Кошмары

***

Поле. Оно тянется бесконечно далеко, так далеко, что даже если вглядываться в горизонт, никак не получается увидеть что-то кроме сухой безжизненной степи. Ни единого дерева, куста, бугорочка. Выглядит пусто и заставляет чувствовать страх, опустошенность и дрожь где-то в позвоночнике. Эта небольшая заброшенная деревня, единственное, что здесь есть. Но и она абсолютно пустая. Дома расположены в метрах пятидесяти друг от друга и в каждом окне, каждого чёртового дома зияет чёрная пустота. Складывается впечатление, что ты попал в низко бюджетную хоррор игру с плохой графикой и сейчас, как по сюжету, тебе надо заглянуть в каждый из пугающих дверей, найти все оставленные записки и сбежать отсюда. Ноги ватные, они двигаются и тело передвигается, но он их совершенно не чувствует, так же как и руки, которые безвольно весят по бокам. Они тоже мёртвые? В этой тишине он совершенно один, нет даже солнца, небо серое, не понятно, откуда берётся это подобие света? Даже ветра здесь нет, он тоже умер. - Эй? Здесь есть кто-нибудь? - чтобы произнести хоть фразу пришлось приложить невероятные усилия. Но звук, вышедший из горла, не был похож на слова, лишь хрип отдался эхом, теряясь меж немногочисленных зданий. Ответом была гробовая тишина, с одной стороны это обрадовало, с другой заставило напрячься еще сильнее. Дом. Ноги сами его сюда привели. Он заходит, не смотрит что там внизу, под ногами, потому что думает, что в этом нет необходимости. А зря. Нога зависает над зияющей пропастью, сердце бешено колотится в груди, а плечо обжигает чья-то ладонь. Он его спас. - Спасибо, - снова только хрип. Он хочет повернуться и посмотреть на своего спасителя. - Аккуратней, здесь опасно, тебе надо проснуться, - он не понимает смысл фразы. - Что? Наконец получается повернуться, последнее что он замечает, это густые брови, а дальше пустота. Он падает в неизвестность, долго, настолько, что в какой-то момент страх разбиться пропал. Пропасть начинает сужаться, он не чувствует, но понимает, что его ноги уже начинают цепляться за стены. Паника снова возвращается.

***

Лёша резко садится на кровати. Какое-то время глаза не фокусируются на пространстве перед ним, а все что ему остаётся это пытаться восстановить дыхание. Он падает обратно на подушку и чувствует спиной мокрые от пота простыни. Проводит рукой по взмокшему лбу, убирая прилипшие к нему пряди волос. Кошмары начали сниться ему совсем недавно. Хотя он не может точно сказать в какой момент это произошло. Но кое-что начинает его пугать намного больше стекающих лиц незнакомцев и уродливых монстров. Каждый раз, не важно, насколько щекотливой является ситуация, абсолютно всегда, его спасают. Сон заканчивается именно тогда, когда неизвестный появляется рядом и начинает разговаривать. Хесусу ещё не удалось увидеть его лица, лишь мираж силуэта и отдельные детали. Но он точно может сказать, что это парень, он ниже самого Алексея и у него густые брови.

