Затуманенная Любовью

      Более-менее отойдя, Мари вышла из ванной комнаты и стала искать свой фолиант, при этом разбрасывая свои вещи. У нее нет сил причинять себе боль, но она видела в своей книге одно заклинание которое может все-таки все изменить. Зайдя в ее комнату Джинни обомлела от увиденного. В комнате тут и там были разбросаны вещи, а Мари всю трясет. Подойдя к ней ближе, она обняла ее. — Дорогая, что случилось? — и тогда Мари вновь прорвало через слезы, она все рассказала ей. Джинни пообещала, что как только его увидит, наведет на него летучемышиный сглаз. Чем слегка могла рассмешить Мари. Но, отползая от Джинни, ей на глаза попалась книжка, которую она искала. — Что это за книжка? Эй! Что ты делаешь?! Мари нашла нужную страницу, достав палочку она четка начала произносить слова. — Averte motus tuos. — Не делай этого. — кричала ей Джинни — Averte motus tuos. Averte motus tuos. Отпустив голову, она поняла, что получилось. Теперь будет все по-другому. Теперь она будет спокойна.

***

      И вот, уже прошли зимние каникулы. Близился второй турнир. Недели после каникул прошли сумасшедшие. Отключив эмоции, вся та сторона, которую ты прятал за любыми эмоциями — вырывается и тогда появляется истинный ты. Поэтому никому не нравится быть честным. Поэтому все прекращают с тобой общение, и только, из-за того, что ты не лицемеришь и врешь, а честна. Честность режет глаза и за это никого не любят. Что ж… Повезло, однако Мари, ведь, её сущность практически и не поменялась, она осталась той же смелой и храброй, как подобает Гриффиндорке. Но. Большое, но, все же случилось, она не выражает не какие эмоции — не счастье, не грусть, не злость. Она действует хладнокровно, как когда-то её пытался научить отец. Это ведь не плохо, верно? Она наконец, смогла дышать свободнее, а боль отступила куда подальше. Депрессивные мысли так же ушли к черту, а наклонности к самоубийству просто непросто исчезли, что не могло радовать её окружающих. Никто не мог понять, что случилось с их Мари, но только лишь, один свидетель произнесённого заклинания, знает, что случилось, и знает из-за чего это все случилось.       Мари, стала учится усерднее, а предрасположенность к тёмной магии ее утопило в себе, она каждый день торчала в выручай-комнате — для изучения новых заклятий или проклятий. Нет, Мари никогда не была за сторону зла. Она всегда была за светлую сторону. Да и подчинятся к какому-то сумасброду подобии Лорда, который мнит себя богом? Нет увольте. Он лишь подобии человека, и никогда ему не быть богом. Это змееносное подобие человека, просто был лишён любви и многого другого счастья. Вот и последствия. Люди и есть зло, поэтому даже не вправе называть Тёмного мага — злым, ведь его сделали таким люди, подростки, которые жили с ним. И не в коем случае, не оправдываю его. Он не бог, и не ему вершить правосудие над человечеством. Так же Марии и её лучшая подруга в лице младшей Уизли, начали подготовку к становлению анимагами. После рождественских каникул, все пошло не так как думали многие. Разрыв между Доном и Мари, стало, наверное, сенсацией в школе волшебства, что не могло порадовать поклонниц Дона, ну и близнецов с друзьями Мари. То, что знали Лукас и Виктор, осталось лишь между тремя Дурмстрангами (???). Лука, как только узнал об измене Дона, чуть голову ему не снёс, представляя худшее в своей голове, что могло случится с Мари, пока он в школе, а она находится в гостях у Уизли. Нет, он верил, что у неё хватит мозгов, чтобы не сотворить с собой что либо, но его подвергло в шок, то что он увидел. А изменения произошли не только внутренние, но и снаружи. Она полностью поменялась. Стала более дерзкой, более отвязной? Нет, Лукасу было приятно видеть изменения своей лучшей в своей жизни подруги, но все равно он переживал, за её ментальное здоровье, ведь после первого разрыва у неё грубо говоря снесло крышу. Что уж говорить о том, в каком шоке, был сам виновник этих изменений. Он хотел извинится и вернуть её, да, он совершил ошибку, он любил Мари, но он не мог покушаться на её невинность. Кое он считал её.       Как-то, спустя месяц, на день святого Валентина, Дон решил все же попытать свою удачу и извинится. Но, то что она ему в ответ с ухмылкой сказала, его подвергло шок. «-Мог бы и не переживать так сильно, — произнесла она, пожимая плечами и намеревалась уйти. — Почему? Я волновался, ведь тебе всего 13, я не хотел, просто посягать на тебя. — О, так ты переживал, а спросить у тебя ума не хватило? — Хватит дерзить! Я с тобой нормально пытаюсь поговорить! Я не хотел, быть насильником. — О, ну да — ну да… а как насаживать на свой член, какую-то шлюху и при этом изменять мне, это нормально?! Хотел ебаться, не сходился бы со мной, нашёл бы ту, которая тебе бы отдалась просто так. — она отвернулась от него и пошла в противоположную сторону от него. — А да, я не девственница. — она это сказала тихо, но тот смог услышать её, и поспешил за ней, схватив её за руку и развернул к себе он спросил: — в смысле? — Меня изнасиловали, в тот же день, когда ты посчитал, что я слишком юна для отношений. — она вырвала руку из его и поспешила уйти.» Какая ирония судьбы. Он расстался чтобы заняться сексом и не навредить Мари, а ее в этот день изнасиловали. Чего он больше всего и боялся. Он винил себя, может от части это и есть его вина? Да, Мари еще мала для всего этого дерьма. Но, как ему казалось, она нашла сил жить дальше, видя лишь поверхностно. Ее обновлениям не обрадовался даже отец, который теперь стал за ней следить еще сильнее, после того, как узнал немало важную информацию.

