Плохая девочка

Арсений сидит в любимом широком кресле, нога закинута на ногу, а в руках томик из его домашней библиотеки. — Я хочу, чтобы ты доминировал. Он резко вскидывает глаза, и, кажется, напряжённо вздыхает. — Что ты сказала? Я усмехаюсь про себя. Не верю, чтобы он не слышал. И не верю, что он удивлён. Мы обсуждали это не раз, и я знаю, что он взволнован и заинтригован моим внезапным предложением. — Ты меня слышал. Арсений на минуту опускает глаза обратно к книге, а я стою, так и замерев у полки шкафа. А когда он вновь смотрит на меня, я не могу пошевелиться, настолько его взгляд глубокий и пронзающий. Даже отсюда я вижу его красивые голубые глаза. Как глубокое синее море. И я тону в нём без права на спасение. Арсений медленно откладывает книгу в сторону на тумбочку и неспешно встаёт. Взгляда не отрывает. Он весь неспешность и идёт не торопясь. Знает, как действует на меня. Знает, что я не убегу, не спрячусь. Казалось бы прошла вечность, но он в несколько широких шагов преодолевает расстояние между нами. Я чувствую тепло его тела рядом, и удерживать равновесие становится слишком трудно. Но я стою. И смотрю ему прямо в глаза. Я хочу быть с ним на равных, несмотря на разницу в росте. Мои тщетные попытки казаться больше чем я есть на самом деле всегда его веселят, а даже в данной ситуации Арс улыбается краем рта. Незаметно. Но я замечаю. Я прижимаюсь спиной к шкафу и чуть слышно шиплю от боли. Руки Арса по обе стороны меня — чтобы не убежала. Куда там! Мне бы только устоять на ногах. Но дыхание Арсения на моей шеи, когда он наклоняется, заполняя пустоту между нами, усложняет эту задачу в тысячу раз. Я боюсь пошевелиться, когда его губы медленно ползут по изгибу шеи. Арсений надавливает своим телом на меня, ещё сильнее вжимая меня в книжную полку, когда его язык касается впадинки под подбородком.У меня не остаётся сил, и ему приходится буквально схватить меня в охапку, чтобы я не упала на холодный пол. Между нами горячо. Между нами тысячи молекул, разогретых до тысячи градусов по Фаренгейту. Я чувствую, что готова сгореть в руках Арса, а он слегка отстраняется и довольно трезво смотрит мне в глаза. Как настоящий актёр, никогда не теряет самообладание. Мне требуется чуть больше чем пара секунд, чтобы мой мозг понял, что Арсений пытается мне сказать. — Я тебя понял. Арсений улыбается. Просто и искренне. Губы смеются, а в глазах танцуют чёртики. Внутри становится так легко. Он меня не осуждает, и мне не стыдно быть собой рядом с ним. Наверное моё лицо сейчас расплывается подобно сахарному облаку, потому что Арсений ещё пару мгновений смотрит на меня, после чего склоняется и целомудренно целует в губы. Этот поцелуй другой. Он простой и нежный. Хотя не менее страстный. Я стону ему прямо в губы, когда его рука раздвигает полы моего халата и касается молочной кожи на бедре. Его рука двигается быстро, и я только успеваю подумать о том, как он будет внутренне радоваться своей победе, когда почувствует насколько я уже влажная там для него и из-за него. **************************** — Ты какой-то слишком помятый сегодня, Шаст, — мне хочется пошутить что-то про жизнь на балконе и бессонные ночи, но поднятый взгляд зелёных глаз не даёт мне этого сделать. Антон выглядит уставшим. Я подхожу и сажусь рядом, потому что ему это надо. А я не могу оставить друга в беде. — Бессонница, наверное, — вижу, что врёт. — Совсем не спится. — Антон, что случилось? — вопрос в лоб, но только так можно вывести Шастуна на честный разговор. — Что-то с семьёй? Может, стоит съездить, навестить их? — Позже, ближе к лету обязательно съезжу, — Антон облокачивается на спинку стула и продолжает жевать свой гамбургер, избегая смотреть на меня. — Тогда что-то с Ирой? Понимаю, что попала в самую цель. Антон как-будто вздрагивает всем телом, но при этом остаётся сидеть так же неподвижно как и раньше. Мы сидим молча несколько минут. Ему нужно время, и я не хочу давать на него. Захочет — расскажет сам. — Если честно, то я не знаю. Я уже ничего не понимаю в наших отношениях, — с тяжёлым вздохом Антон откладывает еду и начинает тереть лицо, закрывая его ладонями. Я беру его за руки и крепко держу. Даже самым весёлым и смешным иногда нужна помощь. — Не углубляйся сейчас в подробности, — Антон успокоенно кивает мне. — Просто знай, что я всегда рядом, чтобы выслушать тебя и поддержать. Мы все здесь для тебя. И ты можешь на нас рассчитывать. Шаст ещё раз кивает мне, и, кажется, сейчас с ним всё будет в порядке. По крайней мере, до конца рабочего дня. Я уже встаю, чтобы уйти, но Антон поднимается