Синий принц и Красный рыцарь

Он родился. Это было так: схватки начались в половине четвёртого. Женщина проснулась после недолгого отдыха и сразу же потянулась к звоночку на близлежащем столике - знак вызова горничной. Услышав звон, Аделинда бегом поднялась на второй этаж. В этот раз не стучавшись, она распахнула двери и большими шагами подошла к госпоже Авроре*. - Хилли, Моко, зовите сестру Агату, роды будут проходить здесь, - донеслось со второго этажа и девочки, в накрахмаленных и вычищенных до бела платьицах, впопыхах бросились к телефону. Главная горничная в это время уже помогала женщине переодеваться. Лёгкое ситцевое платье, заранее приготовленное Аделиндой, лежало на кровати под подушкой. Она помогла подняться роженице, сняла с неё домашнюю одежду и быстрыми, ловкими руками, переодела женщину в платье цвета бирюзы. - Чего они так долго? - вырвалось у Аделинды ненароком. Иногда так бывало, когда девочки слишком долго тянули с какими - либо поручениями главной горничной. - Ты уж не сердись на них, ещё всему научатся, - тихо сказала женщина в бирюзовой сорочке и охнула. - Вы так добры, госпожа, - улыбнулась Аделинда и аккуратно уложила её обратно в постель, - Не беспокойтесь и постарайтесь расслабиться, я сейчас приду. Горничная только сказала и, выйдя из комнаты, мигом спустилась на первый этаж. - Ну, что вы там возитесь? - с некоторым раздражение в голосе спросила Аделинда. Девочки с волнением оглянулись на старшую и опустили глаза: - Сестра Агата сказала, что прибудет не меньше, чем через час. - Промямлила Моко, накручивая провод от телефона себе на указательный палец. Аделинда нахмурилась и покосилась на окно - целый день на улице крапал мелкий дождик с порывами ураганного ветра, а ближе к вечеру и вовсе начало лить как из ведра - как бы не случилось грозы. Как назло и главный винодел, вместе с Эльзером, сейчас находились в отъезде, поэтому за всё временно отвечала главная горничная. "И некого послать даже за ней. Надеюсь, сестра Агата сумеет добраться своим ходом. Нужно будет заплатить ей вдвойне..." - пронеслось в мыслях Аделинды. Она выдохнула и прямым взглядом встретилась с девочками: - В крайнем случае роды буду принимать я. Принесите таз тёплой и холодной воды, также не забудьте про полотенца. Горничные кротко кивнули одна за другой и ринулись кто куда. Аделинда поднялась обратно на второй этаж: женщина уже тяжело дышала, но, завидя горничную, постаралась улыбнуться. Улыбка вышла слабой, но в её глазах цвета рубина читалась доброта и спокойствие - именно они покорили Аделинду в первый день встречи. Через пару минут Моко принесла несколько полотенец и деревянный тазик с холодной водой, а Хилли - с тёплой. Главная горничная уже успела достать все необходимые вещи акушерки, которые она заранее, предвидя такую ситуацию, попросила закупить на винокурню. - Моко, намочи одно полотенце в холодной воде и положи его на лоб госпоже, будешь сидеть рядом с ней. Хилли, будешь рядом со мной, помогать и следить за тёплой водой, чтобы ни в коем случае не остыла. - Крепус... - сквозь уже достаточно частые схватки процедила роженица. - Тише, госпожа, - ласково прошептала Аделинда, - Сосредоточьтесь на ребёнке. А про себя подумала: Хорошо, что Мастера сейчас нет на винокурне, не следует ему видеть такое. *** В то время небо заволокло уже тёмными тучами и мужчина, сквозь пелену ночи, бежал рысью на чистокровном мерине. Грязь смешалась с дождём и размывала дорогу, двигаться было тяжело. Тем не менее, всадник был не из тех людей, кто останавливается на пол пути: он решил, что должен добраться до винокурни во чтобы то ни стало. Когда до поместья оставалось чуть больше трёх