Напарники

С тех пор, как в департаменте полиции начал работать приезжий канадец детектив Коннор Эйт, Гэвин стал подводить и напарника, и самого себя. Налаженные дружеские отношения между мужчинами, чью схожесть постепенно стали замечать все, кому не лень, отвлекали от дел, мешали сосредоточиться. Андроид путался в документах, совершал элементарные ошибки и много витал в облаках, упуская из разговоров, порой, важные детали. В конце концов Ричарду это надоело. Он долго пытался относиться с пониманием, даже защищал от нападок Бена, который утверждал, что за такое андроиду наконец пора туда, где его ждут — на помойку. Однако, предел есть всему. Когда Гэвин запорол четвёртый отчёт, он решил разобраться: — Гэвин, что с тобой? У тебя что-то полетело? Я задолбался исправлять твои искорёженные отчёты, раньше десяти теперь не ухожу. Что это такое? Наезд. И совершенно оправданный. Гэвин не мог в ответ огрызнуться, как с другими, кто лез спросить, что с ним не так. Он и сам хотел бы знать! — Прости, — виновато опустил голову, обхватывая ее руками. — Я исправлюсь, обещаю. — Что с тобой? Я никогда тебя таким не видел. Тебя словно мучает что-то, — и Ричард был обеспокоен этим. Пусть андроидов и не одолевают эмоции, но Гэвин девиант, много перенёсший. — Нормально все. Я… — Хей, ребята! Гэвина в наглую прервал радостный голос Эйта. Человек, что всегда на позитиве и приходящий на помощь. Кареглазый обаяшечка просто. И он умел к себе расположить. Но больше всего лип именно к Ричарду! Будто медом намазано! — Рич, выпей кофе, взбодрись. Нам ещё дело сегодня поручили. Хотелось бы видеть тебя в форме, это наша первая совместная работа. И, честно, я немного волнуюсь. Наслышан о тебе, великий детектив. Хочется наконец увидеть в действии!.. Коннор много болтал, такого почти не заткнуть, но GV200 уловил главное — совместная работа. Его место занял человек. Пусть на время, но напарником Ричарда стал другой. А он… что он? Бракованная машина. Что-то неприятное зашевелилось внутри. Неприятное. Мерзкое. Он так… не хотел. — Совместная? — Ричард тоже зацепился за услышанное слово. Он с Гэвином-то не сразу привык работать. А тут другой человек. Человек! — Я не понял, они тебя просто не предупредили или решили кинуть подлянку и посмотреть, как ты себя поведёшь? Чем капитан думал вообще? — Нет, он предупреждал о каждом своем подчинённом. Я здесь уже неделю и успел сработаться с пятью людьми. И вот, очередь пала на тебя. Капитан поведал о твоём непростом характере в ходе работы. Но, думаю, я справлюсь. Другое дело, если ты не захочешь. Если это так, я немедленно сообщу об этом капитану, попросив в напарники кого-нибудь другого. Может даже андроида. Гэвин? Если что, поработаешь со мной? Прямой вопрос в свой адрес тот не ожидал. Его сбивал с ног ряд собственных ошибок, сделанных неправильных действий, предчувствия, страха… Так он и не ответил на вопрос человека. Поднялся с места и ушел, как можно дальше. — М? Чего это с ним? — удивлённо похлопал глазами Эйт. — Не знаю, — Ричард проводил андроида настороженным взглядом, не зная, что делать. С одной стороны, нужно поинтересоваться. С другой — ворошить проблемы не в его духе. — И, боюсь, он сам не знает. Но ему тоже непросто сработаться с кем-то. Он здесь очень долго и потому сразу к себе не подпускает. Сейчас… Детектив подошел к Гэвину со спины и тихо сказал, зная, что его услышат: — Я не знаю, что с тобой происходит, но если тебе нужно будет поделиться — я тебя выслушаю. По поводу поработать с другим детективом — тебе не приказывают. Ты волен решать. А сейчас, раз ты в раздрае — дам тебе время обдумать это и прийти в себя. А я пока поеду с Эйтом. Поболтать с ним, конечно, хорошо, но вот сработаемся ли мы, с учётом моего мерзкого характера — не знаю. Мой телефон включён, если захочешь присоединиться. После своей речи, не ожидая услышать ответ, Ричард