После грозы

      За окном всё также мерцали белые молнии на чёрном полотне неба. Капли дождя стучали по окнам, крыше, земле. Я сидел в большом меховом кресле у окна в своей гостинной на втором этаже, а в моих руках была газета. В прогнозе обещали дождь всю следующую неделю. Однако, большую часть газеты занимали новости со всех концов страны. Никто уже не знает, что будет завтра. Я тяжело вздохнул. Когда бог писáл людям картину мира, он забыл поставить точку, а может и не только её? Это определенно было грустной правдой, но когда-то это казалось мне очень забавным. Старый особняк скрипел ржавыми несмазанными петлями, досками, которые были старше всех деревьев в моём саду. Я мог бы в любой момент сменить дом на новый, больше, новее, удобнее, но этот дом был последним моим другом в этом мире, напоминанием о старых временах, как и я. Мы знакомы так давно, что каждый раз, когда он вновь начинает скрипеть, лишь по этим скрипам мне понятно откуда дует ветер и с какой силой.       Телефон на кофейном столике у кресла яростно звенел, требуя, чтобы на него обратили внимание. Рядом с ним лежало письмо от моего личного врача. Мой врач был в два раза моложе меня, но всё равно, он был полностью седым, с морщинистым лицом и с медицинской маской на лице, за ней было не видно его лица, но лишь по его холодным, серым, безэмоциональным глазам было понятно, что на его лице нет каких бы то ни было эмоций. Читая письмо, я представлял, как он отточеными движениями быстро выводит буквы, словно пишущая машинка, с таким же взглядом и неизменной маской на лице, которую, он тем не менее менял раз в день, в своём стерильно белом кабинете, в стерильно белом халате, ставит точку, запечатывает конверт с письмом и кладет то в стопку для рассылаемой почты, которую отправит его помощник. Слова - великое оружие, но оружие не может нести радость. Представление о том, что слова несут счастье, могло возникнуть лишь в обществе, в котором люди живут в своих манямирках, не замечая грубой реальности, даже когда та бьёт их по лицу. Медицинское заключение: у меня обнаружена ранняя стадия деменции. В моём возрасте, только лишь ранняя её стадия - это даже удача. Наша жизнь - это чувство голода. Неважно какого, метафорического или реального, но я болен от жажды. Жажды вновь почувствовать себя живым. Я положил письмо обратно на столик. Дом скрипел так, будто бы я не один в нём.       Медленно, словно под тяжестью лет, я поднялся с кресла и пошёл по коридору к лестнице на третий этаж. В одной из комнат там доски скрипели не так, как обычно скрипят они в осеннюю грозу. На третьем этаже я осмотрелся, прислушиваясь какая же из дверей мне нужна. Найдя нужную мне дверь взглядом, я вновь тяжело вздохнул и пошёл размеренным шагом до самой дальней двери коридора. Я остановился у двери. Прислушался к каждому скрипу, к звуку капанья с прохудившихся потолков. В последний раз я окинул взглядом этаж того дома, который стал мне родным. Гроза стихала. Я взялся за ручку двери и открыл ту.

Выстрел

      Я видел, как из старомодного револьвера, мужчины среднего роста, стоявшего в середине комнаты, в длинном сером пальто и столь же серой шляпе вылетела пуля, видел распахнутое настежь окно и то как мой ковёр заливает дождевая вода. Забавно, ведь у него было достаточно времени на подготовку пока я шёл, но он стоял по середине комнаты с распахнутым настежь окном, в полный рост, с револьвером в левой руке и ждал меня. Я упал на спину с простреленным животом. Интересно, жив я до сих пор из-за его ошибки или же из-за того, что в молодости качал пресс? Может по обоим причинам? Мимо меня прошелестело пальто. Он решил выйти через парадный вход. Уже не важно почему я погибну, важен сам факт смерти. К утру начнется новая глава истории. В ней уже не будет места для меня, что бы ни случилось дальше.       Я поднял глаза к потолку, в нём было множество щелей. Гроза и дождь кончились. Осталось лишь чистое ночное небо. На небе было множество звёзд. Если даже сквозь щели в потолке можно разглядеть звёзды, то в конце тоннеля точно должно быть то, ради чего стоило жить.       Утренние газеты будут пестреть тревожными заголовками о хладнокровном политическом убийстве, а я буду спать и слышать как несут мой гроб и капли дождя стучат по его крышке.