следом и крепко обнимает меня. Наше объятие одновременно неловкое и сумбурное, но такое семейное. Он — как старший брат для непослушной сестры. Я — как младшая сестра, которая его вечно бесит, но поддержит в трудную минуту. — Спасибо. Просто спасибо за эти слова, — Антон кладёт голову мне на макушку, и я точно понимаю, что он будет в порядке. Краем уха я слышу скрип открывающейся двери и уже периферическим зрением вижу любимую фигуру. Дима и Серёжа заходят следом. Мы с Антоном отстраняемся друг от друга, и я замечаю, что Арсений неспешно проходит внутрь комнаты, не отрывая взгляда от меня и будто совсем не замечая стоящего рядом Шаста. Он садится на диван, кладёт ногу на ногу и облокачивается на мягкие подушки. Взгляд всё ещё устремлён на меня. Не разрываю зрительный контакт. Смотрю прямо на него и думаю, что просто очень сильно люблю его видеть. Смотреть на него. Даже сейчас, когда он слегка уставший после ранних съёмок. Когда вокруг другие люди. Для нас — как будто-то другая вселенная, где есть только мы. Наверное, от наших взглядов летят искры или искривляется пространство. Иначе не объяснить, как ребята молча и быстро покидают гримерку, оставляя нас наедине. Я как будто прикована к полу. А Арс получает истинное удовольствие, смотря на меня. Я сконфужена и краснею. Я чувствую это по приливу тепла к щекам. Либо мне кажется, либо Арсений усмехается, глядя на то, как я заливаюсь краской. Он встаёт и идёт ко мне, однако замирает в нескольких шагах. Усмешка всё ещё на лице, если это только не мои галлюцинации. Я уверена, он ничего неправильного не подумал. Ему и в голову не придёт мысль ревновать меня к Антону, потому что знает, я только его. Но Арсений же у нас актёр, и, если он сейчас играет, то отыгрывает свою роль отлично. Почти. Я почти верю, что он ревнует, но в последний момент вижу, как в глазах появляются родные тёплые искорки. Он играет со мной, и я должна соответствовать. — Подойди. Я готова сойти с ума от этого бархатного голоса. Внизу живота уже тяжело, а мысли сразу начинают путаться. Не сразу, но я делаю первый шаг в его сторону и иду на трясущихся ногах. Останавливаюсь перед ним и запрокидываю голову. Он высокий и безумно красивый. Я выгляжу будто в музее, засмотревшись на огромное полотно Рубенса. Арсений и правда произведение искусства. Мне хочется провести пальцами по его полуоткрытым губам, зарыться руками в его волосы. Он чуть наклоняет голову набок и выжидающе смотрит на меня. В глазах — всё те же смешинки. На губах — всё та же чёртова усмешка. Я почему-то смущаюсь ещё больше, и начинаю мять руки, чтобы хоть как-то отвлечься от нарастающего возбуждения. — Почему ты так смотришь на меня? — пытаюсь играть во банк, но тщетно. Арсения не сбить глупыми вопросами. Он лишь игриво усмехается, любимая улыбка играет на его губах. Он протягивает мне руку и, когда я кладу пальцы в его широкую ладонь, крепко тянет меня к себе. Я впечатываюсь в его тело, оказываюсь в его тёплых объятиях, и чувствую себя как дома. Так чувствовать себя меня заставляет лишь Арсений. Он наклоняется ко мне и горячо целует. Может быть, когда-нибудь я привыкну к этому, но пока что я каждый раз замираю как в первый, чувствуя его на своих губах и воспоминания наш первый поцелуй. Он несильно сжимает ягодицы, вызывая мурашки по всей коже. Мои руки цепляются за его плечи, я чувствую как он напрягается под моими прикосновениями, возбуждаясь. Я опускаюсь перед Арсом на колени, не отрывая взгляд от его лица. Оно не меняется ни на дюйм. Но в глазах снова зажигается тот же интерес, что и пару дней назад. Он нежно проводит рукой по моей щеке и резко дёргает за подбородок, заставляя запрокинуть голову ещё больше. Теперь только глаза в глаза. Я чуть приоткрываю губы, и, должно быть, вся картина выглядит через чур пошло, потому что я вижу, как темнеют зрачки глаз Арсения и слышу как учащается его дыхание. И мне приятно думать, что это именно я возбуждаю его так сильно. Так, что он не теряет самоконтроль посреди рабочего дня в гримерке на работе. Так, что он сам настолько вовлечён во всю ситуацию, что конец нашей маленькой игры будет одинаково болезнен для нас обоих. Я вытягиваю руки и провожу по его ногам. Ногти цепляются за неровную поверхность брюк. Арс не отрывает от меня взгляда. Его рука всё ещё на моём лице. От его прикосновения трепетно и нежно, хотя я знаю, что если наша игра продолжится, даже если не здесь и не сейчас, нежно не будет. Как полностью вживающийся в роль актёр, Арсений будет требовательным и жестоким. Наверное, мне должно быть страшно от мыслей о подобной