Законы и обычаи эдайн

Восходящий Анор успел только слегка окрасить острые белоснежные пики, когда Бельга впервые увидела столицу нолдорана Финголфина. Белоснежная, как горы вокруг, крепость упиралась в чисто вымытые прозрачные небеса высокой летящей башней. Гордая и прекрасная, Барад Эйтель бросала вызов тому, кто сидел на Севере и с ненавистью смотрел на растущую мощь государств эльдар. Поравнявшийся со старшей каниэ лорд Маэдрос улыбнулся и тут же досадливо сморщился, когда порыв ледяного ветра бросил ему в лицо выбившийся из-под капюшона упрямый локон. Бельга опустила голову, скрывая улыбку. Государь Химринга невозмутимо поправил непослушные волосы и негромко проговорил: −Красиво, верно? −Очень. – кивнула Бельга. – И все-таки это не Химринг. Маэдрос на мгновение прикрыл глаза, словно спасаясь от режущей белизны. Химрингу и впрямь не доставало изящества и красоты. Старший сын Феанора строил неприступную крепость. Прочную и несокрушимую, внешне простую и безыскусную. Первый Дом пришел на север, чтобы воевать. Не один десяток лет понадобился Маэдросу, чтобы вспомнить – в жизни есть не только война и Клятва. Небольшой отряд Химринга в сопровождении передового дозора Хитлума подъехал к воротам, когда Анор окончательно поднялся над горными вершинами, но до своего пика еще не добрался. Маэдрос учтиво кивнул на приветствие стражи, легко спрыгнул с рослого белого жеребца и сдавленно охнул от неожиданности. Финьо, взрослый женатый Финьо, лорд Дор-Ломина и наследный принц, так и не изжил свою привычку напрыгивать на друга из самого темного угла. −Руссандол, мы уже и не чаяли! Маэдрос тихо засмеялся куда-то в черные, привычно перевитые золотом косы. Из-за разницы в росте Фингон утыкался лицом кузену в шею, а подбородок Маэдроса удобно укладывался на черноволосую макушку. −Я же обещал, что приеду. – проговорил лорд Химринга, спиной чувствуя, что на них смотрят и хилумцы, и его верные. Да, не каждый день высокие лорды обнимаются посреди крепостного двора, не отойдя толком от ворот, не высказав друг другу все приличествующие случаю вежливости. Особенно это поражало немногочисленных синдар, обретавшихся в Барад Эйтель. Фингон все-таки выпустил кузена из крепких объятий, сделал шаг назад и провозгласил: −Воины Химринга, добро пожаловать в Барад Эйтель! От имени нолдорана я приветствую вас на землях Хитлума. −С этого и надо было начинать. – прозвенел от крыльца главного чертога строгий серебристый голосок. – А то налетел, как орк в ночи, едва не придушил, славных воинов и каниар не поприветствовал, будто их и нет. Как будто тебя в глухомани воспитывали. К концу своей тирады тоненькая, как тростинка, сребровласая эльдиэ в меховой накидке не выдержала подобающего тона и весело рассмеялась, будто колокольчики зазвенели. Маэдрос с улыбкой смотрел, как на лице друга возникает преувеличенно-раскаивающееся выражение. Дева, между тем, легко сбежала по высоким каменным ступеням и обеими руками сжала правую ладонь Маэдроса. −Я рада приветствовать тебя и твоих воинов в Барад Эйтель, мой друг и родич. – сияя улыбкой, проговорила Анориэль. – Спокойной ли была дорога? −Благодарю за заботу, сестренка. – ласково улыбнулся жене друга Маэдрос, бережно накрывая ее ладошки живой рукой. – Наш путь был благополучен. Серые глаза Анориэль внимательно оглядели Маэдроса, спешившийся отряд и вдруг остановились на ком-то. Лорд Химринга даже не стал оборачиваться, догадавшись, кто так заинтересовал синдэ. −Бельга. – негромко позвал сын Феанора. – Прошу, подойди к нам. Бельга привычной тенью выросла по правую руку от