Making cookies for my love

Янь Чжэнмин никогда не отличался терпением и уступчивостью, так что видеть его разгневанного и обиженного, убегающего в сторону несчастной бамбуковой рощи, было не привыкать. Но в этот раз Чэн Цянь серьезно оплошал, и он знал это. Обычно вспыльчивый, но отходчивый глава Янь, поиграв несколько дней в молчанку, прибегал обратно к Чэн Цяню в Цинъань и делал вид, что ничего и не происходило. Однако в этот раз ожидание затягивалось. Шел уже пятый день как глава клана игнорировал Чэн Цяня. По началу он только больше злился на Янь Чжэнмина из-за этого, но вскоре в душу начали закрадываться сомнения и страхи. Кажется, слова, брошенные Чэн Цянем в порыве гнева, всерьез задели Янь Чжэнмина, но он не мог понять почему именно. Возникшая на пустом месте ссора набирала обороты, обмениваясь обвинениями и жалобами друг на друга, Чэн Цянь сказал, что глава клана постоянно обижается без причины и даже сам не может объяснить на что, а лишь сбегает как малое дитя. После этих слов Янь Чжэнмин прекратил возмущаться и просто ушел. Перепалки были для них в порядке вещей, оба понимали что характеры у них не сахар, да и примера как вести себя с любимым человеком, у них никогда не было. Поэтому они просто принимали данное положение дел. Чэн Цянь тяжело вздохнул про себя, он в очередной раз подумал, что это дурацкая идея. Под покровом ночи молодой господин пробирался на кухню, как последний вор. Недавно навещавший их Хань Юань, увидев что обида между его братьями застыла ледяной стеной, сочувственно усмехнулся: «Купи что-ли сладостей каких своей женушке». Отмахнувшись сперва, Чэн Цянь все-таки задумался над его словами. Если бы он решил спуститься с горы, чтобы дойти до ближайшего городка и купить там сладкого, то обязательно встретил по дороге кого-нибудь из старших братьев или Лужу, и тогда бы пришлось объяснять куда он направляется и с какой целью, оправдываться перед ними Чэн Цянь точно не хотел. Именно поэтому решено было совершить набег на кухню, захватив с собой единственный нашедшийся в библиотеке рецепт сладостей. Скрипнув дверью, Чэн Цянь скользнул внутрь маленького помещения, к счастью там не обнаружилось никого из слуг. Оглядевшись вокруг, он принялся искать необходимые ингредиенты. Чэн Цянь едва мог припомнить, когда готовил хоть что-то в последний раз, кажется это было ещё до того как он попал в клан Фу Яо, ощущалось будто в другой жизни. Мысленно молясь, чтобы успеть до утра, когда все слуги непременно придут на кухню, он приступил к делу. Так он провозился всю ночь. Вернувшись в Цинъань с первыми лучами солнца, он проклинал весь мир и себя в первую очередь. Готовка высосала все силы из заклинателя, даже изготовление деревянных табличек не казалось настолько тяжёлым. Повалившись на кровать, он решил вернуть себе хоть капельку заслуженного сна и отвернулся к стене. Все равно ему пришлось бы ждать вечера, пока все дела клана не будут улажены, а жители горы Фу Яо, не разбредутся по своим комнатам. **** Сжимая в руке корзину для еды, Чэн Цянь переминался с ноги на ногу на пороге Дома Блаженства. Сомнения раздирали его душу, Чэн Цянь был уверен на все сто, что идея провальная и его выставят отсюда, едва он успеет открыт рот. Но упрямство, как и всегда, взяло верх, отбрасывая все сомнения, он смело постучал в дверь. «Войдите» прозвучало одновременно с тем как Чэн Цянь открыл дверь. Удивленный Янь Чжэнмин сидел перед зеркалом и смотрел на вошедшего слегка