. Я понимаю, что хочешь. Но ведь не сможешь. Не сможешь до тех пор, пока не поговоришь со мной, понимаешь?       Произнеся это, Перават быстро подсел вплотную к любимому и, заключив его в объятия, продолжил:       — Поэтому сейчас ты помолчишь и выслушаешь меня точно так же, как я ранее выслушал тебя, окей? Хмм, не слышу ответа. Окей?       — Да, — прошелестел адепт стихии Огня, уютнее устраиваясь в сильных руках. Как бы его ни грызло чувство огромной вины, отказаться от этого тепла, особенно, если наслаждаться им оставалось последние мгновения, парень не мог.       — Сингто, я… Стоп, подожди-ка секунду, — запнулся на полуслове Крист и, прикрыв глаза, шумно выдохнул, пытаясь успокоиться.       — Ветерок? Всё в…       — Да, всё в порядке. Просто… не одному тебе сложно говорить об этом, — выдавил из себя адепт Эйра Вдохновляющего, после чего, оставив на макушке соулмейта поцелуй, продолжил:       — Я совру, если скажу, что ничего не чувствовал. Понимаешь, наша связь душ давала мне в полную силу ощутить все испытываемые тобой эмоции. Так что в ту ночь больно было нам обоим.       — Прости, пожалуйста, прости ме…       — Я же просил! — слегка повысил голос адепт стихии Воздуха и, раздраженно дунув холодным ветром прямо в лицо Прачаи, отчего тот зажмурился, продолжил:       — Хватит извиняться, любимый. Если бы я действительно был зол на тебя — меня бы не разжалобили никакие «прости». Как ты помнишь, я — вспыльчивая натура и поверь, в этом мой характер даже после возвращения, нисколечко не изменился. Так что, посчитай я тебя виноватым во всём этом — меня бы здесь уже не было. Но… — Перават выдержал небольшую паузу, вновь пытаясь успокоиться. — Но я не думаю, что ты в этом виноват. И вообще, не знаю, как бы я сам справился со всем тем, что в одну секунду свалилось на твою голову. Когда ещё вчера у тебя были любящие родители, соулмейт, верные друзья и много радужных планов на будущее, а сегодня всего этого не стало… Да-да, не смотри на меня так. Я видел, как отвратительно ты себя вёл сначала с Фьяметтой перед медитацией, а затем с нею и Лисандром на вашей с Нираном свадьбе!       Последнее слово адепт стихии Воздуха выплюнул так, словно ему в рот попало что-то обжигающее или очень противное. И увидев, как открылся рот Сингто, прошипел:       — Только попробуй сказать «прости».       В ответ адепт Игниса Согревающего, широко раскрыв глаза, тут же закрыл рот. И через пару мгновений, всё ещё глядя на своего парня, вздохнул так, будто бы принял какое-то важное решение, после чего прошептал:       — Кит.       — Ммм? Ты хочешь сказать что-то дельное или опять будешь…       — Поцелуй меня, Ветерок, — быстро выдохнул Прачая и шумно сглотнув, опустил голову.       В его голове сейчас неотрывно стучала всего одна мысль.       «Если он сейчас поцелует — значит, действительно не злится. Ни на что не злится. И у нас будет, у нас правда будет шанс стать счастливыми именно в этой жизни».       Адепт Эйра Вдохновляющего после этой дерзкой просьбы молчал так долго, что Сингто не выдержав напряжения, вскинул голову.       И тут же встретившись с потемневшим взглядом серых глаз Перавата, услышал бархатное:       — Наконец-то ты понял, хороший мой, — после чего его губы пленили легким и нежным поцелуем.

Спустя пару минут

      — Ммм, Кит, а к чему была твоя последняя фраза? Что я понял? — поинтересовался адепт стихии Огня, после того, как любимый, в последний раз, лизнув его губы, отстранился.       — Что ты явно не хотел бы поцелуй в макушку. Вот скажи мне, какой поцелуй, если ты сидел с опущенной головой? — медленно протянул Перават, после чего тихо хихикнув, поднялся с кровати.       — И всё? Но ты же мог просто поднять мой подбородок и… Ау, ты что? — воскликнул адепт Игниса Согревающего, рефлекторно вцепившись в плечи своего парня.       — Я обещал, что через пять минут мы пойдём в душ. Окей, прошло больше пяти минут, но в душ мы всё равно пойдём. Вернее, пойду я, а ты поедешь, — хохотнул адепт стихии Воздуха и поудобнее перехватив драгоценную ношу, пошлёпал в ванную.       Правда в тот момент, когда парни достигли душевой кабины и, сбросив одежду, ступили под струи теплой воды, Крист развернув к себе соулмейта, поймал его взгляд и серьёзно проговорил:       — По поводу того, что ты сказал ранее. Я не хотел поднимать твой подбородок, как и не хотел говорить, чтобы ты поднял голову. Это должен был быть твой выбор, Сингто. И если бы ты так и не решился вскинуть голову, чтобы посмотреть на меня, то сделал бы больно нам обоим!       — То есть? То есть, ты хотел, чтобы…       — Да, родной. Я хотел понять, хватит ли у тебя смелости поднять голову и принять тот ответ, которого ты ожидал. Ведь именно это сидело у тебя в голове, верно? Ты же сто пудов думал о том, что выслушав тебя, я встану и уйду! И уже морально готовился к тому, что тебе придётся вернуться к Тантачивату. И до конца жизни быть его подстилкой, не так ли?       — Ты слишком хорошо меня знаешь, — прошелестел в ответ адепт стихии Огня.       И в следующую секунду ахнул, потому что Крист, скользнув намыленной рукой к его члену, сомкнул пальцы кольцом, жарко выдохнув прямо в ухо:       — Да. Знаю. А ты знаешь меня. И потому эту твою неуверенность я прощу всего один раз, ясно? Не слышу ответа! Ясно?       — Да-а-а-аааах, — простонал Сингто — несколько мгновениями ранее адепт стихии Воздуха начал активно его ласкать.       — Вот и прекрасно, — воскликнул Перават и спустя пару минут, убрав руку, отчего его соулмейт разочарованно рыкнул, подытожил:       — А сейчас, Прачая Руангрой, хорошенько запомни. Да-да, я помню, что у тебя двойная фамилия. И обещаю, что с этим недоразумением мы разберёмся в самом скором времени. Так, не сбивай меня с мысли. В общем, хорошенько запомни, что как только мы аннулируем ваш формальный брак в Городской Управе, ты незамедлительно станешь носить фамилию Сангпотират-Руангрой, ясно? Хватит уже с нас конфетно-букетно-присматривательного периода. Насмотрелись, блин! На всю оставшуюся жизнь! Ну, чего молчишь? Ясно тебе?       — Кит, — вдруг выдохнул адепт стихии Огня, не веря своим ушам.       — Что?       — Ки-и-ит! — повторил Сингто, чувствуя, что его сердце от услышанного сейчас буквально вылетит из груди.       — Да что? Говори скорее. Стоп! Я что, я напугал тебя? Я был слишком резок? Любимый, я не дум-м-м-м…       Остаток фразы адепта Эйра Вдохновляющего бесконечно счастливый Прачая съел своими губами. И упоительно смакуя неповторимый и такой родной вкус поцелуя своего парня, подумал:       «Великий Игнис, он невероятен! Спасибо, родной. Большое спасибо за то, что дал нам этот шанс»!