миль, всадник заметил фигуру, медленно ковыляющую по обочине дороги. Резко затормозив рядом, мужчина поглядел на неё сверху вниз. - Сестра Агата? - удивлённо спросил наездник, заметя знакомые черты лица в отблеске лунного света. - Как же вы так одна, без повозки? Старая женшина ахнула: - Мастер Крепус, какими судьбами? - ответила она вопросом на вопрос. - Я слышала, вы сейчас в отъезде и далеко от Мондштадта. - переведя дух, женщина продолжила, - Магистр Варка отослал всех лошадей* на какое-то задание, случилось у них что-то. Так что своим ходом добираюсь, уж не знаю, надеюсь, Аделинда там справляется без меня. - Не мог пропустить такое важное событие, вы и сами понимаете. Оставил Эльзера за главного, уверен, всё будет в порядке. Садитесь, нам всё-равно по пути. Женщина ничего не ответила и кое-как, с помощью винодела, забралась на мерина. Конь добродушно фыркнул, а мужчина погладил его по шее: - Вы уж извините нас, - из-за ливня было трудно различать слова, поэтому приходилось кричать, - Эльзер мой главный помощник, без него поехать я бы не смог. А он главный заведующий перевозками на нашей винокурне, у Аделинды же другие обязанности. Как доберёмся, прошу, оставайтесь сегодня у нас на ночь. А дождь всё усиливался и усиливался, казалось, он никогда не закончится. *** Моко спускалась вниз по лестнице, когда входная дверь распахнулась. - Мастер Крепус!? - крикнула младшая горничная то ли от удивления, то ли от восторга. Несколько часов девушка помогала Аделинде: то меняла воду, то приносила ещё полотенца, то просто была рядом с Госпожой для моральной поддержки, и наконец, ухватив свободную минутку, уличилась в гостиную, попить воды. Но, завидев винодела, девушка обо всем забыла и подбежала к нему. - Мастер Крепус, как хорошо, что вы вернулись! - Моко заметила, как из-за спины винодела вышла знакомая фигура. - И сестра Агата тоже тут? Слава Архонтам! Госпожа Аделинда там одна не справляется, нам очень нужна ваша помощь. Девушка ловкими руками помогла снять с винодела пиджак, а с сестры Агаты плащ. Она в два счёта развесила мокрую одежду около камина и еле успела преградить мужчине путь наверх: - Мастер Крепус, - она взяла под руку сестру Агату, чтобы помочь ей подняться по лестнице. - Я надеюсь, вы понимаете. - Моко, прошу, пропусти меня, - с некоторым волнением в голосе произнёс винодел. Младшая горничная посмотрела на сестру Агату и в её глазах читалась мольба о помощи. - Мастер Крепус, при всём моем уважении, вам следует остаться тут, - сказала женшина и её глухой старческий голос пронёсся эхом по гостиной. - Мужчине такого видеть не следует. А сейчас, проведи меня наверх, дорогая, я должна сделать то, ради чего сюда добиралась. И винодел тяжело выдохнул - он явно был недоволен таким стечением событий. И тем не менее, пришлось смириться и послушать сестру Агату, всё-таки она лучше знала что к чему. *** Время уже было далеко за полночь, когда горничная под руку со старой женщиной вошли в комнату. - Сестра Агата, слава Барбатосу! Роды очень тяжёлые, нам нужна ваша помощь. Быстрыми шагами женщина направилась к Аделинде. Госпожа же стонала и всхлипывала, зажмурив глаза. Моко подбежала к ней, и дрожащими руками положила полотенце, смоченное в холодной вроде, ей на лоб. На лице женщины уже выступила испарина, а младшая горничная опустилась на колени и погладила её по голове: - Все будет хорошо, вы только держитесь, Госпожа, - задыхаясь от волнения, прошептала Моко. Девушка закрыла глаза и начала молиться про себя. - У плода неправильное предлежание, - сказала сестра Агата, - поэтому и разродиться труднее. Тяжёлая ситуация, я боюсь, тянуть больше нельзя. - Что вы имеете