Неотъемлемая составляющая

Недалеко от Храма стихии Земли

      — Кит, ну где же ты? — одними губами прошептал адепт Игниса Согревающего, тоскливо вглядываясь в малюсенькое окошко почти под самым потолком.       И судя по тому, что он мог видеть — уже наступило утро.       — А значит, мы находимся здесь минимум несколько часов, — подытожил Прачая и тяжело вздохнул.       — Сингто? — вдруг тихо поинтересовался Аран. — А почему вы так уверены, что Крист придёт нам на помощь?       — Мы с ним по-особому связаны. А больше я ничего не скажу — ведь и у стен могут быть уши, — едва слышно отозвался адепт стихии Огня.       — Понятно, — пробормотал адепт Щедрой Терры. — Что ж, будем ждать, — подытожил он, и в этот самый момент дверь с лязгом отворилась, а на пороге появился…       — Нет. Великий Игнис, только не ты, — простонал Прачая, когда проморгавшись от яркого света — посетитель принёс с собой лампу, которую немедленно повесил на крючок — увидел в нескольких шагах свой худший кошмар.       — Привет, дорогой супруг, — чуть ли не пропел Ниран.       — Я тебе не супруг, — немедленно прохрипел младший.       — Это поправимо, милый. Всё в этой жизни поправимо. Кроме смерти. И вот она-то должна прийти в гости к твоему любовнику, чтобы мы вновь смогли быть вместе, понимаешь?       — Крист не мой любовник! Не смей, слышишь, не смей говорить о нашем священном союзе такие гадости! Перават Сангпотират — мой законный муж и соулмейт, ясно? — прошипел адепт Игниса Согревающего, который мог сколько угодно слушать оскорбления в свой адрес.       Но не в адрес своего Ветерка!       — Молчать! — вдруг рявкнул Ниран и, замахнувшись на парня, прорычал:       — Значит так, Сингто! Сейчас ты закроешь свой рот и внимательно меня выслушаешь. И лучше бы тебе сделать это по-хорошему, ясно? Не то я прямо здесь, в присутствии этих двоих — рука Тантачивата небрежно махнула в сторону Джейна и Арана — продемонстрирую, какая же ты продажная шлюха, понятно? Не слышу ответа. Тебе всё понятно?!       — Да, — еле выдавил из себя Прачая, чувствуя, как закипает.       И в его случае это, увы, было не переносное значение!       — Итак. Сейчас я освобожу тебе ноги и выведу отсюда. Мы ненадолго заглянем к дедушке, а после отправимся домой. И когда достигнем спальни — я сделаю так, что ты неделю не сможешь выйти оттуда. Да и в целом больше никогда не покинешь поместье, ясно?       — Да, — процедил Сингто, который в данный момент попросту не мог больше огрызаться, так как изо всех сил пытался сохранить остатки контроля над разбушевавшейся стихией.       — Так вот. Это был первый вариант. А теперь, слушай второй, и умоляю, будь благоразумен, милый, — проворковал Ниран, а затем, изменившись в лице, припечатал:       — Если ты, тварь такая, сейчас попробуешь что-нибудь выкинуть — я не посмотрю, что так сильно хотел тебя трахнуть и забью до смерти! А предварительно на корню задавлю твой Огонь, чтобы отбить даже саму мысль о сопротивлении, понятно?       — Да, — кивнул Прачая, а в голове его красной строкой мелькало лишь одно:       «Жарко. Великий Игнис, как же жарко. Нет. Нет, пожалуйста. Только не снова. Не снова. Ох, нет», — уже вслух простонал Сингто и, закрыв глаза, повалился на пол.       — Что такое? Что происходит? Ты что, всё-таки решил ослушаться меня? Учти, твои фокусы не пройдут, дорогой. Если ты не хочешь идти — я без проблем тебя понесу, слышишь? — почти нежно, если бы не язвительные нотки в голосе, проговорил Тантачиват и подался вперёд, чтобы взять младшего на руки.       А в следующий миг от порога пещеры вдруг раздалось громкое:       — Убери руки от моего мужа, ублюдок! Иначе тебе придётся с ними попрощаться, усёк?!