перспективе, но я не боюсь. Знаю, что Арс ни на секунду не потеряет контроль над ситуацией и не допустит, чтобы мне было по-настоящему больно и плохо. И я верю в его силу. Верю в него и доверяю ему. Слегка поворачиваю голову и целую его во внутреннюю часть ладони. Поднимаюсь поцелуями выше по запястью. Свободной рукой Арсений проводит по моим волосам, чуть притягивая мою голову ближе к собственному телу. Показывает, даже требует, продолжения. Я провожу руками по его телу — по той части, которую могу достать из своего положения. Твёрдое тело чуть напрягается под моими прикосновениями, ещё больше показывая силу возбуждения моего мужчины. Приподнимаю низ его футболки и слегка касаюсь губами низа живота. Взгляд стараюсь не отрывать. Прошу у Арсения разрешения продолжать — и не могу позволить упустить ни одну его эмоцию, ни одну реакцию. Сама ситуация возбуждает, но Арсений просто сводит с ума, заставляя всё внутри трепетать от бешеного восторга и нетерпения. Я вижу, что ему тоже тяжело сдерживать себя, когда он прикрывает глаза от удовольствия, а его рука сильнее сжимает мои волосы. Я выцеловываю узоры у него на животе, проводя влажные полоски языком. Чуть ниже уже не только чувствую, но и вижу явное возбуждение Арса. — Если мы сейчас не остановимся, я возьму тебя прямо здесь. Невероятно как твёрдо звучит его голос, хотя, я уверена, это даётся ему с огромным трудом. Мои мысли плывут по рекам моего сознания. Я не могу думать и с трудом понимаю реальность сейчас. Арсений смотрит на меня почти умоляюще, потому что знает, нас могут увидеть. Это никому не нужно. Шаги за дверью действуют отрезвляюще. Я поворачиваю голову и несколько секунд просто смотрю на дверь. Арс крепко подхватывает меня и поднимает с пола, ставя рядом с собой. Он ловко, по-хозяйски, прижимает меня к себе за талию и притягивает для поцелуя. Губы не размыкает. Поцелуй получается тёплым и каким-то растянутым. Арсений улыбается мне в губы, когда слышит мой разочарованный вздох. — Мы обязательно продолжим дома. Чуть отстраняюсь, смотрю на него. Арсений легко усмехается своей привычной полуулыбкой. Он такой родной и уютный. — Я не выдержу до конца дня. Слишком сильно хочу тебя сейчас. Говорю это и замечаю, как нежная улыбка на доли секунды превращается в хищную усмешку. Это выглядит так первобытно и страстно, что я готова кончить только от звуков голоса Арсения, которые следуют далее. — Считай эту маленькую пытку моей прихотью. Ты же хотела быть в моей власти. И уже улыбаясь во все тридцать три зубы, Арсений отходит от меня, направляясь к выходу из гримерки. Его уже ждут, работа продолжается. А я так и остаюсь стоять со своим возбуждением и удивлением. Арс никогда не перестанет меня удивлять. Поэтому я его и люблю, проносится в моей голове, и эта мысль слишком комфортная, чтобы злиться на него за подобную шалость. **************************** Наверное, люди, находившиеся в этот момент в коридоре, очень быстро рассыпались по своим кабинетам. Довольно бурная дискуссия в кабинете начальника начала перерастать в довольно громкие споры. Стас стоял напротив меня, лицо красное как у рука. Его руки скрещены на груди, глаза нахмурены. Я выгляжу не лучше, размахивая перед ним зелёной папкой с новыми предложениями для проекта. Часть креативной группы предложила коррективы в новый проект, и, похоже, за данную инициативу буду расплачиваться я. — Моё решение окончательное. — Стас хмурится, и мне почему-то становится смешно. — Тебя что-то забавляет? — Да, твоё ослиное упрямство. — небывалая наглость, но после нескольких месяцев работы Стас привык к моей прямолинейности. Хотя, кажется, сейчас он не намерен пропускать её мимо ушей. — Следи за языком! — Да какая разница! — чуть не срываюсь на крик, но стараюсь держать себя в руках. — Я ведь пришла поговорить о важном. Возьми папку, ознакомься с предложениями. Нам правда кажется, что так будет лучше. — Я уже наслышан о ваших предложениях и говорю им нет! — Но ты даже ничего не прочитал ещё! — я злюсь, а Стас закипает с новой силой. — Да и не должен я читать каждую вашу бредовую затею! — таким я вижу Стаса впервые. — А ты вообще не часть креативной группы. Ты — менеджер. Так и занимаемся организационными вопросами. Не лезь туда, куда не просят. Я резко вскидываю брови и чуть не задыхаюсь от обиды и злости. — Впервые слышу, чтобы инициатива в нашем коллективе была наказуема. Стас устало потирает шею, качая головой. С виду кажется, что он устал от этого разговора, но на самом деле он просто раздражён и хочет настоять на своём. Как и я. Я стараюсь говорить спокойной, не