***

Он чувствует себя неописуемо плохо. По ночам выспаться просто невозможно, ещё и мысли стали все настойчивее донимать. Вагон плавно пошатывает, кто-то сзади чуть ли не упал на Губанова, то-ли уснул, то-ли просто не удержал равновесие. Он не любит метро утром. Все спешат на свои важные дела, скопление людей давит со всех сторон, ты начинаешь чувствовать себя рыбкой в маленьком аквариуме зоомагазина, с десятком таких же рыбок, тихо ждущих момента, когда их купят, чтобы потом, через неделю после покупки, всплыть брюхом вверх, отмучиться. И такие ассоциации ему тоже не нравятся, но ничего другого просто в голову не приходит. Выходит на нужной станции и плывет в общем потоке, хочется поскорее выбраться на улицу, вдохнуть хоть и не свежий, но прохладный осенний воздух. На работе повседневные дела, писанина и возня с бумажками. День сурка крутится на повторе уже не первый год и от этого на душе тошно становится, как он ещё держится, чтобы прямо сейчас не сигануть в столь привлекательное окно? Оказывается, оно тоже неплохой такой выход. - Лёх, выглядишь хуже обычного, опять кошмары? Илья стоит за спиной и дразнит приятно пахнущим кофе. Он как всегда вовремя, пожалуй единственный живой человек, с кем Губанов может спокойно поговорить на самые разные темы и не переживать. Иногда, смотря на этого светлого и всегда счастливого человека, он испытывает жгучую зависть. Да, Илья, как и сам Хесус, жутко не любил свою работу, но в противовесе этой ненависти у него была любовь. Он часто говорил о Ксюше и всегда с такими сверкающими глазами, что плакать хотелось, настолько счастливым он был рядом с этой прекрасной женщиной. - Да пиздец, я так скоро сдохну от недосыпа, - ладони вдавливаются в глазницы, оттягивая веки за ресницы вниз, - я не знаю, что делать? Ничего не помогает. - Даже снотворное? - Даже снотворное.

***

Домой возвращается уже по темноте. С недавних пор эта самая темнота стала жутко напрягать, хотя даже в детстве Лёша хвастался тем, что совершенно не боялся темных углов и пристанища монстров под кроватью. Он останавливается под фонарём, что стоит прямо перед его подъездом и смотрит вверх, чувствуя, как мелкая морось начинает щекотать лицо. В квартиру не хочется, она стала пугать, даже сильнее чем темнота. Смотрит в единственное окно его квартиры с этой стороны панельного дома, окно кухни. Воображение разыгралось настолько, что на мгновение показалось, что в темноте мелькнул силуэт. Спина покрывается мурашки и мелкие волоски по всему телу встают дыбом. Дом старый, не удивительно, что свет в лифте неисправен и моргает постоянно, а на этаже опять нет его вообще, потому что лампочки крадут какие-то конченные. Дверь закрывается на замок, Лёша смотрит в темноту коридора и не спешит включать свет. - Ну привет, милый дом. Свет загорается и сомнений нет, квартира абсолютно пустая и безжизненная, как и обычно, всё-таки что-то всегда остается стабильным. После тяжёлого дня сил не остаётся совсем, делать что-то нет желания. Лёша сидит за столом маленькой кухни и ждёт пока заварится его лапша быстрого приготовления, на таком питание у него скоро разыграется гастрит. Тишину разбавляет только жужжание холодильника и постоянные крики соседей слева, что все никак не могут жить мирно, постоянно у них какие-то ссоры. Хотя, Губанов им даже завидует, может и не совсем мирно они живут, но зато вместе. Удивительно, но никто кровать не нагрел, сейчас было бы не плохо, чтобы как в детстве, мама погладила утюгом одеяло, накидывая его, ещё горячее, на маленького Алёшу. Вспоминает, как он готовился к небольшому ветерку, перед тем, как одеяло полностью накроет его, становится ещё тоскливее, лучше бы не вспоминал.