ввиду? - со страхом в глазах спросила Аделинда. И хоть её единственную, в отличие от двух младших горничных, ещё не захватила паника, женшина волновалась за роженицу не меньше них. Всё-таки она любила госпожу Аврору, потому что та относилась к ней всегда с пониманием и доверием. Аделинда проводила много времени с ней, так как винодел часто находился в отъезде, и давно уже не чувствовала себя простой горничной. После тех ужасных событий прошлого, произошедших шестнадцать лет назад, эта винокурня стала для неё новым домом, а Госпожа Аврора и Мастер Крепус заменили ей родственников. И сейчас она не могла поверить в слова сестры Агаты: - Я имею ввиду, что придётся сделать выбор - либо Госпожа, либо ребёнок. Иначе есть вероятность потерять их обоих. Главная горничная впала в ступор, а глаза её ещё больше расширились: "Да что вообще несёт эта старуха? Как вообще можно выбирать в такой ситуации?" - Н-нельзя... - только и смогла пролепетать она и девочки младшие горничные впервые увидели Аделинду такой. Она постараюсь взять себя в руки и с дрожью в голосе произнесла: - Нельзя же так. Вы самая опытная акушерка во всем Мондштадте, вы уж точно не можете допустить такого. Аделинда чувствовала, как где-то глубоко внутри закипает гнев: "Нет, не можем же мы потерять Госпожу Аврору! И к чёрту ребёнка, но жизнь этой женщины дороже всех!" Какое бы мнение не имела главная горничная, последнее слово должно было оставаться за виноделом. Только Аделинда приоткрыла дверь комнаты, Мастер Крепус тут же поднял голову и посмотрел на неё. Всё это время он взволнованно ходил взад и вперёд по гостиной. Без лишних слов мужчина быстрыми шагами поднялся на второй этаж и остановился рядом с большими деревянными дверьми, ведущими в комнату его жены. - Ну, как она? - не находя себе места спросил мужчина. Женщина стояла прямо перед виноделом, опустив глаза. - Сестра Агата сказала, что... - главная горничная запнулась, ком застрял в горле - а что сказать? Мастер Крепус, ваша жена сейчас находится в тяжёлом состоянии и на кону стоит её жизнь и жизнь ребёнка, но можно сохранить только что-то одно. Звучит по-истине ужасно, Аделинда всё ещё сама не могла поверить в слова сестры Агаты. - Не томи, как моя жена? - мужчина уже был готов ворваться в комнату, если бы главная горничная не заслоняла собой проход. Неожиданно из-за дверей донёсся протяжный стон и за ним сразу же последовал жалобный всхлип. - Пропусти меня! - вырвалось у винодела и он достаточно грубо оттолкнул Аделинду. - Мастер Крепус! - главная горничная попыталась остановить его, но мужчина уже распахнул двери. Нос тут же пробил тяжёлый запах каких-то медицинских препаратов, соли и железа. Хотя комната и была достаточно просторной, от этого "аромата" всё-равно спирало грудь, хотелось откашляться и сделать глубокий вдох. Сама же картина в спальне была не из приятных: Моко и Хилли находились около головы Госпожи Авроры, то убирая, прикладывая и снова убирая мокрые полотенца, а также шепчя что-то рядом с ней, а с другой стороны кровати находилась сестра Агата. Женщина же, вся потная и измученная, стенала и извивалась на постели. Только мужчина переступил порог, как акушерка тут же подняла голову, и встретилась недовольным взглядом с виноделом. - Аделинда, я же просила тебя не впускать Мастера Крепуса. - хмуро сказала она и зыркнула на главную горничную. Не обращая внимания на запах, винодел подошёл к жене. Младшие горничные подняли на него испуганные глаза. Мужчина опустился рядом с ней на колено и правой рукой аккуратно взял её руку в свою, а левой легонько погладил жену по щеке. Женщина дёрнулась и задержала дыхание: - Крепус... - с трудом