переходя на повышенные тона. — Прости. Но возьми папку, прочитай. — Да господи, ты никак не угомонишься. Макс уже услышал нет от меня, отправил тебя. Но и ты уйдёшь отсюда ни с чем, поняла? — Стас в отличие от меня не сдерживается. — Я не уйду, пока ты не прочитаешь наши материалы. — я с силой бью папкой по столу, так, что шатаются кружки на другой его половине. — Да вы посмотрите на неё! Совсем обнаглела. Иди занимайся своей работой, не лезь в работу кретивщиков! — Стас смотрит на меня с бешенством. Он зол и рассержен, когда берёт злосчастную папку и откидывают её в стену сбоку от себя. — Или что ты думаешь, раз ты девушка Попова, то я буду тебя слушаться и делать всё, что ты мне говоришь? Наверное за нашими ожесточёнными дебатами мы не услышали ни стук в дверь, потому что, скорее всего, он всё же был, и не увидели входящих в кабинет людей, которые, очевидно, так и не дождались ответа. — Уверен, что она так не думает, — мягкий голос Арсения заставляет меня вздрогнуть, а Стас от удивления резко поворачивает голову в сторону ребят, стоящих на пороге кабинета. — Но вот мне было бы приятно осознавать, что все её желания исполняются. — Да, Стас, неужели нельзя удовлетворить желание нашей самой главной фанатки? — Дима пытается снизить градус ситуации шуткой, но Стас явно не в настроении для юмора именно сейчас. — Арсений, вот ты и удовлетворяй вашу самую главную фанатку. Но за пределами этого кабинета. И за пределами этого офиса. — Стас говорит быстро и громко, после чего смотрит на меня, кивком указывая на дверь. — Наш с тобой разговор окончен. Иди работай. Я медлю, и Стасу приходится повторить. — Я сказал иди! — Стас! — Арсений! Я наконец разворачиваюсь к парням. Между Арсом и Стасом сейчас точно электрический ток, потому что я не могу объяснить иначе царящее в комнате напряжение, передающееся всем. Губы Арсений плотно сжаты, он облокачивается на стол. Дима, Серёжа и Антон так и остались застывшими около входа, не решаясь пройти дальше. По глазам Арса вижу, что он сейчас тоже на пределе. Самое ужасное — втягивать его в этот недо-конфликт. Я быстро подхожу и поднимаю с пола разлетевшиеся от удара об стену листочки, складывая их обратно. После чего молча разворачиваюсь и иду к выходу, по пути бросая взгляд на Арса. Он смотрит на меня внимательно и слегка обеспокоено. Но по строгому выражению в его глазах я понимаю, что сегодня дома нас ждёт горячий разбор полётов. Я выхожу за дверь, оставляю тишину позади себя нервно звенеть в кабинете. **************************** Мы стоим посреди спальни. Я знаю каждый уголок этой комнаты, каждую вещь и где она лежит, но именно сейчас, под пристальным каменным взглядом Арсения, я чувствую себя незнакомкой в тёмном, неизвестном мне подвале, запрятанном слишком далеко от людских глаз, чтобы хоть одна живая душа услышала мои крики о помощи. Ситуация волнует, возбуждает, будоражит. И возбуждает Арсений. Поднимаю взгляд и закусываю губу в попытках заглушить рвущийся из груди стон. Боже, как он красив и горяч, и как сильно я его хочу. Я готова прямо здесь и сейчас расплыться лужице перед ним. Он жестом подзывает к себе. Глаза Арсения смотрят недобро и я не могу понять играет он или зол по-настоящему. Ноги ватные, и сделать хотя бы шаг уже достижение. Мне нужно сделать как минимум пять, чтобы дойти до него. Не смею отводить от Арсения взгляд. Я наконец преодолеваю расстояние между нами, и, кажется, прошла вечность, потому что от моего прежнего возбуждённого состояния сейчас уже мало что осталось. Сейчас я просто горю от желания, находясь в считанных миллиметрах от его тела, ощущая его дыхание на себе. Он смотрит на меня несколько секунд, после чего оставляет зрительный контакт и обводит меня взглядом с ног до головы. Я вижу, как он засматривается на торчащие из разрезов на штанах коленки, как темнеют — казалось куда уж больше — его глаза, поднимаясь к груди. Внутри уже давно пылает пожар. Мне требуется вся моя воля, чтобы стоять так и не протянусь руку к нему навстречу, не говоря уже о чём-то большем. Хочу, чтобы он прижал к себе и никогда больше не отпускал. Но я знаю, что если сейчас поддамся желанию и ослушаюсь его, наказание Арсения будет хуже чем эта пытка. А в том, что Арс накажет меня взаправду, я сейчас полностью и безоговорочно верю. Я раньше не видела его таким: тёмным, строгим и таким слишком доминирующим. Но мне нравится. И это только возбуждает ещё сильнее. Одним тяжёлым движением Аре надавливает мне на плечо, заставляет меня опуститься перед ним на колени. Мой король. Я готова поклоняться и боготворить тебя. 