***

Что могло пойти не так 24 февраля? Хм… 23 февраля, Гарри, Рон, Гермиона и Марии сидели в библиотеке, дабы найти нужную информацию, а то есть — как дышать под водой. Они все обшарили и Мари, даже попросила разрешение в запретную секцию, и как им казалось они ничего путного не нашли. — Грейнджер, Эванс, к директору. — прогремел голос Грюма в библиотеке. Девочки от его голоса, аж подпрыгнули от испуга. *За пару часов до этого.*       Гарри, Рон и Гермиона сидели за последней партой на уроке заклинаний. Проходили Отбрасывающие чары, которые действовали как Манящие, только наоборот. Профессор Флитвик снабдил студентов подушками: дру­гие предметы, что были в классе, могли больно ушибить или даже повредить что-нибудь. Учитель полагал, что уж подушкой-то, даже если она полетит не туда, никого не пришибешь. Так-то оно так, да вышло все по-другому. Невилл, к примеру, все норовил вместо подушки запустить что-нибудь еще, раз даже самого профессора Флитвика запустил. — Послушай лучше, как Снейп с Грюмом… —Снейп сказал, что Грюм обыскивал и его кабинет? — спросил шепотом Рон и с живым интересом в глазах взма­хом волшебной палочки кинул подушку, она взвилась в воздух и сбила с Парвати шляпу. — Выходит… может, Грюм и за Снейпом приглядывает, как за Каркаровым? —Может, Дамблдор его вовсе и не просил, — ответил Гарри и задумчиво повел волшебной палочкой, его подуш­ка перекувырнулась на парте и плюхнулась на пол. — Грюм вроде говорил, будто Дамблдор позволил Снейпу испра­виться. Потому и держит его здесь. —Да что ты! — Рон расширил глаза, и очередная по­душка взмыла в воздух, ткнулась в канделябр и шлепну­лась Флитвику на стол. — Слушай, а может, Грюм думает, что это Снегг подкинул твое имя в Кубок огня? —Уж ты скажешь! — Гермиона поджала губы и пока­чала головой. — Помнишь, мы думали, будто Снегг хотел убить Гарри, а оказалось — он его спас?       Гар­ри закусил губу и поглядел на Гермиону. Снейп, и правда, од­нажды его спас… но вот что странно: Снейп ненавидел Гар­ри, точно также, как раньше ненавидел его отца, когда отец еще учился в школе. Снейп обожал его наказывать за пло­хое поведение и не упускал случая отобрать у Гриффиндора очки, предлагал даже отчислить Гарри из школы. —Мало ли, что сказал Грюм, — продолжала Гермио­на. — Дамблдор умный, Хагриду, профессору Люпину он тоже поверил, и они его не подвели, другие им работу бы не дали. Значит, он и со Снеггом прав, и Снейп, хоть он чуточку и… —Черный маг? — перебил Рон. — С чего бы тогда, по-твоему, ловцам черных магов обыскивать его кабинет? —А вот зачем мистер Крауч прикидывается боль­ным? — продолжала Гермиона, не обращая на Рона вни­мания. — Не понятно… То не может прийти на Святоч­ный бал, а то ночью забрался в замок. —Ты из-за этой эльфихи Винки Крауча не любишь, — сказал Рон и запустил подушкой в окно. —А ты несправедлив к Снейпу, — парировала Гермио­на и отправила следующую подушку в коробку. * Наше время* — Как ты думаешь, зачем их вызвали? Ладно Гермиону, там по учебе, но Мари? — Вообще без понятия. — ответил Рон. Мимо стеллажей проходил Долгопупс. — Эй, Невилл, — обратился к однокласснику Гарри, — ты случаем не знаешь, как можно дышать под водой? Ну там с помощью зелий или заклинаний? — А… Д.ДА — заикаясь проговорил тот, — есть одно растение, с помощью него можно дышать под водой целый час. Я тебе его принесу утром, перед турниром… — Спасибо Невилл, ты лучший!