своего государя. −Мир твоему дому, лорд Финдекано. – с коротким поклоном проговорила она. – Здравствуй, госпожа Анориэль. Коротко блеснула державшая капюшон звездная фибула. −Старшая каниэ Бельга. – представил аданет Маэдрос. – Моя поддержка и опора. Анориэль с горящими от любопытства глазами хотела было спросить еще что-то, но тяжелые двери чертога распахнулись, и по лестнице так же легко, хоть и не настолько поспешно, спустился нолдоран. Маэдрос привычно внутренне подобрался. В гладких черных волосах дяди сиял легкий ажурный венец, выкованный некогда Феанаро для Финвэ. В переплетенных ветвях Лаурелин и Тельпериона каплями драгоценной росы сверкали мелкие бриллианты. Сколько минуло лет, а видеть корону Финвэ на голове дяди по-прежнему было… Не то чтобы больно. Но каждый раз глубоко внутри ворочалось неприятное чувство. Словно отрекшись от титула нолдорана, он предал отца. Бельга отступила на несколько шагов, склоняя голову перед Верховным королем нолдор. Выпрямилась и с интересом скользнула глазами по высокой статной, как и у всех нолдор, фигуре второго сына Финвэ. Убранные в сложную косу черные волосы открывали худощавое бледное лицо с высоким лбом и упрямым подбородком. Тонкие красиво очерченные губы сложились в легкую улыбку. Только большие кристально-серые глаза остались сдержанными и холодными. Нолдоран Финголфин был больше похож не на живого эльда, а на свою прекрасную ледяную крепость. Бельга несказанно обрадовалась, когда отряд отпустили, наконец, располагаться и отдыхать с дороги. Лорда Маэдроса едва ли не за руки увели куда-то принц Фингон с супругой.

***

Баэр не сводил глаз со стола, за которым поместились эльдар из прибывшего в Барад Эйтель отряда лорда Химринга. Среди нолдор Первого Дома сидела Бельга. В алой тунике с черным поясом, с заплетенной ото лба и перевитой красной лентой медового цвета косой каниэ Химринга была сказочно хороша. На груди сияла серебром восьмилучевая звезда на цепочке. Предательница-память невольно подкинула освещенную лишь несколькими свечами комнату. Золотую в их свете кожу, блестящую от испарины, с перекатывающимися совсем не женскими мышцами. И, словно в противовес, мягкую тяжесть женской груди в ладонях. Беспомощно запрокинутую растрепанную голову. Черные шальные от страсти глаза. Баэр стиснул кубок так сильно, что будь тот из стекла, рассыпался бы мелкой крошкой, раня ладонь и заливая скатерть вином и кровью. Бельга в его сторону даже не смотрела. Со сдержанной улыбкой она слушала нолдо из верных короля Финголфина. Тот что-то горячо ей доказывал. Каниэ Химринга подняла руку, останавливая. Сказала что-то сама. Нолдо озадаченно примолк, но спустя мгновение медленно кивнул, словно признавая правоту аданет. Бельга наградила его еще одной вежливой улыбкой и повернула голову влево. Там, на возвышении, под синим с серебром знаменем, стоял стол нолдорана. По правую руку от короля Финголфина сидел его старший сын, лорд Баэра, Фингон. Слева помещался сын Феанора. Рыжие кудри пылали так ярко, будто вобрали в себя весь огонь и все закаты этого мира. Бельга смотрела на своего государя, и Баэру все отчетливее казалось, что так не смотрят на лорда. Так смотрят на что-то чудесное, очень важное и родное и вместе с тем безумно далекое. Сидевший справа от Бельги эльда со звездной фибулой на плече коротко коснулся ее руки и о чем-то спросил. В лице каниэ словно дверь захлопнулась. Вернулась вежливая и совершенно пустая улыбка. Баэр склонился над собственной тарелкой. Внутри бушевало что-то мерзкое и обжигающее. А кругом музыкой и смехом шумел пир.

