netflix and chill

«Boys and girls of every age

Wouldn't you like to see something strange?»

      Чонин тяжело вздохнул, когда понял, что избежать вечера кино не получится, как бы он ни старался.       Приближался Хэллоуин. Чонин не обратил бы на этот факт совершенно никакого внимания (у него были дела и поважнее), если бы не Джисон, который предложил всем вместе посмотреть какой-нибудь ужастик. И, Боже, Чонин никогда не перестанет удивляться, зачем его хён это делает. Большую часть фильма Джисон всё равно проводит, уткнувшись лицом в какую-либо часть тела Минхо. Хотя, может, в этом и заключается весь смысл.       Скорее всего, Чонин не был бы так недоволен, если бы всё сложилось иначе. Но судьба его не любила, и именно поэтому ему досталось место рядом с Чаном. Не то чтобы у него были какие-то проблемы с их лидером, вовсе нет. Всё было как раз наоборот — их отношения давно пересекли границу «мемберы одной группы» и остановились в точке «мемберы одной группы в отношениях». Чан был его парнем. Его невероятно красивым, умным, добрым и просто до безобразия горячим парнем, к которому Чонин не прикасался вот уже как несколько недель. Всё, на что он мог рассчитывать с их темпом жизни — короткие поцелуи в студии, пока другие заняты своими делами и, если совсем уж повезёт, лёгкий петтинг. Но блять, этого было так мало. А теперь он вынужден сидеть здесь, на этом проклятом диване, заваленный подушками и пледами, и смотреть тупой фильм, где людям выпускают кишки. Его бедро прижималось к бедру Чана, но он не имел никакой возможности коснуться его так, как ему того хотелось, и Чонин едва не выл от такой несправедливости.       Он постарался сосредоточиться на фильме в надежде отвлечься от невесёлых мыслей, но в этом не было никакого смысла. Кадры сменяли друг друга, Чонин потерял нить повествования с самого начала, и его взгляд всё равно неизменно возвращался к человеку рядом с ним. Чан сидел, откинувшись на спинку дивана, и выглядел таким удивительно мягким и домашним, что Чонин не удержался. Он понимал, что парни совсем рядом и могут их заметить, но он не собирался делать ничего странного, только получить хотя бы каплю желанного контакта. Поэтому он придвинулся ещё ближе и опустил голову на плечо Чана, наслаждаясь теплом старшего.       — Соскучился? — слова Чана звучали так тихо, что Чонин едва разобрал их за шумом телевизора.       Это был глупый вопрос, потому что ответ на него был очевиден. Они почти всегда были рядом, но это было не то. Большинство времени их взаимодействия происходили под прицелами камер. Им приходилось контролировать каждое движение, слово, взгляд, чтобы не дать поводов для грязных слухов, и Чонина это выматывало. Он скучал по временам, когда их расписание было не таким плотным, скучал по тем маленьким моментам, когда у них была возможность побыть наедине. Ему не хватало разговоров, поцелуев и объятий. Он тосковал по Чану так сильно, что это было почти невыносимо, и всё становилось только хуже от того, что старший почти всегда находился в поле его зрения.       — Эй, не молчи. — обиженно протянул Чан. — Иначе я начну думать, что только я скучаю по тебе.       — Ты даже не представляешь, как сложно мне сейчас сидеть здесь и смотреть этот дурацкий фильм. Я хотел бы запереться с тобой в комнате и не выходить оттуда несколько дней. Так что, пожалуйста, успокойся, — Чонин прошептал это, прижимаясь губами к уху старшего и задевая мочку, с удовольствием отмечая, как быстро Чан краснеет от его слов. Он не будет страдать один.       Чан замолчал. Чонин вернулся к просмотру, пытаясь всё же вникнуть в сюжет, и у него почти получилось это сделать, вот только у Чана явно были другие планы. Его рука, скрытая тканью пледа, скользнула по ноге младшего, от колена и вверх, сминая ткань домашних штанов, и остановилась на бедре. Чонин едва не задохнулся. Он хотел спросить, какого чёрта тот творит, но в то же время ему вовсе не хотелось, чтобы это заканчивалось. Однако парни сидели совсем рядом и последнее, чего он желал — это чтобы их кто-то заметил.       Его беспокойство слегка утихло, когда он понял, что никто из мемберов даже не посмотрел в их сторону. Чужая рука продолжала лежать на его бедре, обжигая кожу даже сквозь одежду.       — Ты думаешь, мне легко? Думаешь, я не испытываю тех же чувств, что и ты? — вопрос старшего застал Чонина врасплох.       Тихий шёпот на ухо, вместе с прикосновениями почти на грани, заставил его покраснеть. Он молчал, не зная, что сказать, и Чан продолжил:       — Я буквально хочу наброситься на тебя. Каждый раз, когда вижу. А вижу я тебя достаточно часто.       Чонину показалось, что он сейчас сгорит. Рука Чана скользнула выше, сжимая его член. Он едва подавил стон и, в попытке сдержаться, уткнулся в плечо старшего, закрыв глаза и стараясь вообще не двигаться. Господи, они попадут в Ад. Чан сидел, совершенно расслабленный, и смотрел в экран. Казалось, что фильм действительно ему интересен, вот только его рука прямо сейчас была на члене Чонина, медленно поглаживая, заставляя младшего ёрзать на месте. Он не делал ничего сверхъестественного, только лёгкие касания, но этого было вполне достаточно для того, чтобы Чонин возбудился. Ему было стыдно, но этот стыд был ничем по сравнению с удовольствием, которое он испытывал. Чан потёр пальцем головку, размазывая по ткани влажное пятно и раздражая нежную кожу, и Чонин не сдержался. Все обернулись, когда он издал этот отвратительно громкий стон. Щёки у него пылали.       — Йенни, с тобой всё в порядке? — голос Хёнджина звучал так обеспокоенно, что Чонину захотелось расплакаться от неловкости момента.       — Всё окей. Просто… Просто спазм, — Ян покачал головой. — Я себя не очень хорошо чувствую, так что пойду, ладно? А вы тут развлекайтесь.       — Я отведу Йенни в комнату. Позабочусь о нашем малыше, — Чан засмеялся и встал, убирая, наконец-то, руку. Он подождал, пока Чонин завернётся в плед, скрывая возбуждение, и повёл его в комнату, положив ладонь на поясницу младшего, слегка поглаживая.       Какое, блять, участие.       Видимо, у Чана было своё понимание слова «забота», в которое входило прижать человека к двери, как только та закроется, и наброситься с голодными поцелуями. Не то чтобы Чонин был против. Он скинул плед, оставляя его неаккуратной кучей лежать на полу, и вжался в тело старшего, притираясь к нему бёдрами. Чан застонал в поцелуй и прикусил нижнюю губу Чонина ровно настолько, чтобы тот застонал в ответ от лёгкой боли, но недостаточно сильно для того, чтобы оставить заметный след.       — Не слишком заботливо с твоей стороны кусать меня, — Чонин был очень горд, что смог сказать целое предложение, пускай и с огромными паузами, потому что он буквально задыхался под чужими руками, беспорядочно ласкающими его тело.       Чан посмотрел на него так, что у Чонина внутри всё сжалось от предвкушения. Он разделся, как ему показалось, со скоростью звука, оставаясь перед старшим совершенно обнажённым и впервые это его не смущало.       — Очень соскучился, — Чан прижался к его шее, оставляя влажный след. — Хочу уехать с тобой куда-нибудь, где до нас никто не доберётся. Хотя бы на неделю.       Чонин вцепился пальцами в волосы Чана, когда его губы добрались до сосков, поочерёдно лаская их, и простонал:       — Отпуск… Мы можем поехать куда-нибудь в отпуск…       Это были сладкие мечты о долгожданном отдыхе. Возможность освободить время для путешествия куда-либо вряд ли появится в обозримом будущем, но Чонину нравилось думать о том, что однажды они смогут уехать куда-нибудь только вдвоём.       Чан опустился на колени, глядя на него снизу вверх, и провёл руками по бёдрам, мягко лаская кожу, специально игнорируя уже истекающий смазкой член. Чонину хотелось поторопить его, но он понимал, что Чану это нужно — старший всегда был крайне тактильным и эта его сторона проявлялась буквально во всём. Ему нравилось гладить Чонина, нравилось его целовать, оставляя после себя маленькие красные пятна засосов. Он наслаждался любыми прикосновениями, которые ему удавалось заполучить, так что Чонин, как бы сильно ему не хотелось кончить, молчал, давая Чану время. К тому же, это было приятно. Горячие руки на его коже дарили медленные ласки и Чонин плавился под этими прикосновениями. Наконец, Чан прижался губами к его бедру, оставляя после себя след. Они были осторожны, когда дело касалось меток, но то место, где наливался красным засос, не было частью тела, которую часто видят другие люди, и Чонин не беспокоился. Ему хотелось, чтобы Чан продолжил. Эти следы были доказательством, что всё реально. Когда у них не было возможности уделить друг другу больше, чем пять минут, Чонину казалось, что он придумал себе эти отношения, и на самом деле между ними ничего нет.       