Листик

Юнги терпеливо ждёт, пока ему откроют допросную. Из изолятора уже привели их до недавнего времени безымянного парня. Ключи брынчат, Мин ухмыляется, заранее представляя себе его реакцию, когда он назовет его имя. Сколько он уже требовал эту информацию. Чимин. Пак Чимин. Следователь пытается привыкнуть к этому, наконец-то зная, как называть пленника. Его одаривают странным удивленным взглядом, дверь за Юнги закрывается. Мин смотрит ровно и на выдохе произносит: — Ну привет, Пак Чимин. Парень вздрагивает от внезапного знакомого обращения. Значит, точно его имя. Он должен был сидеть в самолёте, потом зачем-то передумал или, может быть, его заставили это сделать. Жаль, что на камере видеонаблюдения нет звука. — Откуда Вы узнали? — шокированно шепчет Пак. — А мы про тебя теперь всё знаем. Кстати, может быть, ты и не зря сидишь в этом изоляторе? — Юнги усаживается на угол стола, находясь совсем рядом с этим Чимином и смотря на него сверху вниз. Второй на это ничего не отвечает, гулко сглатывая. Теперь, когда следователь узнал его имя, очень забавно видеть парня таким встревоженным. Может он наконец-то заговорит? — Вы не можете доказать, что я виновен в чем-либо, — отрицательно мотает головой Чимин. — Так что меня не за что сажать. Я здесь исключительно потому, что это моё желание. — Ну да, — фыркает Мин. — Поболтаем? — О чем именно? — хмурится Пак. — Обо всем понемногу. Ты должен был быть на борту в тот день, но в последнюю минуту отказался проходить контроль. Какая была причина? — пристально смотрит Юнги. — И кто тебе звонил перед вылетом? — Почему я должен отвечать? — Потому что я знаю, что ты можешь быть как-то замешан в теракте. И если не расскажешь, как именно, то мне придётся пытать тебя по-настоящему. Помни: чем больше молчишь, тем больший срок тебе светит. — Я никогда не садился на этот самолёт, — отвечают ему хрипло. — Это правда. Но никаких имён называть не буду. — Ну… Одно имя мы уже знаем. Господин Ли Дэхюн, — произносит Юнги. — Остальных выяснить не составит проблем. Мы отследили вас по камере видеонаблюдения. Сейчас ты расскажешь мне, чего хотели от тебя те взрослые дяденьки и как ты оказался на заброшенном заводе. Чимин облизывается. Видно, что нервы у него сдают, но Мин не может понять, по какой причине он не хочет помогать следствию. — Я слушаю, — требовательно произносит Юнги, и Пак прикрывает глаза. — Почему стоя в начале очереди и собираясь проходить контроль перед вылетом, ты ушёл? — Мне позвонили и сказали подойти в фойе, где находятся фудкорты, — наконец-то говорит Чимин. — Я знал, что в самолёт опасно садиться. Вероятность взрыва была хоть и не большой, но безопасность далеко не являлась стопроцентной. Всё же я не ожидал, что меня в последний момент заставят остаться. — Я не буду спрашивать, почему самолёт мог взорваться. Меня интересует то, как ты узнал, что туда нельзя садиться? Запуганный паренёк медленно поднимает на него свои глаза. Юнги быстро облизывается, ему так и не дают никакого ответа. — Как. Ты. Узнал? — Мин стучит по столу, Чимин вздрагивает, сжимаясь и закрывая глаза. У следователя совершенно нет больше никакого терпения. По нему плачет дурка и он уже не знает, как скоро сойдёт с ума. Пленник молчит, из него по слову приходится вытягивать и Юнги — явно не тот человек, который сможет это делать без вреда для заключённого. — Внутри самолёта должна была находиться очень важная вещь. Моим заданием было её доставить. Я курьер, — говорит Пак, зажевывая нижнюю губу от волнения. — Какую вещь? — требует ответить следователь. — Я ещё раз спрашиваю: какую вещь? — Этого я сказать не могу. — Почему? — кричит Мин. — Вы думаете, это всё шутки? — серьёзно спрашивает Чимин. — Не знаю, зачем Вы взялись за это дело. Это очень опасно. Я не могу сказать это, я не могу! — кричит Пак. — И если я говорю так, на это должна быть причина! Голос парня очень громкий, он срывается эхом в этой пустой комнате. Начиная рвано дышать и хватаясь за горло, пленник не может себя контролировать. Следователь пугается, не понимая, что происходит и как ему успокоить Чимина. Он подходит ближе, присаживается на корточки и смотрит на него снизу вверх. — Тише, — произносит Юнги спокойным голосом. — Нужно дышать, — он делает вдох и Пак повторяет за ним. — Здесь ты в безопасности. Никто тебя отсюда не достанет. Мин не знает, о ком говорит Чимин. Также он понятия не имеет, что всё это значит, но на подсознательном уровне ему передаётся эта неуверенность и страх. Юнги нервно кусает губы. Чего ему стоит ожидать? Кто за этим стоит? А Пак — это такой же зачинщик или всего лишь человек, оказавшийся не в то время не в том месте, по сути являясь невиновным? — Спасибо, — сверху раздаётся чуть хрипло. Если бы Юнги мог понять хоть немного… — Хорошо, — выдыхает следователь. — На сегодня допрос окончен. Можно узнать ещё кое-что, скорее личное? — Попробуйте, — отвечает Пак измотанно. — Твои родители… Они верят, что тебя не было в самолёте. Не хочешь позвонить им и сказать, что ты и вправду жив и здоров? — Откуда Вы знаете моих родителей? — неверяще произносит пленник. — Мы связывались с ними. — Для чего? — Мы не знали, что они твои родители. Ты не говорил своего имени, откуда нам было знать? — Я не хочу выходить на связь. Точнее, я хочу увидеть их, я соскучился по ним, но это может быть очень опасно. — Я понял, — кивает Юнги. Нихрена он не понял. — Зайду завтра. Мужчина стучится в дверь, чтобы охрана его выпустила. Вдруг Чимин кричит ему вслед: — Господин Мин, — следователь оборачивается. — Пожалуйста, скажите мне, что здесь я действительно в безопасности. Юнги хмурится, облизывается, а потом отвечает: — Да. Никто не посмеет сюда войти. Никто не тронет тебя, пока ты здесь. — Спасибо, — после этих слов Мин выходит из допросной. Юнги спокойно едет домой, вдруг замечая странную машину позади себя. На пробу следователь пару раз сворачивает на перекрёстках, куда ему изначально не надо ехать, но всё же этим мужчина пытается проверить кое-что. Как и ожидалось, автомобиль сзади едет за ним, преследуя его. Мин не пугается такого поворота событий, вместо этого он запоминает номер и марку машины, чтобы попросить Тэхёна найти всю информацию в базе данных. К вечеру у Юнги уже полная картина того, кто это мог быть. Некто по имени Чой Вушик решил за ним следить. Мин набирает в интернете имя, натыкаясь на пару фотографий этого человека, а после достаёт распечатанный снимок, сделанный с записи камеры видеонаблюдения, как раз в тот момент, когда Чимин не полетел и остался в аэропорту. Человек, изображённый на экране компьютера и на листке, один и тот же. Следователь размеренно моргает, а потом поджимает губы, думая, что ему делать с этой информацией. Пак говорил ему, что это опасно — вмешиваться в дело. Вопрос лишь в том, насколько влиятельны люди, которые не позволили ему тогда улететь? Устало накрыв рукой лоб, Мин набирает номер Намджуна, после чего ждёт несколько секунд, слушая долгие гудки. — Хён? — раздаётся из телефона. — Ты в отделении? — спрашивает Юнги. — Да, ещё пока здесь. Что-то случилось? — Ким становится встревоженным. — Случилось. Наш пленник в изоляторе… Приставьте к нему охрану. — Имеешь в виду, прямо к двери изолятора? — не понимает Намджун. — Да, — Мин кусает нижнюю губу. — Обеспечь ему полную безопасность. Ещё… — Юнги выдыхает, — купи ему еды… Нормальной. Я тебе завтра деньги отдам, хорошо? — Хён, что происходит? Объяснишь мне? — не успокаивается Джун. — За мной следят.