***

В Барад Эйтель оказалось неожиданно много эдайн, в большинстве своем молодых парней и мужчин. Младший кано Нимросс на удивленный вопрос Бельги не менее удивленно поднял брови: −Они приходят сами и просятся на службу к нолдорану или принцу Фингону. Мы мало кому отказываем. Все-таки не то сейчас время, чтобы разбрасываться союзниками. Разве у вас в Химринге не так? −Не совсем. – неопределенно проговорила Бельга, не любившая говорить с посторонними об укладе в северной твердыне. −Прости за любопытство, но как же ты попала на службу к лорду Маэдросу? – недоуменно спросил нолдо. −Почти случайно. – отозвалась аданет. Они с кано Нимроссом неспешно шли по одному из коридоров первого этажа южного крыла, где помещались воины из числа эдайн. Внимание Бельги привлек шум за приоткрытой дверью. Судя по веселым голосам и грохоту, там предавались возлияниям. −Интересные у них в Химринге порядки! – со смехом выкрикнул кто-то. – Впервые вижу, чтобы наша человеческая баба меч на бедре таскала! −А может то и не баба вовсе? – пьяно растягивая слова, предположил кто-то еще. −Еще какая баба! – вклинился третий. – Я сам пять лет назад проверял. Хороша была девка. Да только не про мою честь. −А про чью же? – мигом заинтересовалось почтенное общество. Бельга положила руку на локоть дернувшегося к двери Нимросса. Медленно и осторожно покачала головой, словно держала на макушке стопку книг или полный кувшин. −Ну как про чью? Экие вы, братцы, непонятливые. Вот теперь она узнала голос Баэра. Верного принца Финдекано. И отца Маэдры. −Неужели никто не разглядел, как она на своего рыжего лорда смотрит? Тут и к бабке ходить не надо, все и так понятно. И почему за ним сюда потащилась, и почему место такое высокое имеет. Постель лорду согревать – это постараться надо. Тем более… − тут Баэр заговорщицки понизил голос. – Вы меч-то Феанариона видели? Надо думать, и второй клинок ничуть не меньше. Так что очень хорошо стараться приходится. За дверью грохнули дружным и пьяным смехом. −О чем это они? – прошипел красный до ушей Нимросс, глядя на Бельгу широко распахнутыми глазами. Аданет глубоко вдохнула и выдохнула. Одно из двух – либо нолдо не очень хорошо понимал талиска, либо у эльдар подобных иносказаний не водилось. Второе предположение было куда как вероятнее. Бельга выпустила руку эльда, которую неосознанно продолжала сжимать, удерживая совсем потерявшегося кано на месте. А потом одним толчком ладоней распахнула двери. На нее обернулись все сидевшие за длинным столом. Баэр застыл, не донеся до рта кружку. Бельга стояла на пороге, скрестив руки на груди. Меча при ней не было, но взгляд почему-то неприятно напоминал готовую вот-вот сорваться с тетивы стрелу. −Так-так. – негромко, но тяжело проговорила аданет, выдержав паузу. – Что же, храбрые эдайн Хитлума способны только за спиной болтать? Как старые кухарки. Хороши верные государя Нолофинвэ, нечего сказать. Баэр и хотел бы ответить зазнавшейся Бельге что-нибудь острое, но разглядел за ее плечом грозно сверкающего глазами кано Нимросса. Аданет бросила короткий взгляд на эльда и молча, но повелительно подняла руку, не дав ему ничего сказать. −Так что же? – вновь вопросила она. – Неужели вам больше нечего мне сказать? Кому еще я постель согреваю? Может, всем семерым сынам Феанора? Только никак в толк не возьму, по очереди или разом? Может, расскажете? Повисла такая оглушительная тишина, что ее можно было потрогать руками. По лицу Бельги скользнула брезгливая гримаса. −Все ясно. Итак, оскорбление нанесено мне, а через меня и лорду Первого Дома