что бы не случилось, я выберу тебя

      минхо думает, что не верит в любовь.       минхо верит в новогоднее чудо, загадывает желания на падающие звёзды, на худой край прибегает к высшим силам. но в любовь не верит.       маленький ли думал, что влюбляется, каждый раз, когда красивая девочка роняла перед ним свои книги, а он неловко помогал их поднять, соприкоснувшись случайно пальцами, а после нашёл себя весьма по-собственнически сжимая бёдра своего первого парня на последнем году обучения в школе.       хёнджин был красивым, для парня переходного возраста даже слишком. как парень обошёл проклятье подростков в виде кучи болючих прыщей и акне — остаётся загадкой. но как факт, хёнджин был просто невероятным: красивые здоровые чёрные волосы, отросшие, неудобно лежащие на шее, глубокие глаза, родинка под одним из них. парень выглядел так, будто всевышний, создавая его, внезапно решил отправить свою же копию на землю разбивать сердца глупых людишек.       так он и сделал. возможно, он даже не хотел, но сердце минхо бесповоротно разбилось, когда он случайно застукал хвана с какой-то девушкой в весьма интересном положении.       и вообще минхо больше котов любит.       ли уезжает в сеул, поступает на ветеринара, знакомится с чаном, который вообще приехал из австралии и знает много всего интересного. он не вспоминает о своей первой любви, что втоптала его в грязь. или пытается не вспоминать. а ведь они встречались почти год.       минхо подрабатывает в приюте для брошенных животных, занимается передержкой и оплачивает съёмную квартиру. однажды забрав котёнка из коробки на улице, он внезапно не хочет искать ему нового хозяина, который будет уверять, что руки у него ну очень добрые. ли не найдёт лучше, а потому малыш суни остаётся с ним, хотя хозяйка квартиры просила не заводить животных. ли настойчиво пытается объяснить котёнку, что если он оборвёт простенькие серые обои, то на улице они уже окажутся вдвоём, а минхо не уверен, что найдёт себе подходящую по размерам коробку. и такого человека, который будет готов забрать их двоих. суни слушает его очень внимательно, а потом спотыкается о свою же лапку, почти сделав сальто вперёд.       минхо не ищет отношений или друзей, в принципе ни с кем не знакомится, пока чан не стучится в дверь его квартиры, каждый раз удивляясь, как он ещё не заколотился досками. минхо хочет это сделать всё сильнее, когда у старшего находится очередной новый знакомый, который быстро становится частью их компании и минхо приходится засовывать желание сидеть с кислым ебалом куда подальше, ведь нужно быть дружелюбным.       вначале, как подобранного на улице котёнка, к их дуэту бан весьма уверенно присоединяет феликса. минхо долго на него смотрит и действительно находит что-то похожее на своего кота, а потому даже позволяет себя обнимать время от времени. кажется, младший ли в восторге от всего, от чего можно: от любого вида тактильного контакта, от какао с зефирками, солнца, дождя, книг, танцев, мягких игрушек и всего подобного. минхо думает, что чан украл его из-под носа воспитательницы в детском саду. или из какого-то кружка увёл, притворившись его отцом, кто его знает. схожесть у них точно была. ох уж эти австралийцы.       потом чан приводит чанбина. минхо много с ним разговаривает и наконец-то понимает, что значит «противоположности притягиваются», потому что бин абсолютно не такой, как хо, они много спорят, ведь их точки зрения полярны и от этого интереснее. парни ловят себя на том, что могут говорить часами, слушая мнения друг друга и удивляясь, что на мир можно смотреть под другим углом. когда у младшего происходит некий пиздец с родителями, минхо не вдаётся в подробности и предлагает свой диван. но абсолютно запрещает прикасаться к плите, потому что то, к чему притрагивается со, имеет тенденцию ломаться с завидной периодичностью. он так сломал соковыжималку. поэтому минхо просто предлагает ему мыть посуду и в принципе с бином оказывается невероятно спокойно жить. а пару разбитых тарелок можно и перетерпеть.       не сказать, что минхо нуждался в ком-то, кроме суни, но присутствие младшего почему-то вселяет неясное спокойствие. правда чан заходит всё чаще, приклеиваясь к чанбину, пока они на диване смотрят какой-то матч по телевизору и едят чипсы. минхо обещает выпустить парням все кишки и сделать из них гопчанг, если найдёт хоть одну крошку. чанбин обижается, ведь «ты что, только что назвал меня свиньёй?!». но крошки действительно за собой убирает.       — а это сынмин, — заявляет бан, вновь притащив очередного ребёнка.       свитер минхо весь в кошачьей шерсти, волосы растрёпаны после дневного сна, а чана хочется прибить мухобойкой. но он лишь слабо улыбается, проявляя дружелюбие. ведь по-другому никак.       — у меня тут не прибрано, но я так полагаю, чан решил снова собраться всем вместе?       этот сынмин слабо кивает, неуверенно проходя в квартиру.       — ты хоть интересовался у ребёнка, может у него аллергия например на кота, а ты его сюда привёл, вон глаза на мокром месте, — минхо тянет чана за ухо и отчитывает, словно мама, абсолютно не снижая тона голоса, так что киму и прислушиваться не надо.       — нет, с этим проблем нет, минхо-хён, я просто очень волнуюсь в новых компаниях, — сынмин активно машет ручками, стягивая ботинок, наступая на пятку вторым.       — тут никто, кроме хо и не кусается, — слышится из комнаты, а потом включается телевизор. чанбин проснулся. а чан почти сразу телепортируется в комнату. минхо профессионально закатывает глаза, после возвращая взгляд к гостю, что выглядел точно потерянный щеночек. и почему именно минхо нужно с ним возиться? он всё равно котов больше любит.       — чан, феликс тоже придёт? — чуть громче спрашивает ли, слыша в ответ что-то невнятное, но явно означающее согласие с набитым ртом чипсами. кажется, бан пытался сказать что-то ещё, но наполненность ротовой полости ему в этом не способствовала от слова совсем, — что же, ребёнок, чай будешь? или кофе?       — предпочитаю кофе, — тихо отвечает ким, прежде, чем последовать за старшим на кухню.       — кофе, так кофе, дорогой, — минхо посмеивается с чужой реакции на обращение, принимаясь шататься по кухне, — с сахаром, без?       — без…       чайник бурлит вскипевшей водой, а минхо спешит расправиться с двумя кружками. если ещё и феликс придёт, то пусть приходит со своей, у ли не бесконечный набор посуды, учитывая то, что ещё пару кружек стоит на столе в комнате, потому что чанбин не знает, что такое «есть за столом», ему это не свойственно. а ещё посуда денег стоит, а у минхо, как у бедного студента, деньги водились только от зарплаты до зарплаты.       тёмная кружка, с белым узором в виде кошачьих лапок, что воссоздавали небезызвестную картину «сотворение адама», оказывается в руках гостя, и сынмин умилённо улыбается, ненадолго сверкнув своими брекетами. минхо он начинает нравится всё больше, потому что им не нужны слова, чтобы наполнить пустоту между ними. её будто и не было, волнение не давило на плечи и не появлялось ощущения того, что стоит разбавить атмосферу какими-то лишними словами. от их тишины и телефонов отвлекает дёрганье ручки двери и минхо подрывается с места, чуть было не оставив яркий кофейный след на свитере, что итак был украшен кошачьей шерстью, на чём ли, в принципе, планировал остановиться в кастомизации данного элемента своего гардероба.       