Руки трясутся, пальцы не слушаются, и сердце предательски громко бьется в грудной клетке. Арсений точно видит как сильно я нервничаю. Кажется, он наслаждается этим. И снова мы глаза в глаза — не отрываю взгляд от него, ловя каждую искру его настроения. Но его взгляд тёмный и немного зловещий, как-будто наслаждающийся моим беспомощным положением. Он ждёт, пока я безуспешно пытаюсь расстегнуть его брюки. Пуговицы выскальзывают из под пальцев, и я не вижу, чувствую, как он раздражённо закатывает глаза и наклоняет голову набок. Наверное, зрелище не самое возбуждающее или Арс уже и так на пределе, но он не дожидается, пока я справлюсь с поставленной задачей, и сам расстёгивает брюки, толкаясь ко мне на встречу. Мои губы целуют его через плотную ткань боксёров. Я жду характерного приглушённого вздоха и, когда не слышу его, боюсь продолжать. Почему-то сейчас меня впервые охватывает страх перед исполнением всей моей фантазии. И это страх не из-за вероятности почувствовать телесную боль. Я боюсь, что сама не справляюсь. Что не смогу сделать приятно Арсению. Я медлю, а Арс раздражён. Он крепко сжимает меня за волосы, внимательно следя за реакциями на лице. Я не трусиха, и мне не больно, и я хочу любить своего мужчину. Снова целую его, глажу его по ногам, цепляю ногтями кожу в чувствительных зонах. Тянусь к резинке трусов, когда наконец слышу подавленный вздох. Это нетерпение и желание, рвущиеся наружу. Я быстро стягиваю бельё с Арсения, и сразу же беру его член в рот. Ему нравится, и это понимание приходит с нарастающей силой хватки его руки на волосах. Я двигаюсь сразу быстро, вожу языком и целую в нижнюю часть живота, когда могу дотянуться. Медленный темп ему уже не нужен, Арс уже и так слишком возбуждён. Арсений поддаётся вперёд, рукой направляю мою голову и помогая двигаться в заданном темпе. Мне хочется слышать как он стонет, хочется слышать его громкие вздохи. В какой-то момент воздуха становится максимально мало, в глазах начинает темнеть, и я невольно пытаюсь отстраниться, но рука Арса крепко держит меня за голову, не позволяя этого сделать. Я стараюсь справиться с накатывающей в миг тревогой, но, наверное, импульс моего тела передаётся Арсению, так как он мгновенно ослабляет хватку на волосах и рывком поднимает меня на ноги, крепко сжимаю двумя руками, чтобы я не упала. Он дышит порывисто, и в глазах горит желание, но он внимательно всматривается в моё лицо. Хочет убедиться, что я в порядке, и мы можем продолжать. 

“Всё ли хорошо” остаётся звенеть немым вопросом в воздухе, когда я настолько трезво, насколько позволяет моё собственное тело, смотрю в глаза Арсению. Он понимает меня с полу-взгляда. Я собираюсь вернуться к начатому, но Арсений резко отстраняется. Резкая вспышка разочарования мелькает у меня перед глазами. Я не привыкла, что он такой. Мой Арсений не холодный, а заботливый и мягкий. Но сейчас передо мной стоит как будто другой человек. Арс и правда прекрасный актёр. Я сужу об этом по звенящему льду в его глазах, которые внимательно осматривают меня. Я полностью одета, но чувствую себя абсолютно голой под его взглядом. Мне некомфортно, и я стараюсь спрятаться за собственными руками, обнимая себя за плечи. Арсений смотрит на это с присущей ему фирменной усмешкой, и на долю секунд мне кажется, что на лице у него проскальзывает тень улыбки. В следующую секунду я понимаю, что мне только кажется. Арсений зол на меня, а я чувствую себя как провинившаяся школьница. Когда я предлагала ему доминировать, я представляла себе в голове иной сценарий происходящего. Тот – остался в моём воображении. Сейчас всё происходит в реальности. Мне страшно и волнительно одновременно. Воображаемый Арсений никогда не дотягивал до того, что я сейчас вижу перед собой — властный, сильный и безумно красивый. У меня захватывает дыхание. Арсений облизывает губы, а у меня дрожат колени. Я непроизвольно тянусь рукой к область паха, чтобы заглушить рвущееся возбуждение, но Арс замечает мои движения быстрее, чем я успеваю их сделать. — Не смей себя трогать. Голос звучит особенно отчётливо как осколок мела, скребущий по доске. Я дёргаюсь, не в силах отвести от него зачарованного взгляда. Он подходит ко мне, и я жду его прикосновения хотя бы к одной части тела. Но в ответ получают пустоту. Арсений не дотрагивается, не обнимает. Он лишь проходится взглядом по моей вздымающейся от сдерживаемого напряжения груди, смотрит как я нервно сжимаю и разжимаю руки и как переминаюсь с ноги на ногу. Внутри всё горит, и хочется разрядки. Арс обходит меня, после