прошептала она. - Я здесь, я рядом, - он прикоснулся губами к её нежной и поистине изящной руке. - Сегодня я умру здесь, - тихо сказала она. - Спаси ребёнка. Винодел поднял на женщину испуганные и полные боли глаза. - Что ты такое говоришь? Никто сегодня не умрёт, и ты, и ребёнок будут жить. - Мастер Крепус с надеждой перевёл взгляд на акушерку. - Выйдите все из комнаты, - приказным тоном сказала Сестра Агата, и тяжело выдохнув, произнесла. - Ничего не могу обещать. *** Аделинда сидела на самом краешке кресла, не переставая теребить подол платья. Моко и Хилли приготовили чай с мятой и горячие бутерброды с ветчиной и сыром для перекуса, хотя знали, что ни у кого нет аппетита. Мастер Крепус прямо на весу откусил маленький кусочек хлеба и за один глоток выпил целую чашку чая, морщась от того, насколько он горячий. Аделинда пила только чай, а младшие горничные разделили напополам один сандвич. Винодел не мог усидеть на месте и всё безустанно ходил по гостиной. Он волновался и не скрывал этого. В гостиной была тишина: все думали об одном. Казалось, что уже наступил следующий день, хотя прошло всего полчаса, когда Сестра Агата крикнула: - Родился! *** Винодел тихо приоткрыл дверь и первым зашёл в комнату. Грустные и уставшие глаза акушерки устремились на мужчину. Он ступал предельно аккуратно, словно зашёл в новое незнакомое помещение, оставив дверь открытой, чтобы горничные могли видеть, что происходит. Сами же они войти не решились. Мужчина медленно подошёл к кровати жены: волосы её золотой россыпью расплескались по подушке, щеки, всегда имеющие пудровый румянец, на этот раз были бледны, а сама госпожа Аврора выглядела обессиленой. Можно было бы решить, что она мертва, если бы ресницы женщины слегка не подергивались, а тонкие худые руки не прижимали к себе небольших размеров свёрток из пелёнок. - Кре - пус, - почти шёпотом произнесла теперешняя мать и мужчина также, как и некоторое время назад, опустился на одно колено рядом с изголовьем кровати. Женщина медленно перевела свои уставшие рубиновые глаза с запеленованного младенца на мужа. В комнате воцарилась тишина, а дождь за окном прекратился: ветер больше не пытался ворваться в окна и сломать ставни, а первые лучи рассветного солнца только-только начинали показываться из-за горизонта. Они игриво пробивались сквозь тюль, падая на белые перины, красивыми отблесками переливаясь по комнате. На лицо госпожи Авроры попал один из таких весенних лучиков, предавая её смертельно бледному лицу румянец, а глазам особый волшебный блеск. Одними губами женщина произнесла: - Позаботься о нём. Это были её последние слова. Казалось, ничего не изменилось - солнечный луч исчез с белоснежного лица, а глаза женщины всё с такой же нежностью продолжали смотреть куда-то вдаль, лишь только блеск в них угас. Мужчина аккуратно убрал ещё тёплые руки жены со свертка и, отодвинув ткань около лица, наконец-то взглянул на своего ребёнка - это оказался очень славный малыш, пухлые щёки которого контрастно розовели с пелёнками, в которые он был обернут. Ребёнок мирно спал, слегка посапывая, даже не подозревая, что пришлось пережить его матери ради его рождения. Мастер Крепус одной рукой приложил малыша к груди, а другой прикрыл глаза жене. Лишь одними губами мужчина коснулся лба женщины и прошептал: - Спи спокойно. Горничные, уже не сдерживая слезы, видели, как винодел поднялся с колен, но не видели его лица. - Спасибо тебе, - голос не выдавал мужчину, но его глаза уже давно застелила пелена, а солёные капли одна за другой скатывались по щекам, - за сына. И это был тяжёлая, но в тоже время радостная ночь для всех, ночь, когда родился он - Дилюк Рагнвиндр.