***

День был холодный для февраля, но радовало, что снег растаял. Вся школа и делегация других школ, стали собираться на второй турнир. Позавтракав и подбодрив участников, многие пошли к лодкам. Приплыв к другой части черного озера, где стояли трибуны. Тут и там был слышен гам. А близнецы Уизли ходили и собирали деньги за ставки. — Делайте ваши ставки! — кричали близнецы. — Фу, какие вы противные. — сказала их сестра. Но близнецы продолжали кричать «Делайте ваши ставки.» — Четверо нырнут? — все ли вынырнут? — продолжали друг за другом близнецы. Мимо них пробежал Гарри, который до этого сбил уже и Колина и еще каких-то учеников. — Удачи, Гарри! — крикнул Фред — Мы поставили на тебя большую ставку, не облажайся! — крикнул Джордж. Гарри остановился и спросил их: — Вы не видели Эванс? — Неа, поди она уже на трибуне? — Может быть… — неуверенно говорил Гарри, но где-то глубоко у него было какое-то опасение, он чувствовал, что, что-то не так. Что, что-то случится и для него это будет крайне не приятно.

***

      Бэгмен нервно дернул плечом и вернулся к судей­скому столу, направил волшебную палочку на горло, как тогда, на Кубке мира, и произнес: «Сонорус!» — его голос тут же понесся через озеро к высоким трибунам. — Ну, что ж, наши участники готовы ко второму ис­пытанию. Начнем по моему свистку. За час они должны найти то, что у них отобрали. Итак, на счет три: раз… два-три!       Холодный неподвижный воздух огласил пронзитель­ный свист, трибуны взорвались криками и рукоплеска­ньями. Гарри, не глядя, что делают другие участники ис­пытания, скинул ботинки, стянул носки, достал из кар­мана комок жаброслей, сунул в рот и побрел в озеро. Вода в озере была ледяная и резала ноги, как будто это была не вода, а огонь. Мантия и брюки промокли, и чем глубже Гарри заходил, тем тяжелее они становились; он зашел в воду уже по колено, даже глубже, ноги немели и скользили на плоских, заросших илом камнях.       Гарри усердно жевал скользкие, как щупальца осьминога, буд­то резиновые водоросли. Зайдя в воду по пояс, он оста­новился, проглотил водоросли и стал ждать. На трибунах засмеялись. Глупо идти вот так в озеро безо всякого волшебства, глупее ничего и не придумаешь. Гарри дрожал от холода и весь покрылся гусиной кожей, холодно стоять в ледяной воде, да еще ветер треплет за волосы. На трибунах смеялись все громче, особенно ста­рались слизеринцы, свистели и улюлюкали, и Гарри ста­рался не глядеть туда.       Вдруг Гарри почувствовал, словно ему на лицо нало­жили невидимую подушку, зажали рот и нос, он судорож­но вздохнул, и у него закружилась голова. Легкие опусте­ли, а слева и справа на шее словно полоснули бритвой… Гарри схватился ладонями за шею и почувствовал под ушами широкие щели, которые открывались и закрыва­лись, словно хватали воздух — жабры! Без дальнейших раздумий Гарри сделал то, что только и можно было те­перь сделать — нырнул в воду. Глоток ледяной воды показался глотком жизни. Голо­ва перестала кружиться, второй глоток воды плавно про­шел сквозь жабры, и мозг насытился кислородом. Гарри поглядел на руки, в зеленой озерной воде они казались призрачными, а между пальцами выросли перепонки. Он изогнулся и взглянул на ноги — голые ступни вытянулись и тоже сделались перепончатыми, вместо ступней у Гар­ри отросли ласты. Ледяная вода вдруг стала просто прохладной и при­ятной и удивительно легкой. Гарри вытянул руки, силь­ным гребком развел в стороны вдоль тела, заработал но­гами-ластами и удивился, как быстро он плывет. И видел он теперь ясно и далеко, и можно было не моргать.       