Нельяфинвэ Майтимо. Тех из вас, кто участвовал в этой почтенной беседе, буду ждать завтра на рассвете на тренировочной площадке. Сейчас вас все равно поколотит даже моя покойная бабка. Идем, кано Нимросс. Бельга ловко подхватила нолдо под руку и почти насильно потащила за собой. −Каниэ Бельга… − дар речи вернулся к квендо только ближе к лестнице, ведущей в крыло, где разместили гостей. – Я прошу у тебя прощения. То, что случилось… Бельга остановилась и пристально заглянула нолдо в глаза. На высоких скулах эльда все еще цвел румянец. У самой аданет внутри клокотала гремучая смесь ярости, стыда и гнева. Только страшным усилием воли этот пожар удалось слегка усмирить. −Кано Нимросс. – самым ровным и доброжелательным тоном, на который была способна, проговорила Бельга. – Тебе не за что извиняться. Более того, я прошу тебя никому не говорить о случившемся. Отношения между Первым и Вторым Домами и без того натянуты сверх всякой меры. Любое неосторожное слово, и я даже представить боюсь, что может случиться. А тут такое оскорбление. Я сама разберусь. Но тихо и не втягивая моего лорда и нолдорана. Эльда смотрел на аданет широко распахнутыми глазами. Высокая для своего народа, с прямым разворотом плеч и гордой аккуратно причесанной головой, с походкой и манерами воина, она была так похожа на эльдиэ. Из тех, что шли через Льды и сражались под первыми лучами Анора и Итиль. −Но это оскорбление… − все-таки проговорил он. – Оно чудовищно… Бельга прикусила губу и кивнула. Темные глаза сделались похожи на студеную северную ночь. −А новая распря Дома Феанора и Дома нолдорана может стать еще более чудовищной. У нас в Химринге говорят: утром творится зло – вечером Морготу радость. Поэтому я еще раз прошу тебя никому не говорить и не приходить завтра на площадку. Когда-то, словно жизнь назад, Нимросс своими глазами видел зарево на краю неба от горевших в Лосгаре кораблей. Шагал сквозь Хелькараксэ, ведомый лишь одним желанием. Увидеть предателей из Первого Дома и… Что следовало за этим «и», аманэльда не знал. Никто из них – детей благословенного Валинора – еще не знал, что такое злоба, ненависть, предательство, убийство. Все это они познали здесь, в Эндорэ. Аданет перед ним тоже злилась, он видел и чувствовал это. Она без особого почтения кланялась нолдорану и не сводила внимательных глаз со своего лорда. И вместе с тем не желала рушить хрупкое спокойствие, достигнутое когда-то спасением Маэдроса, передачей короны и уплатой виры. −Я никому не скажу. – выговорил, наконец, нолдо. – Но не проси меня отсиживаться завтра в кустах. По тонким губам Бельги скользнула быстрая и почти веселая улыбка. −Завтра нас будут ждать неприятности. – проговорила она. – Но, похоже, не в обычае наших Домов заставлять их ждать слишком долго. И Нимросс негромко засмеялся. Ему вторил такой же сдержанный, но все же искренний смех Бельги из Химринга.

***

Их было пятеро. Бельга без удивления отметила серо-зеленые с похмелья, угрюмо-виноватые, но решительные лица. Баэр не разжимал пальцев, лежащих на рукояти меча. Аданет кивнула оставшемуся на галерее кано Нимроссу, сбросила на каменную скамью свой плащ, оставшись в одних кожаных доспехах. Утренний холод норовил укусить побольнее, где-то в затылке свернулась клубочком боль от почти бессонной ночи, но ярость все же улеглась, и в голове было ясно и тихо. −Вижу, эдайн Хитлума все же нельзя упрекнуть в трусости. – проговорила Бельга, прохаживаясь по просторной и ровной площадке. – В таком случае вот мои условия. Биться будем разом, до первой крови. Получите одну рану – выбываете. Оставите на мне пять – победите. Идет? −Не слишком ли высоко замахнулась? – мрачно спросил бородатый адан одних с Бельгой лет. Каниэ Химринга ответила ему зубастой улыбкой. −В самый раз. – и медленно потянула из ножен боевой меч. В сером сумраке, озаренном только факелами на окружавших площадку столбах, сверкнула серебром сталь. −И поспешите. – бросила Бельга. – Анор скоро взойдет. Баэр хрипло выругался на талиска и бросился вперед, занося над головой проклятой каниэ меч. Бельга ловко прянула в сторону и одним движением подсекла ему ногу. Баэр рухнул на расчищенную от снега площадку, едва не напоровшись на собственный клинок. Подскочил, чувствуя, как подбирается к горлу мерзкий комок тошноты. Ох, не с похмелья такие подвиги совершать. Остальные четверо ошибки Баэра не повторили. На Бельгу бросились сразу двое молодых парней, попытались зажать в клещи и вытолкнуть прямо на меч к зашедшему за спину третьему. Зазвенела сталь. Бельга ловко парировала не слишком ловкие удары, крутанулась вокруг себя, не давая окружить. Мимоходом пожалела, что не умеет сражаться двумя клинками сразу, как лорд Карнистир. Впрочем, тут этого и не требовалось. Привыкшей к тренировочным поединкам с куда более быстрыми и ловкими, чем она, эльдар, Бельге теперь казалось, что эдайн двигаются слишком медленно. Блокировала удар, взмахнула мечом, отталкивая клинок противника вверх, подалась в сторону и коротко скользнула кромкой лезвия по открытой шее. Закапала первая кровь. Светловолосый парень коротко вскрикнул, зажал порез левой ладонью и отступил, растерянно сжимая в опустившейся руке меч. −Ах ты! – не вытерпел адан постарше. Сила размашистого рубящего удара была велика, Бельга внутренне поморщилась от боли, парировав его. Но все же сумела расцепить мечи и ускользнуть в сторону. Секундного промедления хватило, чтобы ее щека украсилась алой полосой. Где-то внутри натянулась и пропала тоненькая струна. Площадка отошла куда-то в туман. Зато четверка противников выступила очень ясно. Как в бою. Стылый ледяной воздух наполнился звоном и короткими вскриками. Бельга скакала, как коза. Баэр попытался было подсечь ей ноги, но получил локтем левой руки в лицо, потом лезвием меча по предплечью и с ругательствами откатился в сторону. Трое оставшихся коротко переглянулись. И бросились все разом. Над головой Бельги взметнулись мечи. −Прекратить! Громовой голос ударился в стены огороженной площадки, выплеснулся дальше – в крепостной двор – и словно бы отразился от окрестных скал. Сражавшиеся замерли, словно очнувшись ото сна. На галерее стоял лорд Маэдрос. Распущенные рыжие кудри плащом окутали его фигуру в одной легкой нижней рубахе с распахнутым воротом и простых штанах. За плечом у лорда Химринга тенью возник принц Фингон. −Что вы здесь устроили? – в голосе сына Феанора вдруг отчетливо прорезалось звериное рычание. – Кто зачинщик? Бельга убрала меч в ножны, шагнула вперед и склонила голову с растрепавшейся косой. −Я, мой лорд. Баэр вдруг заметил небывалое. Руки рыжего лорда, лежавшие на каменных перилах, сжались. Из-под правой, железной, посыпалась крошка. И весь государь Химринга подался вперед, став похожим на готового вот-вот сорваться в полет орла Манвэ. −Ты? – прорычал он. – Бельга… Принц Фингон накрыл левую руку друга своей ладонью и коротко сжал. −Всем разойтись. – приказал он. – Каниэ Бельга и кано Нимросс, в мой кабинет. И мягко, но настойчиво потянул лорда Маэдроса прочь от готовых раскрошиться перилл. Баэр успел заметить тусклый и холодный взгляд, которым проводила своего государя Бельга.