***

      — Крист, — в один голос выдохнули Аран и Джейн, который недавно пришел в себя от криков Тантачивата.       — Привет, ребята, — бросил адепт Эйра Вдохновляющего, а затем, окутав себя плащом из потрескивающих молний, двинулся вперёд со словами:       — Итак, скотина, кажется, я тебе ещё тогда, в Городской Управе, ясно дал понять, что Сингто — мой соулмейт. И мой законный муж. И ещё — самый дорогой моему сердцу человек. А ты знаешь, тварь, что бывает с теми, кто осмеливается обижать моих любимых людей? — прошипел Перават, и тут же выпалив:       — Если нет, то вот сейчас точно узнаешь, — рывком преодолел оставшееся до старшего расстояние и заключил его в крепкие объятия!       — Аааааааааа! ААААААААААААААА!!! — не своим голосом проорал адепт Щедрой Терры, когда его тело стали жалить десятки молний. — Отпусти! Быстро отпусти!       — И не подумаю! Ты мне за всё заплатишь, земляной червь. И сделаешь это прямо сейчас-с-с-с, — угрожающе просвистел разъяренный адепт стихии Воздуха.       И, наверное, это обещание было бы исполнено, однако в пещере вдруг раздалось надрывное…       — Кит.       И в этом коротком окрике было столько жгучей боли, что адепт Эйра Вдохновляющего, ещё раз, напоследок, пустив по телу Тантачивата разряд, отбросил его от себя и кинулся в сторону мужа.       Добежав до Прачаи, Перават «снял» с себя плащ и, упав на колени, лихорадочно зашептал:       — Сингто. Синг. Огонёчек мой. Смотри, смотри на меня. Прошу тебя, не поддавайся этому состоянию! Помни, что ты сильнее этого! Пожалуйста, борись, любимый! — параллельно развязывая своего соулмейта.       — Кит, — прошелестел адепт Игниса Согревающего, который прямо сейчас напоминал горящий факел. — Ты здесь. Ты пришел.       — Конечно. Я не оставлю. Я ведь говорил тебе, что больше не оставлю! — воскликнул адепт стихии Воздуха, а потом, решительно подполз ближе и ухватив соулмейта за талию, скомандовал:       — Смотри на меня! Только на меня! Глаза не закрывать, понял? Кивни, если понял.       И когда Прачая слабо кивнул, стал медленно сокращать расстояние между их лицами, шепча:       — Сейчас я тебя всего лишь поцелую, родной. А вот чуть позже, когда мы оба окажемся дома…       На этих словах адепт Эйра Вдохновляющего замолчал, передавая инициативу в руки мужа, и подумал:       «Если я прав и стихия Сингто не полностью вышла из-под контроля — сейчас он должен как минимум спросить у меня…»       — И что же будет дальше? — прошептал вдруг адепт стихии Огня, отчего сердце Криста забилось в два раза быстрее, а в мыслях радостно прозвучало:       «Да! Да-да-да, получилось»! — после чего Перават подавшись вперёд, так что теперь их губы разделяло лишь несколько сантиметров, промурлыкал:       — А дальше, любовь моя, всё будет так, как захочешь ты, — и, не дав Прачае ничего ответить, втянул его в нежный поцелуй.