Ско­ро Гарри заплыл так глубоко, что уже не мог различить поверхности озера, и направился прямо ко дну. Гарри поплыл вдоль дна. Тишина давила на уши. Вода у дна была мутная, и видел Гарри теперь совсем недале­ко, футов на десять вокруг. Под ним расстилался удиви­тельный мутный пейзаж, новые виды словно выскаки­вали из темноты, по мере того, как он быстро плыл впе­ред. То вырастали целые леса черных трепещущих во­дорослей, то широкие илистые луга с редкими валуна­ми. Гарри заплывал все ниже и ниже, к середине озера, он широко раскрыл глаза и старался заглянуть подаль­ше, туда, где за серой пеленой воды смутно маячили тени. Маленькие серебристые рыбки стрелами проноси­лись мимо. Раз или два Гарри казалось, что впереди его поджидает чудище, но, подплыв ближе, он обнаруживал либо почерневшее бревно, либо ком водорослей. Других участников Турнира, русалок с тритонами и — к счас­тью — гигантского кальмара видно не было. Картина под ним сменилась, теперь, насколько хва­тало глаз, внизу простиралась долина светло-зеленых водорослей высотой фута в два, казавшихся переросшей травой. Гарри все глядел вперед, не мигая, стараясь раз­личить, что его ждет впереди по очертаниям в полутьме.       Вдруг кто-то схватил его за ногу. Гарри обернулся и увидел гриндилоу. Маленькое, ро­гатое водное чудище вылезло из водорослей, крепко схватило Гарри длинными пальцами и оскалило острые клыки. Гарри сунул перепончатую руку в карман и стал нащупывать волшебную палочку, нащупал, и тут из зарос­лей появились еще два гриндилоу, схватили Гарри за ман­тию и потащили ко дну. — Релассио! — беззвучно крикнул Гарри, изо рта у него вырвался пузырь воздуха, а из кончика волшебной палочки вместо привычных искр гриндилоу обдало струей кипятка, и зеленые гриндилоу покраснели от злости Гарри вырвал ногу из костистых пальцев и быстро поплыл прочь, через плечо наудачу посылая в чудищ новые потоки кипятка. Грин­дилоу то и дело хватали его за ноги, но он отбрыкивался и, в конце концов, угодил пяткой одному прямо в лоб. Тот ско­сил глаза, перестал грести, его приятели погрозили Гарри ко­стлявыми кулаками и спрятались в водорослях. Гарри отплыл подальше, остановился, спрятал вол­шебную палочку в карман мантии, оглянулся и прислу­шался. Тишина давила сильнее; Гарри описал круг, напря­женно глядя вдаль. Он заплыл уже очень глубоко, а кро­ме колышущихся водорослей еще ничего не нашел. Плыл Гарри долго, как ему показалось, минут двадцать. Он плыл над целой долиной черного ила, и от того, что он плыл, илистая муть приподнималась и крутилась вих­рями. И, наконец, он вдалеке услышал обрывок русало­чьей песни из яйца. На поиски даем мы Тебе один лишь час… Гарри поплыл быстрее. Впереди в мутной воде пока­зался громадный камень. На камне — рисунок: тритоны держат в руках копья и гонятся за чудовищем, по виду — гигантским кальмаром. Гарри миновал стороной камень и поплыл на русалочью песню. …Минуло полчаса — спеши! Скорей пропажу забери… Вдруг из тьмы показались очертания домов, слеплен­ных прямо из булыжников и поросших водорослями. В темных окнах виднелись лица… эти лица были совсем не похожи на мордашку русалки с картины в ванной ста­рост. Серая кожа и длинные-длинные темно-зеленые воло­сы, желтые глаза, неровные зубы, на шеях — ожерелья из гальки. Гарри плыл мимо, а они злобно на него глядели. Несколько тритонов и русалок выплыли из своих камен­ных хижин с копьями в руках и, мощно работая сереб­ристыми хвостами, подплыли взглянуть поближе.       