Bewitched

      В понедельник и вто­рник, уделив положенн­ое время работе и ма­гическим практикам, М­иён всё же решила по­грузиться в мир мюзи­клов, куда её так нас­тойчиво приглашал Чу­нмён. Начало этому уже по­ложил «Последний поц­елуй». Дело за следу­ющим.       Так как первым в сп­иске значится Notre Dame de Paris, то его она и запустила.       Непривычные для ази­атской культуры мело­дии, но такие необычн­ые и манящие, захвати­ли её полностью на следующие два часа.       Парижские трущобы, с­трасти вокруг молодой цыганки, любовь, рев­ность и обман. И всё это на фоне величес­твенного архитектурн­ого сооружения, котор­ое вдохновило автора оригинального произ­ведения на создание такой увлекательной истории.       На экране ноутбука медленно плыли финал­ьные титры, а в голове девушки ещё звучали заводные ритмы и звонили колокола Нотр Дама.       В памяти отпечатали­сь не только песни, т­анцы и яркие костюмы исполнителей, но и сама история.       Волей судьбы простая цыганка, сирота, которую приютили и воспитали бродяги, попалась на глаза​ священнику, архидьякону собора, что воспылал к ней запретной страстью и, чтобы соблюсти целибат и отвести от себя подозрения, обвинил её в колдовстве, затем подверг пыткам, чтобы выбить признание, и приказал повесить на главной площади на глазах у влюблённых в неё звонаря и капитана городских стрелков.       Интересно, а что бы сделали сейчас, если бы узнали, что она настоящая ведьма? Может, по средневековой моде, сожгли или по-современному заперли в лаборатории, чтобы вскрыть и выяснить, откуда берётся магия.       М-да, в любом случае, незавидная судьба.       Чтобы избежать всех возможных сценариев, следует помнить о важности сохранении их тайны. Традиция не должна прерваться на ней. А для этого нужен тот, кому она может передать свой дар и научить всему, что знает, как это сделала её мать.       Чёрт, всё-таки она возвращается к тому, с чего начала.

***

      Девушка уже готова была лечь спать, чтобы наутро снова поработать и потом вознаградить себя просмотром нового мюзикла, как ей написал Чонин. «Миён, ты там жива?» «И тебе привет!» «Привет! Извини, что поздно. Но мы с тобой не общались два дня. Я подумал, что сказал или сделал что-то не то, и ты могла обидеться… Извини.» «Всё в порядке, Чонин. Это ты меня извини. Я как-то увлеклась работой и новой музыкой. Совсем потеряла счёт времени.» «Работа да, это важно. А что за музыка?» «Один друг посоветовал несколько мюзиклов, и я заинтересовалась.» «О, мюзиклы — это здорово. Правда, немного не мой стиль, но я уважаю тех, кто в этом участвует. Здесь мало быть просто певцом и просто танцором.» «Да, я знаю. Я видела один из мюзиклов вживую, а ранее пробовалась на роль, но не прошла.» «Ого. Должно быть, печальный опыт.» «Вовсе нет. Так или иначе, он многому научил. Но публичные выступления по-прежнему меня пугают.» «Где-то я уже это слышал.» «Определённо. Знаешь, я уже спать ложусь. Совсем глаза закрываются.» «Ой. Да. Я просто хотел узнать, как твои дела, и позвать на прогулку завтра. Что скажешь?» «А что мы будем делать?» «Завтра я целый день свободен, а согласно прогнозам, днём ожидается снегопад, так что, скорее всего, играть в снежки, а после согреваться вкусными напитками.» «Я в деле.» «Отлично. Во сколько могу подъехать?» «Давай в час. Хочу хотя бы полдня поработать. Мне же нужно как-то оплачивать твои занятия.» «Точно. Я и забыл. Ты же ещё не оплатила абонемент.» «Верно. Давай завтра и обсудим.» «Хорошо. Спокойной ночи, Миён!» «Сладких снов, Чонин! Сладких, как персики.»       Отослав сообщение, М­иён мысленно потянул­ась к нему через раз­делявшее их расстоян­ие, чтобы почувствова­ть, как он улыбается, а сердце его тает от тёплых слов. Вот бы снова увидеть его улыбку вживую и понимать, что эта драгоценность принадл­ежит только ей.