Спустя пару минут

      — Кха-кха-кха, парни, мы естественно осознаем, что вы сейчас просто друг друга успокаиваете, — начал Джаневит.       — Но блин, хватит уже дразнить нас, временно одиноких мужчин, ладно? — не выдержав, воскликнул Аран.       И это стало для пленников роковой ошибкой, поскольку в следующий миг от порога раздалось:       — Надо же! Кого я вижу? Кстати, а почему это вас вдруг стало больше? Ооо, господин Сангпотират! Вы что, тоже решили посидеть взаперти? — издевательски-учтиво поинтересовался Варут, вырастая в дверном проёме.       — И в мыслях не было. Доброе — хотя я очень сомневаюсь, что для вас оно таковым является — утро, господин Тантачиват, — язвительно-вежливо отозвался адепт Эйра Вдохновляющего и быстро поднявшись с колен, заслонил собой мужа.       Этот жест не укрылся от главы клана Черных Жрецов. Как собственно, и лежащий на полу внук, которого до сих пор конвульсивно подергивало от горячего привета Криста.       — Что ты с ним сделал? — прогремел вдруг пожилой мужчина, а его темно-зеленые глаза стали почти черными.       — Отправил отдохнуть, чтобы руки не распускал, — спокойно откликнулся Перават но, тем не менее, спрятал одну руку за спину, чтобы в случае чего отразить внезапную атаку.       То, что дедуля намного опаснее внука Перават понял ещё тогда, когда будучи мёртвым, подслушал их разговор.       — Падаль! Кто тебе вообще разрешил трогать члена моей семьи?       — Я. Я сам себе это разрешил в тот самый момент, когда эта тварь тронула члена МОЕЙ семьи! — негромко припечатал адепт Эйра Вдохновляющего.       — Паршивый щенок! Ты как со мной разговариваешь? Да я тебя прямо здесь и сейчас могу стереть в порошок, ясно? — прошипел вдруг разъяренный Варут и что-то прошептав, вскинул руку, в которой блеснул…       — Твою мать! Крист, у него артефакт! — прошептал Сингто и, не надеясь, что соулмейт его услышит, быстро поменял положение тела, дернув адепта стихии Воздуха вниз.       Буквально через мгновение после того, как Перават приземлился на пол, в стену ударила черная, вся сотканная из энергии, стрела, проделав в ней приличную дыру. В образовавшееся отверстие тут же хлынул яркий свет наступившего утра, а затем оттуда прогремело:       — И по какому праву ты, ничтожный червь, возомнил, что можешь использовать источник этой силы?       — Не может быть, — в один голос выдохнули супруги.       А потом, повернув голову в сторону звука, убедились, что всё-таки ни слух, ни зрение их не подвели.       Потому что на расстоянии десятка шагов, как раз возле новообразовавшейся двери стоял тот, кого ни Сингто с Кристом, ни Джейн с Араном не ожидали увидеть в этом мире: Бог Смерти и один из тех, кто поддерживает баланс этой Вселенной.       Великий Мортидий.

Спустя пару минут

      — И что же? Я сегодня услышу ответ на свой вопрос? — вновь прогремел брюнет, отчего по телу всех присутствующих прошла ледяная дрожь и все, кроме Варута, не сговариваясь, обняли того, кто был рядом.       — Отец, я не думаю, что это ничтожество сейчас способно что-либо сказать, — вдруг раздалось из того же проёма и рядом с Богом Смерти выросла…       — Щедрая Терра. Ох, Великая, смиренно приветствуем тебя, — немедленно ожили Джейн и Аран, низко склонив головы.       — Привет, мои хорошие, — улыбнулась шатенка и, хихикнув, одним щелчком пальцев, развязала руки и ноги своих адептов со словами:       — Вот так-то лучше. Ну, папа. Что тут происходит?       — Кроме того, что вот этот — палец мужчины ткнул в Тантачивата-старшего — до сих пор не ответил на мой вопрос? Вроде бы ничего но, похоже, твоим братьям тоже стоит здесь появиться. Позовёшь?       — Да, конечно. Эйр, Игнис, тут и для вас есть одно дельце! — прокричала повелительница стихии Земли, выглянув из проёма.       — Я так и знал! Так и знал, что Перават Сангпотират — это наказание на мою голову, — донеслось из того же проёма спустя пару секунд. — Ох, Крист, ну что опять стряс… Твою мать! Игнис!       — Да здесь я. Иду. В чём дело? Ой-ой-ой. Так, отец, я транспортирую их отсюда, хорошо?       — Ладно. Но потом вернёшься. И… Терра, ты тоже забрось своих адептов домой. А вот с этими двумя — ухмылка брюнета стала шире — мы сейчас потолкуем! Так, дети, вы всё поняли?       — Ага. Мы быстро, папа.       — А ты сиди, Эйр! Знаю я твои быстро. Вы, когда с Игнисом вдвоём куда-то ходите — это занимает вечность! Так что, жди брата тут, понял? Обещаю, долго наш разговор с вот этими гениями не продлится, — снова ухмыльнулся Мортидий и, проводив взглядом Терру, а потом Игниса, повернулся к Тантачиватам со словами:       — Что ж. Рекомендую помолиться прямо сейчас, поскольку потом у вас попросту не будет времени!