***

Узкая маленькая комната, полностью погруженная в ночную тьму. Шторы плотно задвинуты, лишь тонкая полоса оранжевого света уличного фонаря проходит ровно по центру комнаты, с пола поднимаясь по двери напротив окна и слегка заходя на потолок. Пугающая пустота комнаты вгоняет в непонятное тревожное состояние. Всё что здесь есть это железная кровать, стол и стул. Он чувствую каждую пружину старой кровати у себя под спиной, слышит машины за окном и видит свет мелькающих фар на стенах комнаты. Это не его квартира. Что-то капает на лоб. Тонкие, бледные пальцы тянутся проверить, что именно капнуло. Короткие ногти слегка царапают нежную кожу, становится неприятно, но вполне терпимо. Влажные пальцы он подносит к носу и чувствует стойкий и знакомый запах металла, слегка сладковатый и тошнотворный. Белые обои с цветами и какими-то птицами окрашиваются в единый цвет. Из-за специфичного свечения фонаря, сразу не удаётся узнать, что это за цвет. Красный. Комната полностью красная, стены оживают, они задыхаются, кашляют и просят о помощи, но кто он, чтобы помочь им? Он и сам беспомощен. Чёрная сухая рука из-под кровати щекотит голые ступни, но Хесус не боится щекотки, никогда не боялся. Так же, как и монстров под кроватью, но этого почему-то боится. Его охватывает страх. Рука поднимается вверх по ноге, впиваясь в плоть длинными кривыми ногтями, разрывая кожу, вырисовывается кровавые борозды. Боли нет, но он чувствует что-то неприятнее боли, эта боль не физическая. Какая-то астральная. Он хочет вскочить и убежать, но его останавливают. Новое прикосновение теперь чувствуется на плече, а на шее ощущается тёплое дыхание. - Не бойся, сейчас все кончится, - голос нельзя назвать нежным, как у миловидной леди, но он спокойный и заставляет прекратить паниковать, полностью превратиться в слух и внимательно вписывать каждое слово. - Просто подожди, ты же не трус, я знаю. Повернуться удаётся с подозрительной простотой. Лёша уже радуется, что ему наконец удастся увидеть лицо парня, что постоянно появляется в его снах, но все надежды разбиваются о мягкие волосы. Лицо парня направленно в шею Хесуса и нет возможности узнать, кто же это. Он лежит рядом, удобно устроивший на боку и слегка поджав колени к груди. И все заканчивается, как он и говорил.

***

Дымка от кофе поднимается к потолку, плечи расслаблены, ступни ощущают холодный линолеум ещё советского времени. Глаза зафиксировались на гвоздике в противоположной стене, мысли покинули голову и Лёша впал в какое-то подобие транса. Он не думал, не напрягался, сосредотачиваясь на чем-то конкретном, его мозг отдыхал. А сердце отдыхать не собиралось, непонятный страх сковал со всех сторон, не давая и минуты покоя. Спать стало просто невозможно, что ни ночь, то новый сон и с каждым разом всё хуже и хуже. Но он держится, уже двое суток не касался приятно прохладной подушки, не смыкал глаз. На работе очередные завала, что ещё больше усложняет и без этого тяжелую ситуацию. Энергии не хватает даже на то, чтобы принять ванну, он всё больше и больше становится похож на нарика, с красными глазами, неприятным запахом и уставшим видом. Он и не заметил момент, когда его ладонь ослабла, лишаясь тепла от кружки, а голова опустилась на стол.

***

Он всё ещё на своей кухне, старой и потертой, на что-то более современное денег нет, бюджет не позволяет. Смотрит на темную остывшую жижу в кружке и ему кажется, что кто-то оттуда смотрит на него со злобой, пытается увидеть что-то, а что именно не понятно. Кружку резким движением вздергивают и выливают содержимое в раковину, расплескав по пути непонятную вязкую субстанцию. Это не похоже на кофе. Он снова опускается на стул, смотрит на свои руки и понимает что его трясет, нервы? Недосыпание. Поднимает взгляд на гвоздь в стене и не находит его, именно в этот момент мелькает фантомная мысль, что что-то не так. Смотрит в окно, вглядываясь в темноту улицы. И почему фонари не горят? Темнота смотрит на него в ответ. Стены начинают краснеть, окно дышать, как живое существо. Железный скрежет раковины привлекает внимание и Лёша смотрит в её сторону. «Кофе», которое он вылил туда чуть меньше минуты назад, видимо оскорблённое таким отношением к себе, пытается выбраться наружу. Сначала это лишь темная лужа на полу, но спустя мгновение это уже горка с пустыми глазами, а потом и вовсе темный силуэт. - Тебе надо спать, - голос булькающий, как у человека, набравшего полный рот воды. Жижа снова приходит в движение. Силуэт очищается и теперь перед Алексеем снова его постоянный гость, снова парень, который обычно выручает, снова эти густые брови. - Надо спать, как обычный человек, на кровати, а то шея будет болеть, ты же уже старый, - он смеётся и смех этот приятней всех, что когда-либо слышал Лёша. А парень подходит, касается плеча и мило улыбается, - пора вставать.