***

Тэхён зевает, печатая что-то на своём компьютере. Он ужасно хочет спать, а потому, когда к нему подходит Хосок со стаканчиком любимого кофе, улыбается радостно. — Спасибо, — произносит Ким, вытягивая руку и чувствуя тепло напитка, закрытого толстым слоем картона. Хосок даёт ему его стакан. — Домой поехать не хочешь? — спрашивает кинолог. — Хочу, но я люблю свою работу, поэтому останусь здесь, пока не закончу. Надо оставить хёну всю информацию, которую нашёл, в распечатанном виде, чтобы завтра он смог прийти и продолжить своё расследование. — Ясно, — Чон слегка присаживается на стол младшего, делая несколько глотков из своего стакана. — Пока вас не было, к нам пришёл мальчик и принёс тысячу вон. Он нашёл их на дороге и не знал, чьи они, — мужчина растягивает губы в улыбке. — Какой хороший мальчик, — смеётся Тэхён. — И что ты сделал? — Похвалил его за бдительность, сказал оставить деньги себе и дал ему шоколадку. Он обрадовался. — Ты был бы хорошим отцом, — кивает Ким. — Наверное, — Хосок пожимает плечами, — но в этой жизни — вряд ли. — Почему? — Тэхён приподнимает брови, не понимая. — Мне не нравятся женщины, — пожимает плечами Чон. Выражение лица Кима в один миг меняется. Но это не осуждение, не неприязнь. В его глазах будто бы зажигается свет. Тэхён вдруг резко опускает взгляд, прочищает горло, а потом начинает делать вид, что занят раскладыванием распечатанных листов с информацией в нужном порядке. — Ты на машине? — спрашивает Хосок. — Нет, я сегодня решил на метро поехать. Вчера заправиться забыл. — Уже темно, — Чон глядит в окно. — Давай я подкину тебя? По дороге можем заехать и поужинать. — Хён… — Ким облизывается, не поднимая взгляда. — Я немного… Я не знаю, хочу ли этого. Понимаешь, ты очень дорог мне как друг и, не буду скрывать, у меня есть некоторая симпатия. Просто… Что если у нас ничего не получится и мы больше не сможем общаться, как привыкли? Ты готов этим рисковать? Хосок усаживается на стул, стоящий напротив. Он смотрит на младшего внимательно, затем говорит: — Думаешь, не стоит? — Я не знаю… — выдыхает Тэхён. — Ты мне нравишься и мне страшно зайти дальше, чем мы когда-либо заходили. Мне приятны твои знаки внимания, вроде кофе по утрам, иногда по вечерам. Мне нравится то, насколько мы близки, но… — Я понимаю, — кивает Чон. — Ты мне тоже нравишься. Я могу дать слово, что между нами ничего не изменится, даже если ничего не получится. Всё будет как раньше. А сегодня можно я всё же довезу тебя до дома?