Bewitched

      Как добралась домой, Миён уже не помнила. Скорее всего на такси, судя по уведомлениям из банка, что она увидела утром.       6:06. Боже. Голова гудит, а во рту пересохло.       «Больше не пью», — пообещала себе девушка и попробовала подняться.       Мир кружился, а к горлу подкатывала тошнота. Ну нет, надо вставать. Не хватало ещё испачкать постель.       Стремительно убежав в уборную, Миён проводила вчерашние коктейли в добрый путь и нажала кнопку слива. Умывшись и почистив зубы, она почувствовала себя немного лучше.       Стоит ли вернуться в постель или попробовать привести себя в чувство?       Произошедшее вчера казалось сном.​ Уж не привиделось ли ей, как Чонин танцевал перед ней ТАК?.. А если допустить, что это не сон, а реальность? Ох боже. Получается, она и правда выдала себя тогда. И что теперь будет? Что он скажет?       Испугавшись, Миён схватила телефон, ожидая, что увидит там миллион сообщений от Чонина. Но ничего. Тишина. И эта тишина говорила громче слов.       Да ну. Он наверняка безумно устал после смены и спит без задних ног.       А пока лучше попробовать восстановить водный баланс после выпитого и съесть что-то, что уберёт неприятный привкус во рту.       После завтрака и обильного питья Миён завернулась в плед и села за компьютер выполнять новые задания от заказчиков в ожидании «казни» от своего парня.

***

      От первого же громкого бульканья со стороны телефона девушка вздрогнула. Тело мгновенно бросило в жар, а пальцы нервно клацнули по мышке, чуть не запоров задание.       Дыши, Миён. Может, это Чунмён? Волноваться не о чем.       Ведьма успокаивала себя как могла и откладывала момент разборок, но потом, понимая, что перед смертью не надышишься, взяла в руки мобильный. «Хотел пожелать тебе доброго утра, но после вчерашнего уже в этом не уверен. Доброе ли оно, Миён?» «Не знаю.» «Честно, я тоже не знаю. Пытаюсь подобрать слова, чтобы выразить свои чувства, но не могу. Все мысли разбегаются. Может, ты мне поможешь? Подскажешь?» «Сказать, что ты чувствуешь?» «Да.» «Хм… Растерянность. Раздражение. Страх?» «Бинго, Миён! А почему?» «Это из-за того, что я сделала?» «Да. А что ты сделала?» «Пришла посмотреть, как ты танцуешь.» «И как? Удовлетворила своё любопытство или хочешь ещё?» «Я не понимаю, что ты от меня хочешь. Тебе нужны извинения? Я готова их принести. Но я не вижу причин, чтобы злиться. Я должна была увидеть всё своими глазами.» «Зачем тебе это? И вообще, как ты нашла это место? Как узнала, что я там работаю? Кто тебя надоумил?» «Никто. Я сама.» «Следила за мной? С какой целью? Шантажировать или что? Ответь мне.» «Чонин…» «Не надо делать вид, что это ничего не значит, и манипулировать чувствами. Если ты не скажешь сейчас, между нами всё будет кончено.» «Прошу, не говори так. Я не хочу, чтобы всё так заканчивалось.» «Тогда скажи мне правду, какой бы горькой она ни была. Как получилось, что ты оказалась в клубе? Еще и приватку заказала… Боже, в голове не укладывается. Как будто для тебя я кукла на витрине.» «Меньше всего в жизни я хотела тебя обидеть, поверь. Ты хочешь правду, это справедливо. Но посмотри на ситуацию моими глазами. Я пришла туда не как твоя девушка, а как зритель. Как и они, я наблюдала за тем, что ты вытворяешь на сцене, зажигалась от танцев, восторгалась ежесекундно и сгорала от желания. Ты ведь для этого выступаешь. Тебе нужна реакция публики, нужны их чистые эмоции. И ты наверняка получаешь их здесь с избытком. Я видела, как они смотрели на тебя, и сама смотрела. Я чувствовала то же, что и они. Я видела человека, способного творить искусство своим телом и получающего откровенное удовольствие от того, что он делает. Это всё о тебе. Хочешь верь, хочешь нет, но я говорю от чистого сердца. Твои танцы неизменно восхищают меня. И для меня совершенно неважно, где ты танцуешь — в клубе, в студии или на катке, или где-либо ещё. Если тебе это нравится, то я буду на тебя смотреть. Всегда.»       Она закончила длинное сообщение и, отправив его, стала терпеливо ожидать, что он скажет дальше. «Спасибо. Но я ожидал не дифирамбы в свою честь. Ты не ответила на мои вопросы.» «Как я нашла клуб? Можно сказать, это было любопытство.» «Значит, следила.» «Допустим. Но не для того, чтобы как-то дискредитировать тебя или шантажировать.» «Ого, какие мы слова знаем.» «Я могу ничего не говорить. Тогда сам гадай, зачем это всё. Пф.» «Миён…» «Я не собиралась использовать эту информацию против тебя. Мне это не нужно. Я сама по себе. И, если ты оттолкнёшь меня, мне ничего другого не останется, как снова закрыться от всего мира, питаясь одной лишь музыкой, книгами и дорамами, как я это делала раньше. А танцевать можно и без свидетелей, для себя.» «Нет. Я не могу этого допустить. Из тебя может получиться прекрасный танцор.» «То есть ты готов продолжать наши уроки? Даже после того, что я сделала?» «Это запрещённый приём. Ты снова манипулируешь, на этот раз моим профессиональным интересом. Так нельзя, Миён.» «И что же нам делать? Рушить всё до основания, отдалившись друг от друга, или попробовать восстановить это и, открыв сердца, сделать то, для чего мы созданы?» «Ох, как поэтично. И для чего же?» «Для любви и для искусства.» «Не в бровь, а в глаз. Пожалуй, я подумаю над твоей амнистией. Дашь мне время?» «Сколько?» «А сколько сейчас?» «Почти десять. Без пяти.» «До вечера.» «Это целая вечность.» «Ну, тебе ведь наверняка надо работать. Приватка-то кого хочешь разорит.» «Ты ещё можешь в таком состоянии шутить?» «Спроси у Сехуна, он поклянётся, что я в любом состоянии способен.» «Что же это за друг такой, что знает тебя лучше меня?» «Тушé! До вечера, Миён!» «Вечер — понятие растяжимое. До скольки мне мучиться?» «До четырёх. Потом я за тобой заеду.» «Хорошо. Пока!» «До связи!»