чего подходит к кровати, садясь на край, и облокачивается на руках на мягкое, всё так же внимательно смотря прямо сквозь меня. Я стою замерев — а он сидит как король передо мной. Возбуждение тормозит мозговую деятельность, и я не сразу соображаю чего он хочет. — Чего ты стоишь? Раздевайся. — он говорит это твёрдо, словно отдаёт приказ. И я безоговорочно подчиняюсь. Тянусь трясущимися руками к краям футболки, быстро задираю её, стаскивая через голову. Я не знаю что делать с оказавшейся в моих руках тканью и пару секунд ищу взглядом куда кинуть ей. — Продолжай. — Арс звучит раздражённо-настойчиво, и я, слегка дернувшись, всё же бросаю футболку на ближайший стул. Она не долетает и падает где-то рядом. Но я не смею подойти поднять, пока Арсений так выжидающе-требовательно смотрит на меня. Я спускаю штаны, перешагиваю и ногой чуть отодвигаю грубоватую ткань. Остаюсь в одном белье. Оно не самое сексуальное, я не рассчитывала на показное раздевание перед Арсением сегодня. У меня лишь желание прикрыться, спрятаться от его настойчивого взгляда. Мне неловко и я ещё поддержки в его лице или жестах — но Арс словно мраморная статуя, лишь глаза горят нехорошим блеском. Я не могу раздеться дальше, хотя по нему видно, что он именно этого и ждёт. Я стою так минуту, которая тянется по ощущениям целую вечность. Вижу, что Арсений недовольно поджимает уголки губ. Немой вопрос застывает на его лице. — Я не говорил тебе останавливаться. — Арсений ждёт продолжения, а меня впервые с нашей первой ночи вместе охватывает чувство смущения. — Я не могу. — голос как будто не мой, хотя я точно осознаю, что это говорю я. Арсений пару секунд медлит, после чего рывком вскакивает с кровати и парой широких шагов преодолевает расстояние до меня. Такой грозный, могучий, сильный. Именно сейчас наша разница в росте выглядит максимально устрашающе, и мне хочется убежать и закрыться. Инстинктивно делаю шаг назад, но Арсений рывком притягивает меня к себе за талию, не позволяю отстраниться. Одной рукой он крепко держит меня, а другой оставляет чувствительный шлепок по левой ягодице. Я охаю, совершенно этого не ожидая, и запрокидываю голову от наслаждения. Оно приходит мгновенно, стоит Арсению только дотронуться до моей обнажённой кожи. — Это первый и последний раз за сегодня я слышу от тебя, что ты чего-то не можешь. Сегодня ты делаешь всё, что я тебе скажу. — Арсений произносит каждое слово очень отчётливо, делая заметный акцент на слове всё, чтобы мой затуманенный мозг слышал его. — Ты поняла меня? Такого Арсения я точно вижу впервые. Слишком властный. Я несмело киваю, а Арсений выпрямляется и чуть наклоняет голову набок. Не успеваю ничего сделать, как он расстёгивает мой бюстгальтер и откидывает его в конец комнаты. Мои щёки мгновенно вспыхивают алым от накатываемого чувства стыда, и я прикрываю грудь руками, за что получаю второй шлепок по попе, больнее чем первый. — Ты плохо слушаешь меня, — Арс шепчет мне на ухо, — и я буду наказывать тебя за каждое твоё непослушание. Узел возбуждения ещё сильнее стягивается внизу живота. Будоражит ситуация — и сам Арсений. В моменты нашей обычной близости он всегда вёл, но то было другое. Он оставался бесконечно нежным, будто боялся разбить меня как фарфоровую куклу. Мне всегда хотелось увидеть его более резкие грани в постеле — и сейчас мне нравится, что я вижу перед собой. Лёгкое напряжение от новой ситуации перемешивается с возбуждением. Арсений знает, видит как действует на меня. Внутри, я уверена, он полностью доволен собой и ситуацией, но маску не теряет. Он убирает мои руки от груди, опускает их, открывая себя обзор на моё тело. Арсений не спешит, обводит взглядом каждый изгиб, наслаждается. Я боюсь дышать, а он роскошен в своей власти надо мной. Его взгляд цепляется за границу трусиков. Арсений медленно опускается передо мной на колени и дышит прямо в низ живота. Я не могу сдержать стон и не вижу, чувствую, как в лёгком смешке поднимаются его плечи. Он целует меня через ткань белья, так же как несколько минут назад это делала я. Мне тяжело стоять, ноги подкашиваются, я запускаю руки в волосы Арсения, слегка оттягивая их. Он стаскивает с меня трусики, и они падают мне под ноги. Арс жестом призывает меня сделать шаг вперёд, переступая через них. Он остаётся передо мной на коленях, и я застываю в нетерпеливом ожидании его дальнейших действий. Ожидание вознаграждается, когда я чувствую его губы там, где уже давно пульсирует от возбуждения. Поцелуи Арсения такие горячие, когда его язык касается клитора, выводя