парень спешит открыть дверь, которой стоило лишь скрипнуть, как феликс уже обвивал старшего всеми конечностями, повиснув на нём, словно коала. ох уж эти австралийцы.       — ты бы ещё досками забился, хён! будто вас тут украдут, если ты не закроешь дверь, наверняка же знал, что я скоро приду!       — если ты прямо сейчас не спустишься на пол, я забью пару гвоздей тебе в лоб точно, — только сейчас минхо замечает еще одного парня на пороге, — а если чана и украдут, я даже не расстроюсь.       — эй, я вообще-то всё слышу!       — на то и расчёт!       феликс, оказывается, пришёл не один. а минхо уже не был уверен в том, что его социальная батарейка могла выдержать хоть кого-то в этой квартире. кроме сынмина, он тихий. но нет же, высокий красивый блондин, как с обложек журналов, стоит прямо за младшим ли. если феликс планировал так предоставить своего парня их компании, предупредил бы хоть, хо бы оделся нормально. а чанбина заставил бы помыться, а то он почти уверен в том, что тот сидит на диване в самой грязной из его домашних футболок и возможно планирует вырастить чипсовое деревце, засунув одну из крошек к себе в пупок. со туповатый, но достаточно целеустремленный, поэтому ли бы даже не удивился, если бы у него получилось это осуществить.       лицо блондинчика кажется смутно знакомым, а ким внезапно оказывается сзади и касается плеча. минхо чуть подпрыгивает на месте, вызывая смех, а потом лишь поглаживает по руке на своём плече. наверное, младший волнуется? он выглядит застенчивым. а гость стремительно обретает все явные признаки аллергии: краснеет, чихает, потирает руками заслезившиеся глаза.       — я так и знал, что в этом сборище только у меня есть мозги. под суд меня свести хотите, водите сюда додиков дискотечных, не уточняя об аллергиях! — минхо раздражается, улетая в комнату, чтобы найти аптечку и спасти жизнь внезапной жертве любви суни.       вернее, не совсем так. кот крутился около ног сынмина, который лишь стоял в ступоре, не понимая, что должен сделать, как и феликс, пока спаситель минхо не уводит горе-гостя на кухню, выдав таблетку и стакан воды.       и только сейчас пазл в голове минхо невероятно быстро складывается. а когда из комнаты звучит «я хёнджина привёл знакомиться», сомнений не остаётся абсолютно.       — а ты неплохо изменился, джинни, — минхо лишь ведёт бровью. ему до этого нет дела. правда же?       интересно получается. его бывший нашёл его даже в другом городе, сидит в его квартире и самым нахальным образом улыбается. или минхо так лишь кажется?       — соскучился, минхош?       не кажется.       — ни секунды, — отрезает старший, оставляя гостя на кухне, а сам ретируется в комнату, чтобы наконец-то узнать, в чём суть общего сбора и почему не в квартире чана? у него и соседи добрее и всегда можно выйти в окно с первого этажа. сейчас он хочет выйти с двадцатого.       а ещё он абсолютно точно соврал, говоря, что не скучал. всегда можно уехать, заблокировать в соцсетях, удалив фотографии и переписки, но вытащить человека из своего сердца оказывается непросто. спустя столько лет хван прибавил несколько сантиметров в росте, явно уделил внимание своему телу, судя по облегающей рубашке, что открыто демонстрировала его усилия, и так же сменил цвет волос, сделав свой лик поистине ангельским. но минхо на красивую обложку не смотрит. он смотрит на сынмина, что уселся на его кровати и игрался с его котом, который даже на бина шипит временами, когда они умудряются не поделить упавший на пол кусок мяса. феликс же удобно примостился между чанбином и чаном. возможно он был в абсолютном восторге от перспективы быть задушенным грудными мышцами двух качков.       — так вот, с какой целью сборище в нашей с бином квартире в мой законный выходной?       — хёнджин! — весело заявляет феликс, а потом, будто вспомнив, добавляет, — и сынмин. пополнение компании — это же повод выпить, ты же всегда так говоришь!       младший ли ощущался действительно совсем младшим. примерно лет тринадцати, когда родители впервые дают понюхать рюмку после крепкого спиртного, а тебя ещё восемь часов шатает, как алкаша. поэтому теперь у феликса поводом для пьянки было всё, начиная от конца семестра, заканчивая тем, что он может загуглить праздник в любой момент своей жизни и, пока не сел его телефон, будет находиться куча поводов накатить. чан и минхо слишком часто шутят о подростковом алкоголизме, пока феликс отзывается о них, как о стариках. и, честно, милая мордашка до сих пор спасает его от полёта с окна. только лишь она. статьями старшего ли уже не напугаешь. потому что просмотры всяких сериалов о детективах и следователях оставили в нём маниакально много знаний о том, что делать с трупами.       — а за алкоголем кто-то сходил? — минхо вздыхает устало.       хёнджин в его квартире не даёт мыслить рационально. возможно, действительно стоит навернуть. желательно пару бутылок. феликс же радостно кивает и нехотя выбирается из захвата грудными мыщцами чана с бином, чтобы вернуться в коридор и притащить свой рюкзак и ещё один гремящий пакет. и как минхо его не заметил раньше? совсем рассеяный стал, пора начинать пить таблеточки для внимания.       — а если я не пью? — доносится тихо с кровати, на которой сидел сынмин. ли удивлённо приподнял брови, смотря на кота, что клубочком свернулся на коленях парнишки. это выглядело невероятно мило. пришлось пару раз моргнуть.       — мы тебе взяли лимонада в принципе, — чан пожимает плечами, вызывая у кима маленькую, но благодарную улыбку.       хёнджин появляется прямо за минхо, заставив дёрнуться из-за рук, что потянулись, чтобы улечься на чужой талии, будто это было бы правильно. ли вздыхает слишком шумно, надеясь, что лёгкий удар по рукам даст что-то понять хвану, но не всем остальным. им знать не обязательно. им абсолютно не нужно знать о прошлом минхо. хотя бин знает.       были моменты, когда ли накрывала ностальгия по школьным временам и со видел его, укутаного в плед, с бутылкой соджу и банкой мороженого с торчащей из него ложкой. избегая имён, минхо рассказал, что у него был парень, который безжалостно растоптал его сердце, осколки которого он до сих пор собирает по уголкам своего сознания. тогда чанбин осознал, как сильно на него давили все шутки феликса и чана о недотрахе из-за недовольного лица или же о том, что может ему на свидания походить, после того, как минхо позорно ронял слёзы из-за слишком романтичных моментов в дорамах. потому что хотел так же, но не хотел доверять, ожидая от людей того же, что с ним уже сделали однажды.       сейчас же ли уселся на кровати около сынмина, вручая парню бутылку лимонада. сам же он пшикает крышкой пива, оно пенится, капает на домашние штаны и ли матерится под нос, втирая в ткань жидкость. ким морщит нос от запаха, но как-то тепло улыбается, от осознания того, что даже в этой, в скором пьяной компании, о нём не забывают, разделяя тепло пледа, накинутого на их ноги, на двоих.       хёнджин всем нравится. он рассказывает кучу историй, жестикулирует руками и вызывает одну за одной волны смеха. минхо это раздражает, но с повышением градуса алкоголя в крови, всё становится как будто даже не так плохо. голова тяжелеет и ли без спроса укладывается на колени сынмина, потеснив суни, что переходит на живот хозяина. кажется, рыжего совсем не смущал шум компании, учитывая то, как сладко кот дремал, громко мурча.       