отправился на выход, перед этим тайком попросив Криса оповестить его, если Гэвина совсем начнёт штормить. И не заметил, как тот посмотрел ему в след, а диод заполыхал в потоке желтизны и красноты. В его глазах, отчаянных, читалось одно, пропитанное тем же чувством: «Останься!». *** С каждым метром ближе к месту преступления на Ричарда наползала та самая корка льда, что присутствовала с ним на протяжении долгого времени. Даже вечно позитивному Эйту не удавалось её проломить. Тем более, сейчас Гэвина не было рядом, ему тяжело по какой-то причине (позже выяснит). А раз так, детектив Коннорс не имеет права облажаться. — Так, что мы имеем на данный момент? — Убийство. В парке найден труп женщины. Следы указывают на то, что ее притащили. А без сознания она была или мертвая уже, нам придется выяснить на месте, — быстро и чётко доложил Коннор после прочтения дела. — Вряд ли мы это выясним без вскрытия. А почему вообще решили, что это убийство? То, что её притащили — ещё не значит, что её именно убили. Могло быть так, что человека шарахнуло приступом в ссоре, а участники могли испугаться, не знать, что делать и потому притащили, чтобы кто-то нашёл, и при этом не палиться самим. Пару лет назад был такой нелепый случай, — не согласился Ричард. Тогда у парнишки резко схватило сердце (сердечный клапан повредился), и он умер. А его дружки испугались, что подумают на них, и оттащили тело в парк. — Больше ничего не известно? — Возможно и не выясним, но сможем отыскать спрятанное орудие преступления. Убийца, будем называть его так, изначально повел себя неразумно, оставив труп в парке, где в любом случае тот могли бы найти. Есть ведь так много способов избавиться от улик. А история со случайностью довольно занимательная. И смех, и грех, — подметил последнее Коннор и едва заметно улыбнулся. Планшет в его руках потух, с делом он ознакомился и свернул его. — Судмедэксперт уже в пути, как и мы. Если прибудет раньше нас, сможет сказать что-нибудь занятное. — Ну да. Тем более, мы и сами труп пока не видели. Могло быть такое, что его оставили специально. Маньяки-показушники это любят. У нас в Детройте много чего бывает. Они прибыли раньше судмеда, однако, в криминальном происхождении трупа сомнений не осталось. Жертва была заколота. И точно не ножом. Это было что-то длинное, тонкое и круглое. И чтобы таким заколоть — нужно быть сильным физически. Или же толкнуть на торчащее орудие. — Как думаешь, жертву проткнули или толкнули? — подтвердил догадки Коннорса Эйт, присаживаясь перед трупом. — Рана не свежая. Она пролежала здесь ночь. — Да. Крови нет совсем, — Ричард огляделся. — Даже в местах волочения. Значит, труп истёк кровью либо на месте самого преступления, либо в средстве перевозки. Женщина плотного сложения, просто так её сюда не притащишь. Особенно, если ты сама не слишком сильная девушка, — заключил он, пинцетом вытащив из-под руки трупа сломанный ноготь со следом крови. У жертвы ногти короткие — точно не её. — А вот и первая улика, — победно улыбнулся Коннор. — Преступники нынче с нарощенными ногтями работают. — Если ты девушка, то да. Ричард примерил обломок к своему пальцу (но не прижимая к нему, чтобы не смазать ДНК). Правда, этим он спровоцировал смех коллеги. — Хочешь себе такие же, а, Коннорс? — спросила после лёгкого приступа смеха Мирен, прибывший судмедэксперт. — Убийца — девушка от двадцати-до двадцати пяти лет, с хорошим заработком, скорее всего, офисный работник, — игнорируя смешки коллег, вынес вердикт детектив, плотно изучив ноготь визуально. — С учётом демографического состава населения и уровня безработицы в городе, более двух третей населения можно исключить из списка подозреваемых. Что уже неплохо для первого залпа. — Отдай ноготь, умник, пока ДНК не запорол, — попросила Мирен и, надев перчатки, забрала улику сама, кладя в пакетик. — Итак, — тут же поменяла