Спустя час

      Комната была погружена в абсолютную тишину и освещалась лишь несколькими небольшими подсвечниками, которые ранее зажег адепт стихии Огня.       К слову, упомянутый адепт, в данный момент абсолютно обнаженный, смирно лежал на постели, а его соулмейт, скользя взглядом по желанному телу, так соблазнительно смотрящемуся в отблесках пламени свечей, шептал:       — Великий Эйр, как же ты прекрасен. И как же я соскучился по этому восхитительному виду.       — Умхмм… Кит, что ты… — задохнулся Прачая, когда любимый, спустившись вниз, оставил поцелуй на его щиколотке.       — Что я делаю? Как и обещал тебе ранее, стираю все его прикосновения. Родной мой, даю слово, что когда наступит рассвет, всё твоё тело снова станет моим, слышишь? — промурлыкал Перават, а после вернулся к своему увлекательному занятию.       И спустя некоторое время адепт Игниса Согревающего полностью убедился в том, что его соулмейт вовсе не шутил. Зацелованным оказалось всё: лицо, шея, грудь, живот, руки, ноги и…       — Нет! Ты что, Ветерок? Что ты задумал? — выдохнул Сингто, когда адепт Эйра Вдохновляющего мягко перевернул его на живот.       В ответ Крист, ощутимо придавив любимого своим телом, наклонился к его уху и, прихватив зубами мочку, промурлыкал:       — Я уже говорил тебе об этом. Так что, расслабься и наслаждайся, хорошо?       — Нет. Не хорошо. Это… Блин, это смущает. Мы же никогда так не делали!       — Всё бывает в первый раз, дорогой. Ну же, будь послушным и расслабься. Иначе получишь по заднице.       — Что? Кит! Прекрати!       Шлёп!       — Серьёзно? Любимый, я же сказал, это смущает и…       Шлёп! Шлёп!       — Да что ты…       Шлёп! Шлёп! Шлёп!       После этой серии ударов Прачая, который вновь собирался возмутиться, внезапно почувствовал, что лежать на животе стало неудобно и, приподнявшись на постели, встал на четвереньки, намереваясь поменять положение.       — Отлично. Вот так мне определенно будет удобнее. Хороший Огонёчек, — вдруг услышал Сингто, а после его ягодицы накрыли руки адепта стихии Воздуха и…       — Ааах, — вырвалось у парня, когда юркий язычок принялся хозяйничать в одном из самых интимных его мест. — Ки-и-ит.       Ответом адепту стихии Огня стала оглушительная тишина и тихие до ужаса смущающие чмокающие звуки.       Спустя какое-то время Прачая, не в силах выносить поистине изысканную пытку в исполнении любимого, который мастерски чувствуя атмосферу, никак не давал ему кончить, прохрипел:       — Детка-а-а-ах. Прошу…       Ответом ему вновь стала тишина. Однако на этот раз она длилась всего лишь пару мгновений. А после темп движений языка стал именно таким как надо, и адепт Игниса Согревающего наконец-то взлетая на вершину такого долгожданного наслаждения, скорее почувствовал, чем услышал:       — Мой.

***

      А позже Сингто закружило в вихре ощущений. Уже не понимая, на каком именно свете он находится, Прачая, как можно крепче прижимая к себе Перавата, простонал:       — Ещё.       В ответ Адепт Эйра Вдохновляющего, беспрекословно подчиняясь самому дорогому человеку в его жизни, задвигался жестче и Сингто, чувствуя, что каждый новый толчок словно бы ставит на его теле очередную незримую печать, повинуясь какому-то инстинктивному порыву, выдохнул:       — Мой. — И слыша рычащее:       — А ты только мой, — в очередной раз содрогнулся в оргазме.       И хоть в данный момент разум Прачаи был затуманен слепящим наслаждением, последние слова Перавата попали точно в цель. Потому, уплывая в страну Морфея с улыбкой на губах, адепт стихии Огня четко осознавал, что…       Крист сдержал своё слово, и отныне он действительно будет принадлежать только ему.