после этой неясной вечеринки, которую таковой язык с особым трудом поворачивается назвать, хёнджина становится много. он здесь и там. ходит в спортивный зал с чанбином по вторникам, помогает феликсу с чем-то в библиотеке и даже ходил с чаном на концерт его любимой группы, которая, по прекрасному стечению обстоятельств, и хвану слишком сильно нравится. минхо не хочет придираться, но, кажется, у хёнджина были совсем другие музыкальные вкусы. наверное, это было слишком давно, люди же меняются. ли отчаянно убеждает себя в этом.       хван часто заходит к ним с чанбином в квартиру, как в свою, и это раздражает. хван везде. на всех фотографиях в соцсетях, во всех общих чатах, даже посты самого минхо комментирует, заставляя сжимать телефон в руках до побеления костяшек и желания плюнуть в экран. минхо правда не хочет быть предвзятым, но каждый раз ищет предлог уйти из квартиры, когда у бина и хёнджина появляются планы потусить вместе. в конце концов, хван не нравится только ему, а пункт «портить вечер своим недовольным ебалом» в список вещей, которыми минхо занимается на досуге, не входит.       — хей, ким сынмин, ты занят? — минхо дышит в трубку и кутает нос в шарф, не веря, что он без чёткого плана выбежал на улицу, стоило блондину появиться у него на пороге. пальто совсем не греет.       — нет, хён, я не занят, а что такое? — голос из телефона звучит немного растерянно.       — не хочешь где-нибудь посидеть вместе или типа того?       — было бы классно, — сынмин тихо мычит, обдумывая место встречи, а потом тихо произносит, — можешь в принципе и ко мне прийти, мой сосед не будет против… ну и если ты не против!       — скоро буду.       сынмин живёт в общаге около своего универа и минхо еле пробирается туда, сталкиваясь с женщиной, сидящей на посту… охраны? кажется, она не совсем довольна «чужакам» на своей территории. но природное обаяние и харизма берут вверх, растопив сердце тучной женщины, которая всё же пропускает парня, даже сообщая, в какой комнате ему искать ким сынмина.       минхо стучится и дверь открывает парень с повязкой на глазу.       — я пират, — первое, что говорит он, прежде, чем минхо что либо спросит.       — а я минхо, — ли заглядывает через плечо парня в комнату, чтобы поймать взглядом своего друга (?), а после протягивает руку.       — а, в таком случае, джисон, — парень легко принимает рукопожатие и пропускает старшего, уходя с порога.       сынмин мягко улыбается, а потом замечает бумажный пакет в руках ли, на этот раз удивлённо вскидывая брови. он выглядит невероятно милым. минхо снова нужно несколько раз моргнуть, чтобы пройти в комнату, а не стоять так, будто его примагнитило к бедному джисону.       — ты что-то принёс, хён? — глаза кима загораются, и минхо не соврёт, если скажет, что они сияют, как звёзды на чистом полотне неба.       — да, забежал по дороге за хоттоками, будешь? тебе тоже предлагаю, кстати.       хан моргает непонятливо одним глазом, но радостно кивает.       так минхо и знакомится с окружением сынмина. потому что позже в комнату просовывается ещё чья-то тёмная макушка и джисон даже давится орешками, которыми он набил щёки, как настоящая белочка, подскакивая с места и налетая на парня.       — это чонин, — информирует ким, продолжая поглощать десерт, даже не поднимая взгляда на своего соседа.       — это мой парень! — гордо добавляет хан, получая тычок под рёбро и складываясь пополам. как старые телефоны, у минхо в детстве такой был.       чонин оказывается тихим, в то время, как джисон — невероятно громким. но его нравится слушать, ли даже чувствует себя спокойнее.       чонин и джисон идеально дополняют друг друга, хотя с первого взгляда так вовсе и не скажешь: ян уворачивается от яростного напора поцелуйчиков от старшего, вечно что-то фырчит себе под нос и неоднократно тыкает хана под рёбра. но когда ловишь то, с какой нежностью чонин смотрит на своего парня, пока тот рассказывает о том, как он в детстве свалился в канаву, учась кататься на велосипеде, понимаешь, что всё куда более интимно, чем кажется. рука яна лежит на коленке джисона и это внезапно так же правильно, как и голова сынмина на плече минхо. и хотя оно слегка затекает, ли не жалуется, неосознанно поднимая руку и запуская пальцы в волосы младшего. мягко.       — а вы тоже встречаетесь? — джисон хлопает глазками, а сынмин зависает с пространственным «что блять?» в глазах.       — неа. если быть предельно честным, мы видимся всего второй раз, — ким бубнит, а после поднимается с чужого плеча.       холодок трогает минхо там, где было тепло сынмина, и он невольно ёжится. но принимается разминать плечо, будто вопрос хана для него ничего не значил. он и вправду не значит. они же с сынмином и в правду видятся всего второй раз.       а потом и третий. ли не знает почему, но когда решает попрактиковаться в танцах, которые почти забросил из-за учёбы и других взрослых проблем, он зовёт парня с собой и тот неожиданно соглашается. минхо греет его руку в кармане своей куртки и даже не знает в какой момент пришёл к тому, что переплетает пальцы с сынминовыми, пока они идут в сторону танцевальной студии.       звук колонки почти бьёт по ушам, когда минхо включает спокойную песню для разминки и возится с тем, чтобы эта шайтан-машина работала исправно, а не издевалась над их барабанными перепонками.       рандомное воспроизведение музыки выдаёт следующим треком песню twice и минхо смеётся, когда видит, как мин почти в идеале исполняет хореографию на «what is love?», спеша присоединиться к нему. зал заполняет звонкий смех.       с сынмином легко. одно его присутствие заставляет чувствовать себя хорошо. большинство их шуток граничит с флиртом и минхо чувствует, как его уши краснеют до такой степени, что грозят взорваться, и понимает, что он попал.       попал в эту ловушку, которой, сам того не подозревая, стал ким. минхо думал, что давно усыпил каждую бабочку, что могла раскрыть свои крылышки где-то в районе его солнечного сплетения, но видимо, ким сынмин смог дотронуться до его сердца по-другому. и его не хочется бить по рукам.       сынмин выглядит правильно, минхо чувствует себя на своём месте, обняв игрушку, с которой ким спит, а его самого столкнув с кровати, когда приходит в его общежитие вновь. сынмин невероятно красив, когда смеётся с очередной глупой шутки, а ли понимает, что готов на многое, лишь бы быть причиной, из-за которой парень светит своими брекетами.       — оу, сынмини, ты боишься щекотки? — ухмылка расползается по лицу старшего, когда сынмин съеживается на кровати рядом и отрицательно мотает головой, — ты знал, что те, кто боятся щекотки… очень громкие в постели? брови минхо многозначительно подпрыгивают, а если добавить к этому парочку других факторов, вроде того, что он уже лежит на кровати парня, джисон ушёл в комнату к чонину, а его улыбка напоминает ту самую, что была у чеширского кота… мин густо краснеет и бьёт парня в плечо.       — фу, уйди отсюда, извращенец, — он пытается спихнуть ли с кровати, несильно пиная ногами, но получается из рук вон плохо.       