обернувшись, рука с гребнем застыла в волосах. Встретившись с ним взглядами, Чэн Цянь невольно залюбовался. Его брат всегда был краше любой признанной красотки во всем мире, но такой, с распущенными волосами, в одних нижних одеяниях и порозовевшими щеками, он был словно божество. — Это ты. Разве ты не ушел в уединение? — сказал глава клана, отворачиваясь обратно к зеркалу. Отгоняя лишние мысли, Чэн Цянь, не говоря ни слова, подошёл к Янь Чжэнмину и со стуком поставил перед ним деревянную коробку. — Что это? — спросил тот, с подозрением глядя на него. Снова не дождавшись ответа, Янь Чжэнмин отложил гребень в сторону и потянулся к коробке. Подняв крышку, он увидел внутри ряд нечто отдалённо похожего на османтусовое печенье. — Это тебе — наконец подал голос Чэн Цянь. Первой мыслью было засмеяться и спросить, где же Чэн Цянь достал настолько уродливые сладости. Но взглянув ещё раз на Чэн Цяня, отмечая его нервозность, бегающий взгляд и, большую чем обычно, неразговорчивость Янь Чжэнмин наконец понял. — Ты… Сделал их сам? — внезапно тихим голосом спросил он. — Да. Слов не находилось. Янь Чжэнмин лишь взял в руку разваливающееся печенье, надкусил и принялся жевать. Наблюдавший за этим Чэн Цянь в стотысячный раз проклял Хань Юаня и его дурацкие идеи. Как вообще можно было воспринять его всерьез? Янь Чжэнмин даже не любит сладкое! Чэн Цянь не мог припомнить, ел ли когда-нибудь при нем глава Янь печенье с османтусом. О боги, что если ему не нравится именно этот вкус! Готовый самоуничтожиться в каждой секунду Чэн Цянь наконец заметил что что-то не так. Янь Чжэнмин перестал жевать и сидел опустив голову. С его стороны послышался всхлип. Испугавшись, Чэн Цянь подумал что даже для очень невкусного печенья такая реакция была слишком. — Старший брат? — неуверенно позвал он. В следующую секунду Янь Чжэнмин вскочил и воскликнул: — Сяо Цянь, это так вкусно! И бросился к нему сжимая в объятиях. — Прости меня, Сяо Цянь — всхлипнул он, прижимаясь к губам напротив. Чэн Цянь почувствовать что наконец может дышать полной грудью. Улыбка сама собой расцвела на его лице. — Старший брат, тебе правда нравится? — неловко спросил он. — Это самые лучшие османтусовые печенья, которые я только пробовал! — воскликнул Янь Чжэнмин, покрытая лицо напротив нежными поцелуями, зарываясь лицом в его шею и вдыхая родной запах орхидей. Чэн Цянь чувствовал себя полным идиотом и трусом. Печенья и правда выглядели ужасно, сам он даже не рискнул их пробовать. Но он понял, что просто нуждался в причине, чтобы прийти к старшему брату. Как же он скучал. Янь Чжэнмин перестал всхлипывать и просто водил руками по спине брата. — Извини, что вел себя как дурак, я просто так боюсь оттолкнуть тебя, боюсь потерять снова, — прошептал он. Весь воздух покинул лёгкие Чэн Цяня, а сердце болезненно сжалось. — Прекрати извиняться, это я виноват — ответил он, стискивая возлюбленного в объятиях ещё сильнее, — во всем виноват. Они продолжили стоять так ещё продолжительное время, не расцепляя объятий и обмениваясь поцелуями, а затем переместились на кровать. — Старший брат, в следующий раз просто скажи что тебя беспокоит, не убегай от меня — сказал Чэн Цянь, сонным голосом. — Я… постараюсь — ответил Янь Чжэнмин, прикрывая глаза и наконец-то спокойно выдыхая. Преодолевать страхи и бередить стары раны было тяжело и больно, но не существовало такого препятствия, которое не был бы готов преодолеть Янь Чжэнмин ради своего самого дорогого человека.