***

Так страшно Нимроссу последний раз было во Льдах, когда прямо перед ним рухнули в полынью сразу трое эльдар. Глаза лорда Маэдроса теперь были похожи на ту самую полынью. Потемневшие ледяные и немыслимо жуткие, они просто не могли принадлежать эльда. −Итак. – тяжело проговорил он. - Я хочу знать, свидетелями чего мы только стали. Пока Нимросс и Бельга добирались до кабинета принца Фингона, лорд Химринга успел облачиться в черную тунику, собрать волосы в перехваченный по всей длине золотыми заколками хвост и перейти из состояния пламенной ярости к холодной злости. Которое из этих состояний страшнее, Нимросс еще не успел понять. Бельга рядом с ним подняла голову, смело встречая взгляд своего лорда, и проговорила: −Это была тренировка, мой государь. −Не смей мне лгать. – с расстановкой проговорил сын Феанора. – Даже последний слепой орк заметил бы, что это был бой. Причем неравный. Я хочу знать, что стало причиной. Принц Фингон молча стоял у окна, скрестив руки на груди, и переводил внимательный взгляд синих глаз с кано Барад Эйтель на каниэ Химринга. Понять по лицу сына нолдорана, о чем он думает, было решительно невозможно. Бельга молчала. Взгляд лорда Маэдроса с каждым мигом делался все страшнее. Нимросс до боли прикусил губу и вдруг, как на меч, напоролся на взгляд принца Фингона. Лорд Дор-Ломина коротко улыбнулся. −Кано Нимросс, − мягко произнес он. – может, тебе что-то известно об этой истории? Ты же присутствовал на площадке. Плечи Бельги окаменели. У нолдо закружилась голова. Он обещал аданет ничего не говорить. Только молчать – это одно. А лгать в лицо сыну государя… Этого он обещать не мог. −Накануне вечером эти эдайн оскорбили каниэ Бельгу. – тихо проговорил он. Бельга еле слышно прерывисто вздохнула. Лорд Маэдрос впился в несчастного кано глазами, словно стальными крючьями. −Какого рода было оскорбление? – ледяным, как Хелькараксэ, голосом осведомился он. Нимроссу отчаянно захотелось оказаться где угодно, хоть снова во Вздыбленных Льдах, хоть и вовсе в Ангбанде, только бы подальше от главы Первого Дома. Решительный стук в дверь показался слаще песни боевых труб Дома Нолофинвэ. Нимросс перевел дыхание. Лорд Маэдрос все-таки отвел от него свои страшные глаза. Переглянулся с кузеном. Принц Фингон коротко кивнул и слегка возвысил голос: −Войдите! Дверь распахнулась, и в кабинет сына нолдорана вошла процессия из пятерки давешних эдайн. Старший из них – Ариас – поклонился и проговорил на не очень уверенном, но понятном синдарине: −Светлые лорды… Прошу прощения, что потревожили. Мы пришли принести свои извинения каниэ Бельге. Бельга медленно, как во сне, повернула голову. Порез у нее на щеке больше не кровоточил, застыл темной коркой. Ариас наклонил голову, говоря за всех пятерых разом. −Прости нас, каниэ. Не со зла, но по глупости было все сказано. Сказанное не воротишь, и все же назначь нам какую угодно виру. Аданет бросила беглый вопросительный взгляд на своего лорда. Государь Химринга молчал. −Ваши извинения услышаны и приняты. – проговорила Бельга. – Я не держу на вас ни обиды, ни зла. И коротко склонила голову. Вновь поклонился Ариас. Склонились в поклонах остальные. Баэр все-таки нашел в себе силы посмотреть Бельге в глаза. И тоже наклонил голову. −Полагаю, на этом конфликт исчерпан. – проговорил Фингон и кивком отпустил эдайн. – Кано Нимросс, идем со мной. Есть некоторые дела, которые не терпят отлагательств. Лорд Дор-Ломина решительно шагнул к дверям. За ним двинулся все еще белый, как снег, кано. Бельга и лорд Маэдрос остались одни. Аданет искоса глянула на государя. Тот по-прежнему стоял очень прямо, скрестив на груди руки. −Бельга. – холода в голосе стало определенно меньше. – Что происходит? Что это было за оскорбление, о котором ты не хочешь говорить? −Мой государь. – выдохнула аданет. – Я прошу тебя, ведь конфликт улажен… −Бельга! – старший сын Феанора вспыхнул под стать своим волосам. – Я не ради праздного интереса спрашиваю! Бельга глубоко вдохнула. Деваться по-прежнему было некуда. Даже в окно не получится. Слишком высоко, да и государь поймает за