дышать становится почти невозможно от того, как сгущается от напряжения воздух, становясь почти жидким и оседая неприятными каплями в дыхательных путях. сынмин бегает глазками, не зная, чего и ожидать, как чужие пальцы скользят под кромку растянутой футболки и принимаются щекотать. любое напряжение спадает, как только звонкий смех мина разрывает воздух:       — хён, прекрати!!! — парень действительно слушается, потому что из-за того, как младший брыкался, они чуть оба кубарем не навернулись с кровати. а после укладывается рядом, тяжело дыша.       минхо улыбается. может, все было не так уж плохо. улыбка сынмина заставляла мурашки пробегаться по позвоночнику и невольно улыбаться в ответ. но верить в то, что ли влюбился абсолютно не хотелось. просто с сынмином было хорошо, так ведь?       он всячески отрицал какие-либо чувства, даже когда после пар младший встречал его, держа в руках два стаканчика американо. держать сынмина за руку и идти в квартиру, переговариваясь о том, что произошло за день, казалось так привычно и правильно, что вскоре действительно стало ежедневным ритуалом. как и то, что ким звонил минхо перед сном и парни разговаривали абсолютно обо всём, пока царство морфея не разделяло их, оставляя в динамике лишь тихое сопение.       — хён, скажи честно, я бесполезен? — на глазах младшего слёзы, а минхо понятия не имеет, куда себя деть, увидев парня на пороге своей квартиры.       он пропускает сынмина внутрь, ставит чайник и притягивает к себе.       дыхание парнишки сбивается, плечи дрожат, а ли осознаёт, что впервые обнимает сынмина. делится своим теплом через такое прикосновение. они раньше держались за руки, клали головы друг другу на плечо, лежали рядом на кровати, но никогда не были так близко. сынмин немного выше, но всё равно утыкается носом в шею минхо и сдавленно сопит, а тот лишь аккуратно гладит по спине:       — откуда у тебя такие мысли, минни? никто из нас не бесполезен, каждый приходит в этот мир и в жизни других людей с какой-либо миссией. ты не бесполезен, как минимум потому… что каждый день становишься причиной моей улыбки.       голос старшего тихий и совсем на ухо, сынмин прижимается ближе и его хочется защитить. минхо готов стать крепостью, за которой кима ничего не потревожит. минхо так сильно хочет помочь, что пальцы дрожат.       — ты только не плачь, хорошо? знаешь ли, я эмпатичен, тоже разревусь и как ты меня успокаивать будешь? — ли тихо смеётся, надеясь разрядить обстановку.       — я снова стану причиной твоей улыбки, хён.       сынмин становится неотъемлемой частью жизни минхо и это такая обыденность, что даже не замечаешь. но замечают другие.       — ты так много времени проводишь с сынмини, — в один из дней бубнит бин, заходя на кухню, чтобы разобраться со своим чаем.       — ну да? — минхо пожимает плечами, отрываясь от своего телефона.       — а ты не думал…       чанбин не успевает закончить фразу, тут же замечая, как темнеют глаза собеседника. конечно, минхо думал. минхо отчаянно пытался или принять этот факт или искоренить свои чувства. но у него не получается. он пытается, он не хочет всё испортить, но получается лишь сильнее сжимать телефон в руке. кажется, скоро по экрану поползут тонкие трещинки.       — и что ты будешь делать? — со возвращает взгляд к постепенно темнеющему кипятку, булькая пакетиком в кружке.       — не знаю, бин… я совсем не знаю, что мне делать, — голос надламывается и хрипит, а младший сглатывает. зря он поднял эту тему.       — напиться?       — звучит, как вариант, — минхо почти истерично улыбается, — позовём остальных, как всегда?       — ты уверен?       — почему нет, давно не собирались вместе.       — как скажешь, хён.       квартира снова кипит событиями. вместе с сынмином приходят и джисон с чонином. самый младший в компании открывает пивную крышку глазом и джисон потом примерно десять минут визжит, говоря, что его парень лучший и вообще ещё и не такое умеет. феликс играет бровями, интересуясь, в чём ян ещё настолько хорош и это заставляет джисона обильно залиться краской.       минхо старается забыться, почти не участвуя в разговорах, лишь наблюдая со стороны и раз за разом открывая новые бутылки. чанбин смотрит на него с неким сожалением, но недолго, чтобы не привлечь внимания остальных. это последнее, что сейчас нужно было бы его хёну. минхо уходит на балкон, холод пробирается своими длинными когтями под его лёгкий свитер, а суни везде следует за хозяином, будто чувствуя то, что тот отчаянно нуждался в заполнении чёрной дыры в его душе.       хотелось выть и рвать на себе волосы. минхо устал делать вид, что ему нигде не болит, потому что болит везде и адски, в груди разжигается что-то неприятно давящее, от чего хочется уменьшиться до микроскопических размеров, забиться в самый дальний угол и не отсвечивать. сигареты не помогают, голова от них кружится лишь больше, а в глазах плывёт. холод отступает, никотин заставляет почувствовать лёгкость в теле. минхо был бы не против отделиться от своего тела, стать призраком, оставив на земле лишь оболочку себя, отдалённо напоминающую человека. непрошенные слёзы стекают по щекам, а балконная дверь тихо скрипит. ли слишком пьян и слаб, чтобы обращать внимание на того, кто потревожил его одиночество. липкое одиночество, покрывшее каждую клеточку его самого. минхо сам стал одиночеством, когда оставил вечеринку, которую сам же и организовал, предпочитая разделять свою боль с табаком и суни, что крутился около его ног.       — минхо, ты чего? — не менее пьяный голос окликает его и он понимает, что это хёнджин.       подняв голову, он позволяет увидеть всё то, что плещется в его глазах: всю ту горечь, вселенскую тоску и невероятное количество концентрированной боли, которую он ощущал. она выламывала рёбра, раздирала на части его лёгкие, била прямо по сердцу, резала, подобно ножу без анестезии.       минхо не может больше сдерживаться, начиная неконтролируемо рыдать, распадаясь на атомы прямо в чужих руках. хёнджин его обнимает, а ли уже абсолютно не до напускного равнодушия, которым он всё это время щедро одаривал парня. он жмётся ближе, хватаясь пальцами за те осколки тепла, что ему протягивают на раскрытых ладонях, ища защиту и вслушиваясь в тихий голос, шепчущий что-то успокаивающее. чужая рука зарывается в его волосы, осторожно переплетая пряди, а ли дрожит всем телом, сжимает кофту на спине хвана так, будто тот оказался его спасательным кругом, когда минхо упал за борт. а он ведь плавать не умеет.       проходит удивительно много времени, складываясь в что-то вроде осязаемой бесконечности, прежде чем ли успокаивается. хёнджин сыпет аккуратные поцелуи на чужое лицо и минхо принимает чужую нежность, принимает беспрекословно, давно забыв, какая она на вкус. мягкие губы касаются его собственных и ли слишком устал, чтобы отбиться. он лишь отвечает, слишком изголодавшийся по подобному теплу, заполняющему все трещинки на его обветренных губах. алкоголь оседает на языке, они сталкиваются зубами и тихо смеются. когда они целовались в первый раз было так же. как забавно.       — ты так и не научился целоваться, джинни, — тихо лепечет минхо, укладывая голову на чужом плече.       парень сжимает его руку, усевшись рядом на полу. разговор вяжется как-то сам, но длится недолго, ведь после истерики пьяное тело минхо слишком скоро теряет какой-либо функционал. хёнджин тащит его в комнату, укладывая на кровати, сопровождаемый неясными взглядами.       