незримые узоры. Я запрокидываю голову назад, стону во весь голос, и боюсь, что сейчас упаду. Арсений чувствует мою слабость. Его руки на моих бёдрах крепкой хваткой, неприятные ощущения от которой только усиливают наслаждение. Я не держу себя и начинаю исследовать тело Арса, всё, до чего могу дотянуться. Но в момент, когда я пытаюсь ухватиться за его плечи, всё исчезает. Мозг соображает не сразу. Осознание происходящего приходит только с отрезвляющим третьим шлепком по попе. Этот — больнее всего. И физически, и внутренне. Я чувствую себя покинутой, а Арсений крепко обнимает меня со спины, прижимая горящими ягодицами к своему паху. Я не замечала раньше насколько сильно он уже возбуждён. И я снова поражаюсь его феноменальной выдержки. Мне хочется обнять его за руки, обхватывающие мою талию, но когда я начинают тянуться к нему, он отчётливо говорит мне прямо в ухо, пуская мурашки по всему телу. — Я не велел тебе трогать меня. И не разрешал этого делать. — Я в шоке, а Арсений серьёзный. — В первый раз я простил тебе твою шалость. Но я тебя предупреждал. Дальше будут наказания, если посмеешь делать то, что тебе не говорили. Замираю и задерживаю дыхание, пока Арсений молча подходит к комоду и достаёт из верхнего ящика один из так редко надеваемых им галстуков. Шёлковая лента мягко шелестит под его пальцами. Он потирает ткань пока возвращается ко мне. Я уверена, выгляжу нелепо и глупо, с застывшим лицом и прикованными к Арсению глазами. Я хотела, чтобы он был главным — а теперь, когда я так возбуждена и единственное, что мне нужно, это возможность быть к нему ближе и прикасаться, я готова отказаться от всех своих предыдущих просьб. Арсений настроен играть в эту игру до конца. Он снова обходит меня, замирая где-то с боку. Успеваю уловить его дыхание на ключицах, когда чувствую горячий язык, оставляющий следы на шеи, и пальцы, бесцеремонно ласкающие меня внизу. Колени начинают подрагивать сразу. Это слишком приятно. Я чуть откидываю голову, давая ему больший простор, а слышу негромкие но чёткие слова Арсения:

— Ни звука. Арсению не нужна никакая плётка, чтобы пытать меня, потому что молчание в эту секунду — невозможно. Стоны застревают в груди, а сердце колотится как сумасшедшее. Я помню его предупреждения и сдерживаю себя. Арсений мягко заводит мои руки назад, обматывает шёлковую ткань вокруг запястий. Узел не слишком сильный, но плотный и фиксирует хорошо. Он несколько раз поглаживает запястья, чтобы убедиться, что импровизированная верёвка не пережимает поток крови, после чего отходит слегка назад, чтобы оценить картину целиком. Я краснею и, уверена, мои пунцовые щеки горят ярким пламенем даже в тёмной комнате. Вижу краем глаза как он ухмыляется. Довольный лис. Он стоит так пару секунд, после чего всё-таки возвращается ко мне и я в глубине облегчённо выдыхаю. Не чувствовать его сейчас хоть какой-то частью тела невыносимо больно. Арс продолжает ласкать меня, надавливая пальцами на клитор, и тело слегка дёргается в попытках поймать ещё больше этого впечатления. Арсений удерживает меня на месте второй рукой, поглаживая обнажённый живот костяшками пальцев. Его рот всё ещё на моей шеи. Я знаю, он ждёт от меня стона или всхлипа, но я держусь. Если играть, то играть серьёзно. Я стою не двигаясь, пока Арсений доводит меня до исступления. Прижимается сзади, ещё крепче сжимает в своих руках, массирует грудь свободной рукой. Его язык находит чувствительное место за ухом и в этот момент его пальцы совершают что-то невероятное, от чего по спине пробегают мурашки. Я уже готова кончить и не сдерживаю громкий стон — но через секунду всё пропадает. Мир плывёт перед глазами, меня шатает и я готова упасть. Не падаю, потому что Арсений удерживает меня за сгиб локтя. Чувствую обжигающий шлепок на ягодице — не знаю какой по счёту, уже не считаю их. Я громко всхлипываю и сразу получаю второй. Я возбуждена и почти на грани, кожа легко болезненно пощипывает, но это лишь распыляет пожар внутри. Ощущения невероятные. И особенно невероятно знать, что это Арсений — доводит меня до безумия, до нервной истерии, до невероятного космоса, в котором я горю как комета. Когда Арсений снова дотрагивается до клитора, я выгибаюсь в спине и буквально падаю ему на плечо. Мои глаза плотно закрыты и я хочу, чтобы он поцеловал меня. Он двигает пальцами слишком быстро, вызывая очередные стоны. Я чувствую как он шлёпает меня ещё несколько раз, но уже не так сильно. Боится сделать больно — но с ним мне никогда не будет больно. Я утыкаюсь лицом ему в шею, вдыхаю его