***

Снег хрустит под ногами, в руке шелестит пакет с продуктами, а вокруг никого. Сегодня пришлось задержаться, разобрать очередную важную кипу бумаг для начальника. Домой идет уже далеко за полночь, потому и вокруг так пусто. И в груди пусто, холодно, мерзко одним словом. Он сегодня понял, что его за человека не держат, для всех он стал «мальчиком-на-побегушках» и даже не заметил, в какой именно момент это могло произойти. Начальник уже на него и свою работу скидывать начал, мол «ты новичок в этом деле, тебе полезно для развития», а в голове добавляет «и мне время побить баклуши есть» и не важно, что Алексей уже далеко не первый год в этой компании работает, видимо настолько он обычный, что его даже запомнить никто не может. И ведь сказать ничего против у него не получается, работа эта не такая и плохая, да и добивался место он долго, что зря что ли? Останавливается под фонарем и смотрит наверх, как снежинки медленно опускаются, падают на ресницы и тают, глаза сразу мокрыми становятся. Так сразу и не понимает, что дал слабину и пустил слезу, ну ничего, не всё же держать в себе. И снова продолжает идти, до родной панельки осталось совсем немного. Уже поднимаясь по ступенькам, понимает, что мир как-то резко стал наклоняться. Только потом до него дошло, что это не мир наклоняется, а сам Алёша падает. Поскользнулся всё-таки, надо было обувь зимнюю покупать, а не в осенних щеголять, вот и сэкономил на обуви.

***

На этот раз лес. Лес с бесконечно высокими соснами, их макушки не заканчиваются, а только переплетаются друг с другом и создают потолок, мешая лучам проникнуть на дорогу. Лёша не знает, куда он идет, ему надо просто двигаться вперёд. По спине ползет что-то, мерзкое ощущение, а руки не поднимаются, чтобы проверить и стряхнуть. Приходится терпеть. Дорога с каждым шагом становится всё уже, превращаясь в тропинку, а потом и вовсе пропадая. И только тогда он останавливается, а земля под ногами пропадает в эту же секунду, утягивая в пустоту. Холодные онемевшие пальцы успевают ухватиться за корень, выступающий из земли. - Почему ты всё еще спишь? Он поднимает голову и видит своего вечного спутника. Он не задумывался, но можно ли назвать его тоже кошмаром и стоит ли ему доверять вообще? Может пора заговорить с ним? Познакомиться там. «Кошмар» с пышными бровями сидит на корточках у самого края обрыва и смотрит наверх, прямо в бесконечное звездное небо, хоть что-то прекрасное в его кошмарах есть. - Отпусти, тебе пора. - Сначала скажи, кто ты и как тебя зовут? Всё-таки набрался смелости спросить. Но ему не отвечают, только смеются в ответ. Жутко. Рука расслабляется, он летит вниз, до последнего, не сводя взгляда с парнишки. Тот поднялся, смотрит вниз, а лица, как и нет, только тень да густые брови, чтоб их.