ребята резко перестают шуметь, ведь разбудить хёна было страшнее смерти, о чём чанбин знает не понаслышке и с гордостью носит звание того, кто разбудил минхо и не был похоронен заживо. феликс даже думал о том, чтобы сделать ему такой значок.       утро начинается с раскалывающейся головы, ли переступает руку феликса, что уснул прямо на полу, следуя на кухню, чтобы испить живительной влаги. во рту явно произошло что-то жуткое, сродни апокалипсису. хотелось сблевать от одного только ощущения собственного языка в ротовой полости. хёнджин не спал, сидя нога на ногу, и раскуривая прямо на кухне. минхо поморщился:       — в моей квартире есть правила, хван хёнджин, — грубо прорычал парень.       после пробуждения, что скорее походило на восстание из мёртвых, ли меньше всего хотел сейчас видеть хвана. он осушает стакан воды залпом, тут же наливая второй.       — вчера мне было разрешено всё, разве нет? — ухмылка на чужом лице раздражает до сжимающихся кулаков. минхо удивляется тому, что стекло не трещит в его руках.       — с чего бы?       — с того, что котёнок ластился под мои прикосновения.       — не помню такого, — вода делает не так противно во рту, но не спасает от мерзкого ощущения, что стремительно растекалось внутри.       — признайся, ты же скучал по мне.       — ни капли, — ложь.       минхо привык врать об этом. не больно, не тоскливо, не скучал, не нуждался. на деле ему был нужен хван, до боли в грудной клетке, до мутных пятен перед глазами, до безумия. он был нужен минхо тогда, когда парень разбивал костяшки в кровь об стены, когда кричал и сжимался в комочек в углу своей маленькой комнаты в родном городе. когда сидел на сильных успокоительных, превративших его в овощ, когда каждая клеточка тела горела от воспоминаний о прикосновениях хёнджина. тогда он был ему нужен, но не сейчас.       — не ври мне, котёнок. я тоже скучал, — слова вылетают так же легко, как и клубы дыма, будто ничего не значили.       — мне без разницы.       — я тебе нужен.       — абсолютно нет.       — я всё ещё влюблён в тебя, тупица.       стена равнодушия, возведённая минхо опасно дрогнула, как и рука, что потянулась так же достать сигарету из пачки. слишком громкие слова. минхо такое не переносит.       — не ври. ни мне, ни себе. чего ты вообще добиваешься сейчас? — раздражение зудит где-то под рёбрами, нарастающей волной поглощая ли полностью, не оставив шанса на спасение.       — я думаю, мы бы могли начать всё заново, — в чужом голосе же теплится надежда и минхо предстоит собрать в себе все силы, чтобы не поддаться, — привет, я хван хёнджин и я безумно влюблён в тебя, может у нас есть шанс начать отношения?       хван тянет руку, будто собирается заключить сделку с дьяволом, но минхо сжимает губы и лишь бьёт по протянутой ладони.       — где ты был три года назад, хван хёнджин? мне это не нужно сейчас, ты понимаешь?! твой поезд ушёл и никакого «долго и счастливо» нам не светит. я влюблён в другого!       ли переходит на крик, тут же стараясь заглушить себя. нет, нет, нет, никто не должен проснуться и услышать это.       — феликс сказал, что у тебя никого нет!       — блять, — минхо опирается рукой на столешницу, переводя дыхание. ссоры очень выматывают, особенно с похмелья, — даже если бы моё сердце было свободно, тебя там больше не ждут. ты не можешь просто объявиться спустя столько лет и решить за меня, что так лучше. ты думаешь, всё так просто?       — ты мог бы хотя бы дать мне шанс.       — чтобы ты сделал мне больно снова? прости, но нет, — руки дрожат и сигарету зажечь не получается.       — я всё равно буду пытаться, — хёнджин кидает это, как фразу из эпического фильма и слишком быстро ретируется из квартиры.       — да чтоб ты провалился…       — хён, всё в порядке? — неожиданно звучит голос самого младшего и ли оборачивается на чонина.       — ага, просто небольшое недопонимание.       ян лишних вопросов не задаёт, потому становится любимчиком среди младших достаточно быстро.       хван оказывается весьма настырным: приносит кофе, зовёт гулять после пар, стреляет сигареты, даже последние, и ли неловко жить с осознанием влюблённости этого парня в него. потому что сам минхо долгими вечерами рассматривает фотографии сынмина, что делал на свой телефон, когда они проводили время вместе. что-то внутри всё ещё отторгало эти чувства, но сердце предательски спотыкалось в груди. минхо отчаянно ненавидел эту жалкую мыщцу, что тыкалась в рёбра, как недобитая собака, выбивая из лёгких весь воздух и заставляя задыхаться.       любить сынмина было больно, а не любить — невозможно.       ким сынмин стал причиной его бессоницы, жалостливых взглядов чанбина, а после минхо так ушёл в себя, что буквально перестал выходить из дома. еда из доставки, задания отправлял преподавателям на почту. писал, что болеет. и почти не врал.       минхо был болен. казалось, что неизлечимо болен сынмином, с которым даже пообщаться нормально не мог, стараясь оградиться, пока его чувства не сыграли с ним злую шутку, не разрушив всё полностью. он боялся его потерять так же сильно, как и боялся быть с ним. сынмину же совершенно не обязательно знать, что каждая его улыбка становится для минхо сердечным приступом, правда?       в квартире становится тихо. чанбин чаще уходит потусить с феликсом и банчаном, глупо надеясь, что в один из таких дней и минхо вылезет из-под своего одеяла и предложит составить компанию. но ли так и лежит, рассматривая узоры на обоях и игнорируя звонки и сообщения.       в груди отчаянно ноет и минхо просто надеется, что это закончится. в какой-то момент он проснётся без влюблённости в сынмина, вернётся к ребятам, будет глупо шутить про дрочку в носок и чувствовать лёгкость. будет без умолку спорить с чанбином, таскать джисона на спине, может попросит у чонина мастер-класс по открыванию бутылки пива глазом. без недвусмысленных взглядов в сторону сынмина, без желания прикоснуться к нему, почувствовать запах, просто постоянно быть рядом.       звонок в дверь заставляет его дёрнуться. чанбин забыл ключи? ли без особого энтузиазма отклеивает своё тело от кровати и идёт в коридор. он открывает дверь, даже не уточняя, кто за ней. если бин, то получит в пиздак за вынуждение вылезти из кровати, которое приравнивается к пытке в данном состоянии минхо, если очень вежливый маньяк, то даже хорошо, облегчит его моральные мучения. но нет, на него обрушается сынмин, стискивая в объятьях почти до хруста костей. минхо несколько раз глупо моргает, прежде чем обнять парня в ответ. он пахнет дождём, кислым яблоком и корицей, кажется. а ещё кофе и неясной болью. она была похожа на ту, что чувствовал минхо, но ей не являлась. это было что-то другое…       сынмин сбито дышит, будто бежал по лестнице, а минхо не задаёт вопросов, позволяя парню держать ли в своих объятьях. не сказать, что они часто обнимались. в принципе это было чем-то странным. но приятным. объятья кима проползают под тонкую кожу, незаметно вызывая привыкание.       — что-то случилось? — минхо первым разрывает тишину, в которой было слышно только, как бьются два сердца. в унисон.       — это я у тебя должен спросить, хён! — сынмин звучит, как обиженный ребёнок и тыкает пальцем в грудь старшего.       — а у меня что-то случилось?       он знает ответ на этот вопрос. у него случился ким сынмин. под рёбрами, глубоко под тканями, в неосторожном сердце, которое рвалось из груди прямо в чужие нежные руки. лишь бы поймал.       — ты пропал почти на месяц. чанбин сказал, что ты даже с кровати не встаёшь… на звонки не отвечаешь, сообщения не читаешь.       — у меня были причины на это, минни.       — я очень переживаю, хён. я принёс тебе кое-что, — только сейчас ли замечает маленький рюкзачок за спиной парня.       мин вжикает молнией и достаёт бумажный пакет, рассыпая в прихожей приятный запах хоттоков. минхо невольно улыбается.       — кофе?       сынмин лишь кивает и тащит старшего на кухню, весьма самостоятельно принимаясь бегать по жалким квадратным метрам, запуская маленькую кофемашину и достав кружки. ли наблюдает, ощущая, как нелепое сердце сжимается от чувства, которое он не может никак описать. просто ким слишком правильно выглядит, находясь здесь и сейчас, выжидающе наблюдая за тем, как тёмная жидкость собирается внутри кружки.       трапеза проходит в тишине, хотя обоим есть, что сказать. кофе теплом разливается по телу, заставляя окончательно прийти в себя.       — я соскучился.       слова младшего ударяются об стол, рассыпаются на отдельные буквы и очень долго доходят до уставшего мозга минхо. он шумно выдыхает, совершенно забыв, что хотел сказать сам.       — я тоже.       ли кивает чему-то и неловко улыбается. он верит, что сынмин скучал по нему, но он знает, что их «скучаю» было разным. мин просто чувствовал дискомфорт от недостатка общения со старшим, а сам он… нуждался в сынмине. сынмин без него существовать мог, а ли без него — нет. это было главным отличием, но слишком сильно ощутимым.       минхо стал для него другом, а ким и не подразумевал, что сердце хо замирало из-за него.       — когда ты вернёшься к нам? без тебя так… по-другому, — мин задумчивым взглядом тупит в кружку, будто кофе мог ответить ему раньше, чем минхо. минхо молчал.       хотелось заламывать пальцы, часы тикали слишком громко, будто отмеряли секунды до взрыва.       — наверное, скоро…       ли должен постараться. ради сынмина.       но у него не получается. феликс щиплет за щёки, точно бабушка, что давно не видела внука, разве что не причитает о том, что ли слишком похудел. бин явно чувствует неладное, ведь по возвращении домой видит то же самое: громко шутящий в компании минхо превращается в маленький, закутанный в одеяло комочек, грустно вздыхающий куда-то в стену.       но сынмин улыбается. наверное, это главное.       — хён, ты в порядке? — чанбин застаёт минхо на кухне, примерно в девять вечера во вторник, мешающим свой кофе на протяжении пяти минут, хотя напиток давно в помешивании не нуждался.       — более чем.       конечно, со видел, что минхо врёт. чуть покрасневшие уши выдавали его с потрохами.       — вам нужно поговорить.       — не нужно.       — не будь придурком, минхо. пока ты продолжаешь досконально изучать обои, твои шансы начать отношения с сынмином не преумножатся, — чанбин выдыхает. ли слишком упрямый.       — потому что при умножении на ноль всегда будет ноль, чанбин. ты математику вообще учил?       — ты… невыносимый. с чего ты решил, что шансов нет? — в проблеме надо было разобраться, потому что продолжать наблюдать разлагавшееся в квартире тело старшего становилось уже просто невозможно.       да, он вернулся на учёбу, да, он снова тусовался с их компанией, даже с хёнджином. но делать вид и быть в порядке — разные вещи. и раз чанбин единственный, кто может видеть обратную сторону медали, он сделает всё, чтобы и она заблестела.       — потому что… я просто знаю.       — снова скажешь о том, что тебя невозможно любить? то, что было в прошлом, должно там и оставаться, хён. что, если и сынмин что-то к тебе чувствует? он часто интересовался тобой, проводит больше времени с тобой, и он хочет быть с тобой, — со старается не давить, но специально выделяет каждое «тобой», эмоционально приукрашивая свои доводы.       минхо молчит. бин слишком хорошо его выучил за время проживания под одной крышей и достаточно тесного общения. это даже было проблемой. ведь кого угодно можно было остановить фразой о том, что ли не создан для любви, но чанбина — нет. у него на всё, что может сказать минхо, был свой ответ и своя точка зрения, которую он прямолинейно высказывал. и если он считает, что минхо пора высунуть язык из задницы и начать разговаривать словами через рот, он свою мысль ему донесёт максимально доходчиво и разжуёт, если тот начнёт препираться.       — и что ты предлагаешь?       — расскажи ему о том, что чувствуешь вот здесь, — со тыкает пальцем в чужую грудь, находя это весьма театральным жестом.       — но я много чего тут чувствую. знаешь там, потоки крови и всё такое, — ли нервно хихикает, но под злым взглядом со решает успокоить свои таланты стендап комика, — сейчас?       — чем раньше, тем лучше, ты сам понимаешь.       — а вдруг…       — вдруг может быть только пук, а ты соскребай остатки своей уверенности и звони, пиши, договаривайся о встрече, всё, что угодно.       минхо не уверен, что у него осталось хоть что-то, что можно было назвать «уверенностью», но взяв в руки телефон, он видит сообщение от сынмина, гласящее о том, что им стоит пересечься. ли невольно ему улыбается под глупое улюлюканье бина, но он совершенно на друга не злится за это.       — тогда я пойду… и расскажу сегодня!       — вот это мой минхо, теперь я узнаю тебя! — со хлопает в ладоши, будто маленький ребёнок, а хо покидает кухню, дабы перерыть шкаф в поисках нормальной одежды, а то привычка просто накидывать худи поверх пижамы заставит его слечь с какими-то заболеваниями со страшными названиями. или с воспалением лёгких. или вообще с воспалением всего минхо.       он встречает мина в кофейне недалеко от дома и тот искрит чем-то, напоминающим счастье. парень ему улыбается и ли не знает, сможет он сдержать слово, что дал бину. внезапно кажется, что признание может испортить искорки радости кима, превратив его улыбку в недопонимание.       — хён, хён, я, кажется, влюбился! — почти сразу сообщает сынмин, протягивая второй стаканчик кофе старшему.       внутри минхо что-то рушится, неустойчивое нечто, на скорую руку построенное бином с утра ломается, подобно карточному домику, убив всю уверенность ли одной фразой. но он старается не подавать виду, держа лицо.       — оу, да? и в кого же? — ли улыбается, дабы подбодрить откровение младшего, пока тот мешает трубочкой лёд, с неясно каким посылом.       — в хёнджина.       минхо невероятно проебался. опоздал, упустив своё счастье, что у него буквально из-под носа утащил хван. ли глупо хлопает глазами, не находя ни одного слова, чтобы ушки правильного мальчика сынмина не свернулись в трубочку от количества нецензурной лексики, что может выдать рот старшего.       — ты не рад? — сынмин замечает неладное и минхо хочется провалиться прямиком в ад и сгореть в ту же секунду, но жизнь оказывается более жестокой и он вынужден мучительно разлагаться прямо на глазах человека, которого любит.       — не совсем…       — но почему, хён? — чужие щенячьи глазки ситуацию не спасают совершенно.       и старший сыпется, не выдерживая всех тех эмоций и чувств, переполняющих его тело.       — да потому что хёнджин не тот человек, который тебе нужен, он мудак, который использует людей и меняет их, как перчатки!       — да с чего ты это вообще взял?!       — а с того, сынмин, что я прекрасно знаю, о чём говорю, и я был в отношениях с ним, и это разбило моё сердце и я просто, блять, не хочу, чтобы тебе было так же больно, как когда-то мне, потому что я люблю тебя, тупица!!!       