Чан словно прочёл его мысли, потому что он оставил ещё один засос, рядом с первым, а затем слегка отстранился, глядя на проделанную работу. Кажется, ему понравилось. Он вновь прижался губами, оставляя ещё больше следов, и, ох, Чонин правда старался не дрожать. Его член истекал смазкой, но он не трогал себя. Он собирался продержаться как можно дольше в этом состоянии безумного возбуждения и насладиться всем, что ему даст старший. Чонин знал, что как только тот возьмётся за него всерьёз — счёт пойдёт на минуты.       — Такой красивый, — Чан улыбнулся и наконец-то коснулся его. Слегка потёр головку, размазывая смазку, и скользнул пальцами по стволу. Лёгкое, почти незаметное прикосновение, но даже оно заставило глаза Чонина закатиться от удовольствия, а сам он ещё сильнее вжался спиной в дверь в попытке найти опору.       — Постой так немного, — Чонину захотелось рассмеяться от этих слов старшего, потому что даже при всём желании он не сможет никуда двинуться. Он едва стоит на ногах.       Чонин наблюдал за тем, как Чан роется в тумбочке. Ему было прекрасно известно, что тот пытается найти, и всё его тело напряглось в ожидании. Он тихо простонал, когда старший вернулся к нему, вновь опускаясь на колени. В руках у него была упаковка со смазкой.       В основном Чан был милым. Добрым, заботливым хёном, который готов выслушать и помочь советом. Его сердце было переполнено любовью к окружающим. Но иногда Чан был противным. Чонин знал это, потому что в основном это проявлялось в их отношениях. Ничего плохого и это точно не заставляло его испытывать неудобства, просто иногда Чан заставлял его говорить ужасно смущающие вещи, кусался и не давал ему кончать, пока Чонин не начинал умолять. И, честное слово, когда он увидел эту улыбку на лице Чана, он решил, что не выйдет живым из этой комнаты и уже был готов начать выпрашивать у него пощаду, однако, всё обошлось.       Чонин застонал, когда губы старшего обхватили головку. Чан опускался всё ниже, втягивая щёки, пока не взял всю длину. Он остановился, поглаживая ноги младшего и давая ему время, потому что Чонин едва ли не задыхался от количества ощущений. Он зажимал себе рот руками, боясь, что его стоны будут слышны на всё общежитие и его бёдра начали дрожать, стоило Чану задвигаться. Это было ужасно грязно: Чан крепко держал его, не давая возможности двинуться навстречу, только сам насаживался ртом на член младшего, иногда останавливаясь, чтобы уделить больше времени головке или сглотнуть скопившуюся слюну. Он смотрел снизу вверх, явно получая наслаждение от того, каким разбитым выглядел Чонин. Ему нравилось наблюдать за тем, как Чонин жмурится, как на его глазах выступают слёзы, и как он тихо стонет, когда Чан отстраняется от него, не давая кончить. Нет, ладно, Чонин ошибся, он всё же не выйдет отсюда живым.       Щелчок, который раздался, когда Чан открыл смазку, показался Чонину оглушающим. Всё его тело покрылось испариной, Чан так и не дал ему кончить. Чонину хотелось сказать ему что-нибудь по этому поводу. Что-нибудь злое и дерзкое, но слов не было. Все его ощущения сосредоточились вокруг возбуждения, затопившего всё его тело, и которое стало ещё сильнее, когда Чан вернулся к нему, проводя влажными пальцами между ягодиц.       — Расслабься, хорошо? — Чан улыбнулся ему одной из своих очаровательных улыбок, вместе с этим входя в него одним пальцем, почти сразу же начиная двигаться. Чонин хрипло застонал. Это было слишком громко. Он начал поднимать руку, чтобы снова зажать рот ладонью, но Чан опередил его: Чонин сам не понял, как пальцы старшего скользнули по его языку, заглушая звуки.       Он просто согласился посмотреть фильм. И где он теперь?       