запах, чувствую губами вибрации его возбуждённого тела. Всё слишком остро и ярко. Я больше не могу. — Я хочу тебя. Не понимаю, кто именно произнёс эти слова, не помню как мы оказались в постели, как мои руки оказались развязаны. Помню лишь как наконец смогла дотронуться до Арсения, обнять его. Как мои руки гладили его напряжённые плечи, как я вписалась ему в спину ногтями, когда почувствовала его внутри. Помню, как Арсений пытался чуть приподняться на локтях, чтобы мне было легче дышать, а я не могла отпустить его из своих рук. Помню как всхлипывала каждый раз, когда он входил и снова выходил из меня. Потому что это невыносимо приятно и бесконечно правильно быть так рядом к Арсению, чувствовать его каждым миллиметром кожи. Это пытка близостью. Такой волнующей, порой пугающей, всегда страстной, вечной. Он рядом — потому что так должно было быть, этому было суждено случиться. Он — не родственная душа. Он часть меня, как я часть него самого. Как пазл, который существует лишь в собранной форме. По моим венам течет его кровь, я дышу через его лёгкие. Арсений рядом — и я чувствую себя собой. Он переплетает наши пальцы, проникает глубже, ускоряет темп и так же резко сбавляет его, заставляя меня кричать и молить ему в губы. В комнате темно. Но я вижу только глаза, яркие, впивающиеся в меня. Он под кожей, в мыслях, он везде. Он проводит языком по шее, кусает, оставляет метки. Они не к чему. Я только его. И он только мой. Ведь я прижимаю его к себе так близко, насколько это возможно. Подбородок трётся об его небольшую щетину. Такой контраст. В этом весь Арсений. В нежности прикосновения рук на моих бёдрах и в огненном, затуманенном желании взгляде. В смеющихся уголках губ и в серьёзности мысли, следящей, чтобы мы не сгорели дотла прямо здесь, на этих простынях. Он контролирует, а мои мысли подчиняются ему. Арсений оставляет невесомые поцелуи на подбородке, ключицах, плечах, как будто извиняется за ранее причинённый стресс, нашёптывает мне на ухо как сильно любит меня, как я нужна ему. Я погружаюсь в эту нежность словно в сказочный сон и не хочу просыпаться. Притягиваю Арса за голову, заставляя поднять глаза и посмотреть на меня. В его взгляде — бесконечная вселенная и вся любовь мира. Не моргаю, смотрю глаза в глаза, пока наши губы на ощупь находят друг друга. Я чувствую его язык переплетённый с моим, чувствую вкус его рта. Мне не хватало этого весь вечер, и — казалось бы куда больше — я возбуждаюсь ещё сильнее. Арс ускоряет темп, а я беззвучно стону, не в силах контролировать ни единую эмоцию. Наши руки сцеплены, когда я громко кончаю. Запрокидываю голову на подушки и ещё больше выгибаюсь в спине навстречу Арсу. Дальше — лишь ощущения. Чувствую как он двигается внутри ещё несколько секунд, как полностью растворяется в своём наслаждении. Чувствую обжигающее дыхание в шею и как громко вздымается его грудь. Чувствую его вес на собственном теле, вжимающий меня в матрас. Я счастлива, потому что любима им. Я счастлива, потому что сама могу любить его. Даже если весь мир будет рассыпаться на куски, под его развалинами моё сердце всё ещё будет любить Арсения. ************************* Я тихо засыпаю на его плече, пока Арсений обнимает меня и мягко целует в макушку. Сегодня мы пережили с ним целый спектр эмоций: лежим, два сумасшедших, и, к счастью, совсем этого не боимся. Мне не страшно жить в этом мире, если он держит меня за руку так же как в этом момент. Мне не страшно, когда я знаю, что Арсений рядом. Любой. Нежный и ласковый. Доминирующий и властный. Лишь одно его присутствие помогает мне жить и дышать. — Я люблю тебя, — мой шёпот едва слышен. Я слишком устала, чтобы сказать это громче, и я не уверена, что такие слова вообще должны громко звучать. Арсений и так всё знает — так же как знаю и я. Мне не нужны его ответные признания. Его любовь окружает меня каждый день от сухих поцелуев по утром до бокала крепкого чая в полночь после долгого рабочего дня. В невидимых касаниях, когда мы оказываемся вместе в офисе. Во взглядах, бросаемых друг на другу в перерывах между съёмками. В ночных перелётах, когда я засыпаю на коленях у Арсения, не выпуская его руки из своих. Арсений чуть опускает на подушке голову, чтобы лучше видеть меня. Из под закрытых век мне кажется, будто он улыбается — мне хочется, чтобы он улыбался всегда. Последнее, что я слышу, перед тем, как окончательно погрузиться в сон, это те заветные слова, о которых я даже не могла мечтать полтора года назад, когда мы впервые встретились в павильонах Главкино. — Я тоже тебя люблю.