ким непонятливо моргает глазками, в уголках которых стремительно собираются слёзы. минхо не думал, что он действительно поднимет голос и привлечёт внимание других посетителей кофейни к их столику. в груди что-то давило и выпущенный поток чувств создал после себя зияющую дыру, что тут же принялась ныть тянущей болью.       — ты врёшь… — по-детски шмыгнув носом, прошептал сынмин, позволив первым слезам пересечь его щёки, — ты просто… говоришь всю эту хуйню про хёнджина, чтобы заполучить меня себе, так ведь?!       — что? нет, я просто хочу, чтобы мы были в порядке, как ты не понимаешь…       — это ты не понимаешь! как я смогу быть в порядке с человеком, который готов напиздеть мне, только бы выставить другого человека в дурном свете?! как я могу… — ким не сдерживается, поднимаясь со своего места и направляясь прочь от минхо.       — сынмин, я не вру! — рука хватается за рукав чужой худи, но мин не разменивается на привычную вежливость и тактичность, вырываясь из хватки ли:       — я не верю тебе!       — почему…       вопрос так и остается висеть в воздухе, не заслужив быть услышанным, ведь младший сбегает, оставляя минхо наедине с купленным ему кофе и своими тошными мыслями. он не побежит за сынмином.       на пороге квартиры его встречает радостный бин, кажется, готовый завалить тонной вопросов, но его лицо меняется на тревожное, стоит заметить в каком виде ли вернулся домой. в такие моменты говорят не «вернулся», а «припёрся» обычно. возможно добавив «ну и где ты шлялся всё это время?!», вместо специй. минхо выглядел так, будто только вернулся с похорон.       — я потерял его, — всё, что говорит парень, прежде чем несдержанно заплакать.       чанбин понятия не имеет, что делать с минхо в истерике, потому что обычно все травмирующие события ли переживал просто заткнув все эмоции пробкой в бутылке от вина. а сейчас со слышит громкие всхлипы и не находит ничего лучше, чем притянуть старшего поближе, позволив намочить слезами свою домашнюю футболку. минхо плачет отчаянно, пронзительный вопль разрезает воздух, оседая свистом в ушах и болью в тревожном сердце бина. он старается успокоить парня, но ли не слышит всех тех слов, что говорит друг, продолжая плакать и задыхаться, повторяя раз за разом:       «я потерял его…»       фраза рассыпается на отдельные слоги и звуки, едва различимые среди всхлипов и отчаянных попыток втянуть хоть немного воздуха. голова кружилась и болела, будто по ней били кувалдой, уже почти образовав вмятину в черепе.       чанбин бегает вокруг кровати хо совсем как мамочка, приносит чай, усаживает на колени старшего кота, стараясь в панике сделать хоть что-то, чтобы парню стало полегче. хотя он понимает, что всё, в чём сейчас нуждался минхо — попасть в объятья сынмина.       ким в своих чувствах обычно не признавался. не слыл популярностью в школе, валентинки не получал, да и предпочитал не дарить. не умел высказывать что-то такое никак, ни словами, ни на бумаге, ни в текстовых сообщениях поздней ночью. самыми важными словами, что киму удалось воспроизвести, оказались «я соскучился», произнесённые на маленькой кухне, предназначенные для минхо.       минхо…       сердце отдаёт неясной болью, бьётся об рёбра, будто хочет изуродовать себя об кости, лишь бы это всё наконец-то закончилось. сынмин не знает почему даже сейчас, стоя около двери в квартиру хёнджина, его мысли не были сосредоточены не на том, кто откроет дверь, как только мин осмелится нажать на звонок. он думал о минхо. в голове, как заезженная пластинка, раз за разом воспроизводится «потому что я люблю тебя» голосом старшего и сынмину хочется закричать о том, чтобы он свалил нахуй из его головы и жизни, а ещё чтобы остался рядом и никогда не отпускал. мин сам не понимает, чего хочет.       — ты… чего тут делаешь? — хёнджин появляется перед ним неожиданно, весь растрёпанный и в домашнем, около его ног крутится чёрно-белый щенок, а сынмин не сдерживается, позволив первым дорожкам слёз пробежаться по его побледневшим щекам:       — а вы правда встречались с минхо?       глаза у хёнджина становятся такими круглыми, что хочется сравнить с тарелками, он пропускает младшего в квартиру и следует на кухню, будто сынмин сам разберётся, где оставить обувь и что дальше делать со своей жизнью. минхо встретил его по-другому тогда…       хван стоит серой тенью около окна и тупит куда-то в стол, на котором закипал электрический чайник.       — да, мы правда встречались. три года назад, когда он ещё учился в старшей школе.       хёнджин прекрасно помнит это время. казалось бы, как так вышло, что такой, как минхо, по которому сохла каждая вторая девчонка, мог отдать своё хрупкое сердце такому, как хёнджин? так ведь не бывает.       кто же знал, что чувства, вспыхивающие внезапно, угасают так болезненно? хван знает, как он проебался тогда, когда минхо застукал его с одной из тех девушек, что так же липли к младшему, как и к ли, будто те были мёдом намазаны, но ничего не сделал.       хёнджин просто позволил ему уйти, потом слишком много жалея об этом и пытаясь утопить свою тупую ноющую боль под рёбрами в алкоголе. ругался с мамой, пытался начать заново. а минхо уехал из города, оставив его без возможности узнать, даже как у него дела и что с ним. хван пытался забыть и забить, встречался со многими, что могли загладить неровно зашитые наскоро раны, которые хёнджин получил по своей же глупости. хотя бы ненадолго почувствовать биение сердца, которое, по ощущениям, остановилось, когда исчез минхо.       а когда он слышит от феликса, с котором знакомится на новом месте учёбы, знакомое имя, в тканях происходит очередной переворот и хван чувствует, что это его шанс. увидеть вновь, прикоснуться, узнать заново. но что-то идёт не так, ли его отталкивает, говорит о том, что для хёнджина у него места в сердце нет. он любит другого…       — меня, — сынмин смотрит виновато, а после тупит глаза в столешницу.       «он любит меня». любит… сынмину сложно это принять, сложно видеть хвана таким же разбитым, каким он видел минхо. они оба сделали друг другу слишком больно, а ким просто стал свидетелем чужой трагедии. но нет же, не остался в зрительском зале, оказался в этом же спектакле, не зная сценария. вставлял не нужные реплики, таскался за минхо, вцепляясь в его сердце, сам того не замечая. он тоже сделал ему больно, наговорил лишнего.       — тогда почему ты здесь? — хёнджин закуривает.       сынмину не нравится запах сигарет. минхо всегда отходил подальше, чтобы ким не отравлялся чужим дымом.       — думал тебе в чувствах признаться.       лишь думал. действительно ли эти чувства были? хёнджин хоть что-то о нём знает?       — уверен, что мне?       хван прямой, как шпала. дорога без поворота и прямо в стену. сынмин чувствует, что не уверен уже совсем ни в чём.       — о чём ты говоришь? — тёмные глаза кима смеряют взглядом столбик пепла на кончике сигареты старшего, а потом он отлетает в пепельницу.       хёнджин курит тонкие вишнёвые сигареты и выглядит, как те самые парни из пинтереста. красивая картинка, с глубоким смыслом, но при этом не означающая абсолютно ничего. тонкие облачка ягодного дыма струятся в воздухе и это красиво. но не то. минхо курит другие сигареты, которые и воняют противнее, и выглядят не такими аккуратными, но даже это казалось более родным.       — сынмин, послушай. минхо никогда не бросается такими словами просто так, и если ты вдруг подумал, что он тебе соврал, то я планирую сломать тебе череп прямо сейчас. каким бы он не был, он не стал бы разбрасываться словами, я видел, как загорались его глаза, стоило только тебе появиться в его поле зрения. и скажи, признайся себе сам, ты же скучал по нему? — сигарета, выкуренная уже до фильтра, остается в пепельнице, а длинные пальцы хёнджина обхватывают руки, обжигая своим прикосновением.       — скучал, — слёзы вновь просятся из глаз и сынмин понимает, что он так же проебался. как хван, как ли. он проебался и ему нужно исправить свою ошибку.       — ты уверен, что ты не просто спроецировал свои чувства к минхо на меня, потому что я был рядом, когда его не было?       — не уверен, — ким громко всхлипывает.       ну конечно же. он должен был подумать об этом. с хёнджином хорошо, но он не дома.       — почему ты здесь?       — потому что… — слова не вяжутся, язык будто пересыхает во рту, а сынмину только и остаётся, что смотреть заплывшим взглядом в глаза напротив.       — ты любишь минхо.       ком в горле становится не таким вязким и давящим. хёнджин говорит за кима то, в чём он не смог признаться себе сам, сбрасывая с его плеч груз и помогая ему расслабить их, опустить, вдохнуть полной грудью. почувствовать лёгкость.       — я люблю минхо.       — пожалуйста, позаботься о нём, раз я не смог этого сделать. пожалуйста, не разбей его сердце вновь, у тебя ещё есть шанс всё исправить, минни.       это прибавляет сил. шанс ещё есть, главное успеть. ухватить яркую комету за хвост раньше, чем она приземлится, разрушив всё вокруг себя, став метеоритом. сынмин вскакивает со стула, ноги ноют, но он коротко машет хёнджину, телепортируясь в коридор.       чай они попьют в следующий раз. сейчас главное успеть.       ким бежит так быстро, как никогда раньше, лужи под его ногами разбрасываются брызгами, но на промокшую обувь так всё равно. сейчас главное успеть.       задыхается, пока взлетает по ступенькам на нужный этаж, потому что лифт это слишком долго. сейчас главное успеть.       дверь открывает чанбин.       — а ты тут что забыл? — он явно не рад визиту младшего.       — мне нужно поговорить с минхо, пожалуйста, впуст…       сынмин не успевает договорить фразу, как со спешит закрыть дверь, вновь разделяя его мир, но ким останавливает, пропихивая руку в дверной проём и прищемив пальцы. он шипит, но вновь видит перед собой чанбина.       — что ты, блять, ещё хочешь ему сказать?! думаешь, недостаточно наговорил хуйни? я еле его успокоил и уложил для чего? чтобы ты тут нарисовался, весь такой грустный и скулил, как побитая собака под дверью? — бин закипает, его лицо краснеет, а сынмину хочется убежать и спрятаться, но он не ради этого пришёл, ни один со чанбин не удержит его, когда ему необходимо увидеть минхо и поговорить с ним. кажется, даже боль в руке отходит на второй, а то и третий, план.       — что тут происходит? — минхо появляется в коридоре.       такой побитый, но такой родной. мину хочется заключить его в объятья, извиниться за всё, склеить все осколки его сердца воедино. может он и не соберёт его идеально, но он хотя бы попробует, правда!       — бин, пропусти…       тихий и спокойный голос хо заставляет чанбина сдаться. он опускает голову и уходит в комнату. возможно, перегнул. но он слишком сильно волновался за своего друга, чтобы позволить каким-то ким сынминам вновь издеваться над ним.       — что с твоей рукой? пойдём, обработаю.       сынмин уже успел и забыть об этом. он просто следует за минхо, пытаясь подобрать слова. они гудят пчелиным роем в голове, не складываются в предложения, не позволяют стать высказанными.       — хён… прости меня, пожалуйста.       — да забей, я справлюсь, — ли со сложным лицом ищет что-то в аптечке, перебирая пластинки таблеток и каких-то скляночек, вроде в таких, обычно, была зелёнка.       — нет, ты не понимаешь, я… я был у хёнджина. он, — ким заикается, не зная, стоило ли начинать с этого, но и говорить о чувствах, которые он сам осознал около получаса назад, в лоб, было бы совсем неправильно, — он сказал, что ты не врал. прости, что я подумал… и сказал это всё на эмоциях. ты… ты мне очень важен, хён! и… знаешь, я тоже… ну это… люблю тебя.       минхо, сосредоточенно растирающий охлаждающую мазь по синяку, что расползался по нежной коже сынмина, вдруг зависает. тишина пугает невероятно, мин не знает, чего ожидать. часы тикают очень громко. в соседней комнате чанбин включает очередную дораму.       — я знаю, что это всё слишком глупо и ты не сможешь так просто мне поверить, после того, что я сделал, но хён, я честно… я не думал об этом раньше, но мне открыли глаза, и… пожалуйста, позволь мне попробовать.       «не упустить шанс».       минхо всё ещё душераздирающе громко молчит. сердце под рёбрам делает кульбит и падает где-то около желудка. в горле пересыхает.       — ладно.       сынмин глупо хлопает глазками, не веря услышанному. минхо его не прогоняет, не кричит, а просто кивает, будто согласился сходить на обед между парами.       — ты… правда?       — ты сделал мне очень больно, ким сынмин, но я знаю, что люди… склонны совершать ошибки. и, возможно, у нас ещё есть шанс быть в порядке. а я не хочу больше проёбывать свои шансы стать счастливым. но если я в какой-то момент узнаю, что это всё дешёвый спектакль с твоей стороны, то я сделаю всё, чтобы ты исчез из моей жизни.       сынмин сглатывает. вроде он и получает свой шанс, да протягивать руки страшно. он очень хочет, но вместе с тем невероятно боится. страх облепляет каждый сантиметр кожи, стягивая её, будто засохшее мыло. но сынмин должен постараться. ради минхо.       — я могу кое-что сделать, хён?       получив на свой вопрос слабый кивок, мин тянется к чужому лицу. глаза у минхо красивые, тёмные, наполненные невероятной тоской и надеждой одновременно. сынмин касается аккуратно губами чужой щеки и замечает, что чужие уши вспыхивают от одного невинного жеста.       — примирительный секс?       минхо смеётся, когда слышит из комнаты раскатистый голос чанбина, который напоминает, что «эй, я всё ещё тут!». сынмин не может сдержать улыбки и неловко толкает парня в плечо.       — фу, не будь таким мерзким, хён.       маленькими шажками они стараются вернуть в их взаимоотношения былое доверие и комфорт. минхо встречает сынмина после пар, неловко протягивает руку. возьмёт ли? мин хватается за чужие пальцы ни секунды не раздумывая. руки ли всегда такие холодные, что их хочется согреть.       ким аккуратно вышагивает по бордюру, старается удержать равновесие, а рука минхо ему помогает. как и всегда. минхо всегда был рядом, а сынмин не видел, предпочитая сказать, что влюбился в красивую картинку, которую увидел в хёнджине.       хёнджин оказался рядом, когда был невероятно нужен и сынмин ему благодарен.       хван наблюдает со стороны с грустной улыбкой. ему всё ещё невероятно жаль, что свои улыбки ли дарит сынмину, но он больше не вмешивается, не тревожит чужое счастье.       однажды, когда листья вновь зазеленеют на деревьях, сынмин впервые поцелует минхо по-настоящему. и они будут в порядке.

«разреши мне остаться, чтобы беречь твой сон, я никому не позволю стучаться в твоё сердце».