шиворот, прежде чем она распахнет наверняка заледеневшие створки. −Вчера вечером я стала свидетельницей не самой трезвой беседы. – аккуратно подбирая слова, начала аданет. – В этом разговоре эдайн сомневались, что местом старшей каниэ Химринга я обязана своим воинским умениям. Этим утром я доказала им, что это не так. Вот и все, мой лорд. −Не все. – коротко качнул головой лорд Маэдрос. – Бельга, я слишком хорошо тебя знаю. Из-за такого пустяка ты не полезла бы в драку. Оскорбление определенно было куда серьезнее. −Да, мой государь. – все-таки сдалась аданет, невольно отводя глаза и чувствуя, как нагреваются уши. – Эдайн высказали предположение, что старшей каниэ я стала лишь потому, что делю с тобой ложе. Лорд Маэдрос изумленно распахнул глаза и невольно сделал шаг назад. За спиной у лорда Химринга стоял массивный дубовый стол. Сын Феанора натолкнулся на него бедрами и с размаху сел на столешницу. В другое время Бельга не удержалась бы от смешка. −И как же одно связано с другим? – все-таки нашел в себе силы спокойно спросить государь. −В племенах эдайн – все так же глядя в пол и только изредка позволяя себе поднимать взгляд, заговорила Бельга. – принято считать, что женщина по своей природе не способна заниматься военным ремеслом. Ее единственный удел – следить за домом и воспитывать детей. Остальные занятия считаются неподобающими. Лорд Маэдрос нахмурился, очевидно, пытаясь осмыслить новые сведения. −Что значит, по природе не способна? – спросил он. – Разве женщины эдайн так уж сильно отличаются от мужчин? Кроме того, что способны к деторождению. Но ведь эльдар и эльдиэр различаются ровно тем же самым. −Я не знаю, почему так повелось, мой лорд. – совсем уж отчаянно проговорила Бельга. – Так было всегда. И меня, сложись все иначе, отец выдал бы замуж, и я бы не видела ничего дальше собственного двора. Маэдрос слегка потряс головой. Бельга, отчаянно краснея и подбирая слова, говорила совершенно ужасные вещи. −Хватит. – махнул рукой лорд Химринга. – Не могу сказать, что я понял все, но суть дела мне ясна. Ответь, Эру ради, на последний вопрос. Почему ты так упорно молчала? −Это ведь было и оскорбление тебя, мой лорд. – ответила Бельга, подняв голову. – Главу Первого Дома оскорбил верный нолдорана. Вражда вспыхнула бы с новой силой. Против воли Маэдрос кивнул. Если бы эта история стала известна всей крепости – сам Эру не предсказал бы последствий. −Спасибо. – тихо проговорил он. – И все же прошу тебя, Бельга, больше никогда не пытайся мне лгать. −Прости, мой лорд. – вновь склонила голову аданет. −Прощаю. – отозвался сын Феанора. – А теперь ступай. Мне есть над чем подумать. Бельга бесшумно выскользнула за дверь. Маэдрос устало выдохнул и запустил пальцы себе в волосы, безжалостно дернув непослушные кудри. Как же глубоко проникло в Пришедших Следом Искажение Моргота, если у них в обычае такие дикости. Невольно подумалось, что сказали бы эдайн, если бы узнали, как Бельга назвала дочь. Перед глазами вдруг встала ночь появления на свет Маэдры. Мягкий взгляд Бельги на него, Маэдроса, с ее дочерью на руках. Ее. Только ее. Пойманная за хвост мысль была странной, непривычной и однозначно опасной. Маэдрос встал со стола и шагнул к окну. Внизу царила привычная утренняя суета. За время разбирательства Барад Эйтель проснулась и вступала в новый день. Глаза невольно выхватили знакомый синий плащ. Финьо почти бегом бежал через двор. Вдруг остановился, как вкопанный. Обернулся. Верно, его кто-то окликнул. Миг спустя в поле зрения Маэдроса появилась тоненькая фигурка Анориэль. Жена Финьо что-то говорила ему и одновременно мягкими нежными движениями поправляла мужу растрепанные косы. Было в этом что-то настолько пронзительное и невозможное, что Маэдрос зажмурился и отвернулся от окна, не в силах подсматривать за чужой любовью. Лорд Химринга глубоко вдохнул, унимая глупое сердце. Память предательски подкинула давние-давние сны. В Ангбанде ему виделось многое. Но как могла ему сниться Бельга в дни без Анора и Итиль, когда еще не пробудились первые из ее предков? Ответа у старшего сына Феанора не было.