***

Он открывает глаза, но ощущение чего-то липкого и неприятного на спине всё ещё остается, как и во сне. Тогда до Лёши доходит, что это мокрый снег, а может и не только снег, учитывая, что он упал и у него болит голова. На всякий случай проверяет затылок ладошкой, крови на пальцах нет, но шишка точно будет. Не понятно, сколько он здесь пролежал, но на улице всё ещё темно, значит, на работу он не опоздает, скорее всего. Поднимается и шатаясь, опираясь на пыльные стенки, добирается до лифта, попадает по нужной кнопки и ждет своего этажа. В квартире холодно и одиноко, как и всегда. Смотрит на часы, пролежал на улице не больше часа, это уже радует. В больницу он не поедет, это же священная русская традиция, лечимся дома до последнего, пока розовых единорогов не начнет видеть, всё не так плохо и врачей не надо. Все знают, в больницу ехать – нервы себе портить, ещё хуже на дом их вызывать, пока доедут - откинешься. Время позднее, спать бы надо, уже и на кошмары плевать, утром работа, опять не присядет до вечера. Закрывает глаза, а перед взором не просто чёрное полотно, а какой-то абсурд начинается. Искорёженные лица и кровавая масса, один вопрос, когда такого успел нахвататься и где? До утра уснуть так и не получилось, если образы ушли, то на их место пришло непонятное чувство тревоги. Когда вроде и не против поспать, сон не идет совсем. А ведь он уже смирился с кошмарами и был согласен на очередной, лишь бы поспать. Поднимает вспотевшую ладонь и в лунном свете видит, как она ходуном начинает ходить, трясёт не только руку, всё тело взялось дрожью. И вот что интересно, ему даже не понятно, чего он боится, что вызвало такое состояние? Неужели настолько сильно боится уснуть?

***

На утро чувствует себя не то что плохо, неживым себя чувствует, совершенно. Пьёт кофе, не помогает. Вместо горячего душа, решил принять холодный, чтобы хоть как-то проснуться. Тоже не получилось. Шёл на работу, не осознавая кто он и что, в какой-то момент забыл, что надо ноги двигать, чтобы хоть как-то идти. Начинает заваливаться, но крепкие руки ловят, помогают выпрямиться. Он слышит мужской голос: - Мужик, ты чего падаешь посреди дороги? Всё норм, может скорую вызвать? Поднимает взгляд и немеет полностью. Это он. Точно как во сне, правда лица он там не видел, только тень чёрную, но это не мешает ему понять. Точно, всё сразу на места становится, этот парень живёт в соседней квартире. Не понятно чем, но всё-таки смог привлечь Алексея, да настолько сильно, что разум старого сам стал его во снах рисовать. - Так мы с тобой соседи же! Ты как, стоять можешь? –, не совсем все плохо с добрыми людьми в России. Руки с плеч так и не убирает, после того, как Лёша встает на свои ноги и уверяет, что держится неплохо.. В голове сразу воспоминания все всплывают, как парень этот въехал, буквально пару месяцев назад, в квартиру напротив. Приходил к нему, спрашивал удлинитель «ненадолго», так и не вернул, кстати. Частенько курит в подъезде, сколько ему не говори, всё никак прекратить не может, упрямый до ужаса, ещё и огрызается порой. И музыку он громко слушает, но хорошую хоть. Как до этого его не признал во снах, остается загадкой. - Вкус музыкальный у тебя хорошей, может ссылку кинешь, не знаю, где ты слушаешь? У парня на лице недоумение и ступор, потом улыбка до ушей и смех. Наклоняется, упираясь руками в колени, и всё никак не может смех прекратить. Смех такой заразительный, Лёша уже тоже не может тупо стоять, смеётся. И всё упало, все проблемы, недосып, работа, весь мир. Остались только они вдвоём. - Странный ты, угарный чел, давай ты вечером ко мне залетишь? Я тебе и плейлист свой скину и контактами обменяемся. Чай попьём. - Чай прям с чаем или мне попу мыть? Парень снова смеётся, вытирает пальцами невидимые слёзы и с серьезным лицом смотрит прямо в глаза. - Шутишь ты так себе, но я прощаю тебя, жду вечером, а то мне бежать уже надо, бывай. И теряется где-то в толпе, а у Лёши в груди тепло, сразу захотелось уснуть, отдохнуть.

***

Светло. Настолько, что смотреть становится больно. Вокруг пусто, но он чувствует, кто-то стоит прямо позади. Сначала думает, что это очередной кошмар, но нет, ничего не заставляет чувствовать себя неуютно, а от ощущения присутствия кого-то за спиной, странным образом только греет. Поворачивается, понимая, что ничего не сковывает тело. Сосед, жалко, что имени не додумался спросить. -Долго ждал, да? И улыбается, очень тепло.