Чан добавлял пальцы, растягивая его, упорно игнорируя простату. Чонин не знал, чего тот добивается, но подозрение, что когда всё это закончится — он будет выжат, с каждой секундой становилось всё сильней. Он застонал, когда Чан вновь скользнул языком по его члену, и стон, пусть и приглушённый пальцами, стал громче, когда Чан изменил правила игры. Теперь всё его внимание переключилось на то, чтобы довести Чонина до безумия, заглатывая его член и постоянно задевая простату кончиками пальцев.       Это не могло продолжаться слишком долго. Чонин и так был на грани примерно целую вечность. Он кончил примерно в тот момент, когда Чан добавил третий палец и скользнул вперёд до тех пор, пока не упёрся кончиком носа в лобок. Чонин зажмурился, чувствуя, как начинает кружиться голова, и застонал так громко, что ему показалось — это слышали вообще все.       Чан поглаживал его по бедру, давая время прийти в себя. Пальцы он так и не убрал, продолжая медленно двигать ими. Чонин тяжело вздохнул, сглатывая. Он только что кончил и едва может двигаться, но эти касания заставляют его заводиться вновь. И он был уверен, что Чан знает об этом.       — Йенни, ты сможешь выдержать ещё немного? — Чан наконец-то убрал пальцы и встал, обвивая талию Чонина, придерживая его. Тот кивнул, соглашаясь со всем, что ему предложит старший. В любом случае, Чан не сделает ему плохо.       Простынь под разгорячённой кожей спины ощущалась приятно прохладной. Чонин заёрзал, устраиваясь удобнее, улыбаясь, когда Чан навис сверху. Старший был обнажён и Чонин не смог отказать себе в удовольствии: провёл руками по его плечам и груди, скользя ещё ниже, а затем втянул Чана в поцелуй, одновременно с этим обхватывая его член пальцами и слегка сжимая.       — Йенни, милый, отпусти меня, или я кончу прямо сейчас, — Чан пробормотал это ему на ухо и Чонин тут же послушался.       Ему хотелось подразнить Чана и, может быть, немного отомстить за то, что он делал с ним всё это время. Но желание получить как можно больше близости оказалось сильнее. Он не знал, когда у них ещё будет такая возможность, так что тратить время на поддразнивания было глупо.       Сквозь полуприкрытые веки Чонин наблюдал за тем, как Чан устраивается между его ног, закидывая их себе на плечи, и старался не смеяться от вида того, как же сосредоточенно выглядит при этом старший. Словно решал задачку по математике у себя в голове. Но желание смеяться прошло ровно в тот момент, как Чан вошёл в него, почти сразу же начиная двигаться, при каждом толчке задевая простату. Чонин чувствовал, как позабытое возбуждение вновь возвращается, тёплыми волнами омывая всё тело. Чан коснулся губами его лодыжки, слегка прикусывая кожу, и обхватил пальцами член, подстраивая движения руки под движения собственных бёдер.       Чонин сгорал. Сгорал от этих движений, от тепла чужого тела, от тихих вздохов, которые Чан издавал. Сгорал от того, как сильно ему хотелось остаться в этом моменте навсегда, чтобы были только они вдвоём и комната, погружённая в полумрак. Никаких концертов, камер, съёмок. Ничего, что могло бы им помешать. Чонин хотел, чтобы они перестали быть теми, кем являются, и могли насладиться друг другом, не оглядываясь постоянно вокруг в страхе, что их заметят. Пусть не навсегда, только на время, но он безумно желал этой передышки.       Движения бёдер Чана стали беспорядочными, и Чонин притянул его к себе для поцелуя, крепко обхватывая шею старшего руками, касаясь его губ своими. То, что они не продержатся долго, было очевидным. Он застонал в губы старшего, чувствуя, как кончает, и сморгнул выступившие слёзы удовольствия. Это не ощущалось так оглушительно, как в первый раз, но его тело налилось ещё большей тяжестью. Он едва мог двигаться, но когда Чан вышел из него, протянул руку вниз, обхватывая пальцами член старшего. Чан уткнулся лицом в изгиб его шеи и застонал, пачкая Чонина своей спермой.       — Ты тяжёлый, — Чонин проворчал это спустя пару минут после того, как Чан навалился на него сверху, всё ещё тяжело дыша и приходя в себя после оргазма.       — Я знаю, но я просто хочу немного побыть вот так.       Чонин улыбнулся, поглаживая старшего по волосам. Хоть он и жаловался, но эта тяжесть была самой лучшей. Если бы у него был выбор, он бы остался так навечно.