Гарри поплыл скорее по русалочьей улице; каменных хижин становилось все больше, вокруг некоторых были разбиты сады водорослей, а у двери одной хижины даже сидел привязанный к колу гриндилоу. Отовсюду выплы­вали новые русалки и тритоны, с любопытством разгля­дывали гостя, указывали друг другу на перепонки на ру­ках и ногах и на жабры Гарри и перешептывались. Гарри завернул за угол, и его глазам предстало удивительное зрелище. На обрамленной несколькими домами площади со­бралась толпа русалок и тритонов. В середине площади высилась статуя тритона, высеченная из цельного куска скалы, перед статуей выстроился русалочий хор и пел песню участникам Турнира. К хвосту статуи были привя­заны четыре человека. Марии привязали между Гермионой и Чжоу Чанг. Еще там была девочка лет восьми с серебристыми волосами, как у Флер Делакур. Гарри решил, что это ее сестра. Все трое пленника крепко спали, склонив головы на пле­чи, у всех троих изо рта тянулись вверх тоненькие струйки пузырьков. Гарри видел, что Марии не выходят пузырьки, как у остальных пленников и что-то в районе груди сжалось, причем очень сильно. Гарри поспешил к пленникам, ожидая, что тритоны нападут на него со своими копьями, но те нападать и не думали. Толстые скользкие веревки, которыми привяза­ли Марии, Гермиону, Чжоу и сестру Флер, были из водорос­лей и очень крепкие. Гарри вспомнил о перочинном но­жике, что подарил ему Сириус на Рождество, но ножик спрятан в дорожном сундуке в замке. Дно озера в этом месте было сплошь усыпано оскол­ка ми камней. Гарри выбрал камень позазубрестей, вернулся к статуе и принялся пилить им веревку. Минут че­рез семь веревка вокруг Марии была перепилена, и Марии — по-прежнему без сознания и не дышащую — тихонько понесло течени­ем над самым дном. Гарри снова огляделся. Ни Седрика, ни Флер, ни Кра­ма. Да где ж они застряли? Почему не торопятся? Гарри подплыл к Гермионе и начал перепиливать и ее веревку. Его тут же схватили несколько пар мускулистых рук. Пять или шесть тритонов тянули его прочь от Гермионы и со смехом трясли головами. —Забирай одного пленника, — сказал один из них — и плыви… —Вот еще! И не подумаю! — выпустил пузыри Гарри. —Ты должен забрать только своего друга… другие ос­танутся… —Она тоже мой друг! — кричал Гарри, указывая на Гермиону. — И их я тут умирать не оставлю! Голова Чжоу лежала на плече у Гермионы, девочка с серебристыми волосами походила на зеленое привидение. Гарри попробовал было вырваться из рук тритонов, но те только сильнее расхохотались. Гарри судорожно принялся искать глазами других участников. Ну где же они, наконец? Может, он успеет поднять на поверхность? Времени было мало, надо было что-то делать, ведь Марии была со всем белая, а губы были синими. Он боялся, что из-за его же одержимости спасателя, может умереть человек. Не просто человек. Его семья. Его родная сестра. Он обернулся и увидел, что Седрик тоже подплывал. — Флер, выбыла из игры. — сказал Диггори. — Поторопись. Он все еще, пытался повоевать с русалками, но у него не получилось. Гермиону и Чжоу уже спасли, а из-за его синдрома спасателя, умирает его сестра. Он наконец-то одумался и решил спасти сестру Делакур и свою, во что бы это не стало. Он вновь провернул ту же махинацию, что и с Марии и начал вместе с ними плыть. Но тут, за его ногу стали тащить на самое дно, русалки. Еще одна проблема, время действия жаборослей заканчивается. Так что, время на считанные секунды. Он достал палочку и вытолкнул на вверх девушек, а сам остался сражаться с русалками. Стало тяжело дышать. Шея снова заболела, вода сно­ва становилась мокрой на вкус… В глазах стало темнеть и он вновь поднял руку с палочкой вверх и крикнул «Акцио» и его вслед за девушками выкинуло на вверх озера. Делакур младшая держала, Марии и пыталась ее вытащить на берег, пока сама она от страха ревела. Гарри подплыл к ним и стал помогать.       Вытащив девушек на трибуну, к ним сразу подбежали и друзья и мадам Помфри. Укрыв их полотенцами и пледом, напоив их бодроперцовое зелье. Все радовались, пока Гарри не заметил, что его сестра все так же не дышит и не приходит в себя. Подползая ближе к ней, он начал нащупывать на ее шее пульс. — Пульса нет. — тихо сказал он, но его услышали. — Пульса нет. — подтвердила мадам Помфри.