Поместье семьи Руангрой, спальня Сингто

      — Вот так. А дальше сами, малыши. И… Крист… я хочу, чтобы с моим адептом всё было в порядке, ясно?       — Предельно ясно, Великий Игнис, — склонил голову Перават и когда красноволосый шагнув в столп пламени, исчез из комнаты, повернулся к тяжело дышащему мужу со словами:       — Как будем спасать тебя в этот раз, Огонёчек?       И шумно сглотнул, когда любимый, открыв глаза, в зрачках которых буквально танцевали маленькие язычки пламени, бархатно протянул:       — По-новому. Я готов, Кит. Я хочу, чтобы ты стал моим прямо сейчас.

Спустя некоторое время

      То и дело, вздрагивая от первого пережитого им оргазма, Перават довольно улыбался и, глядя в такие необычные глаза соулмейта, в которых продолжало танцевать пламя, стонал:       — Да. Ещё, любимый. Хочу ещё больше тебя.       — И ты всё это получишь, детка! Я ведь только начал. А сейчас, перевернись и встань на четвереньки, — негромко скомандовал Прачая, для которого всё это было так ново и облизнул губы.       «Всё, что угодно, родной. Я готов даже кренделем завернуться, если это поможет успокоить твою стихию», — мысленно ликовал адепт Эйра Вдохновляющего, который каждой клеточкой тела чувствовал, что неистовство Огня его соулмейта трансформировалось в страсть их соития и теперь понемногу утихает.       А ещё довольно четко осознавал, что завтра может попросту не встать с постели!       «Ну и плевать! Главное, что ты уже почти в порядке, хороший мой. Ммм, как же хорошо», — подумал Крист и тут услышал:       — А это тебе за то, что полез в пещеру в одиночку!       Шлёп!       — Ай, больно же!       — Тебе и должно быть больно! Никогда, слышишь, больше никогда так не делай! Я чуть с ума не сошел, когда увидел Варута. А что, если бы ты пострадал?       Шлёп!       — Ай!       — Обещай, что в следующий раз приведёшь подмогу!       — Ладно-ладно, даю слово. Клянусь нашей вечной любовью, муж мой, — тут же капитулировал адепт стихии Воздуха.       — Вот и прекрасно. А теперь, продолжим.       Шлёп!       — Ау! Чёрт, ты же сказа-а-а-аааах… — простонал вдруг Перават, вздрогнув от первого легкого толчка мужа.       — Дыши, детка. Просто дыши и хватит болтать, — насмешливо протянул адепт Игниса Согревающего и толкнулся глубже.       А потом ещё глубже.       И ещё.       После чего тихо выдохнув:       — Я люблю тебя, Кит, — начал осторожно двигаться.       — Ммм… Синг, — сорвалось с губ адепта Эйра Вдохновляющего, когда любимый, войдя до упора, наклонился и оставил между его лопаток поцелуй, простонав:       — Ты сводишь меня с ума, — и, выпрямившись, набрал темп.       Вскоре совместными усилиями супруги отыскали ту самую чувствительную точку в теле Перавата, и после этого адепт стихии Воздуха превратился в подобие лужицы, которая изгибаясь и подаваясь навстречу, раз за разом умоляла:       — Ещё. Прошу тебя.       И Прачая с радостью шепча:       — Хорошо, любовь моя. Я здесь и я дам тебе всё, что хочешь, — продолжал двигаться, чувствуя, как умиротворяется его стихия с удовольствием переплетаясь со стихией Криста.       А позже, уже в который — он сбился со счета — раз, спустившись с гребня волны наслаждения, Сингто прижал к себе измотанного и уже сладко сопящего мужа и чмокнув его в макушку, удовлетворенно подумав:       «Наконец-то Ветерок целиком и полностью стал моим».       А затем его веки опустились и очень уставший, но довольный парень с удовольствием скользнул в объятия Морфея.