интонацию, в которой сквозило веселье, и перевела взгляд на Коннора. — У тебя новый напарник? Как ты мог бросить нашего старенького андроида! — Нового напарника выдал капитан, в добровольно-принудительном порядке, как всегда и делает. Да и надо показать гостю, как мы здесь развлекаемся. А Гэвин… Что-то его штормит, так что трогать я его не стал. Пусть в порядок себя приведёт. После того штурма у меня самого огнестрелы болят, — кратко ответил Ричард на всё, что хотел ответить. Остальное же не должно никого волновать. И раз Крис ничего не сообщал, значит, всё нормально. Во всяком случае, внешне. Но он даже не представлял, что на самом деле творится. Какой страх сидит в андроиде. Как он откровенно боится потерять человека, делающего его живым. Настолько сильно, что все настройки летят к хуям, а работоспособность снижается на 40%. *** Конец рабочего дня наступил ещё час назад, остались лишь те, кто по расписанию сегодня дежурит. И андроиды у стойки. Гэвин, сидя за рабочим столом Ричарда, так и не дождался его прихода. И, не думая о том, что его могло так задержать, решил просто отправится к нему домой. Дождаться там. Не важно, сколько предстоит проторчать под дверью. А детектив притащился домой только поздно вечером. Предварительный отчёт он решил написать сам, чтобы не трогать Гэвина. Которого так и не нашёл в участке, хотя искал. Впрочем, единственное место, куда он мог беспрепятственно уйти и никому не сказать — могила Хэнка. По которому наверняка всё ещё тоскует. Ричард поехал домой, собираясь принять душ, обработать раны и отрубиться спать. Он устал и почти не смотрел перед собой, когда вышел из лифта. А увиденное перед своей дверью заставило сразу проснуться. — Гэвин? Что ты здесь делаешь? — Ричард сразу же подлетел к андроиду, сидящим у его двери, словно забытый пёс под дверью. Аж сердце защемило. — Привет, — тихо произнес, не поднимая взгляда. Смотрел на собственные руки, и не решался посмотреть на напарника. Что-то в нем протестовало, он страшился. — Можно к тебе? — Конечно. Вставай, — Коннорс протянул руку и помог подняться на ноги, хотя и прекрасно знал, что помощь не требовалась. Открыв дверь, он впустил Гэвина первым, а после зашел сам, запирая дверь. Теперь они одни, смогут поговорить. В том, что андроиду это нужно — никаких сомнений. Вопрос в другом — что могло так сильно его раздавить? Ведь самое худшее, в виде смерти лейтенанта, он уже пережил. — Ты прихрамываешь на одну ногу, — заметил наконец GV200 и нахмурился, — что случилось? — Я прихрамываю со дня штурма торгового центра. Мне тогда тоже прилетело, но за всей суматохой я и забыл. Да и тебе тоже было некогда. Хотя, мне казалось, ты и так знаешь, просто вопросов не задаёшь. Ладно, это может пойти к чёрту. Рассказывай, что с тобой? — Да, наверное, — неуверенно ответил Гэвин. Перед глазами слегка рябило, высвечивались ошибки, мешая настроиться на разговор и жёстко тормозя. В голове Коннорса, видя безуспешные попытки несчастного андроида настроиться на разговор, не нашлось идеи получше, чем подойти и обнять. Должно помочь если не успокоить, то настроить на лучшее точно. Видеть Гэвина таким потерянным — отвратно. Ряд новых оповещений нагружали систему. Гэвин тонул в них, не мог убрать все разом, а сенсоры настраивались на прикосновения человека. Он желал как можно больше внимания. Не только зрительного, но и физического. — Прости за весь пиздец, что я учудил. Я этого не хотел. Этот Коннор… он вызывает у меня одни негативные чувства, я с ними не справляюсь. Как и с мыслью, что тебе он в напарники годится лучше, чем я. Первую половину Ричард ещё понимал, но на второй понимание исчезло. Какой Коннор? Какие напарники? — Ты сейчас о чём? Причём здесь Коннор? Что вы с ним не поделили? — Кроме того, что подлизывается к тебе и вы с ним милуете — нихуя не сделал, — теперь в голосе андроида слышалось нескрытое раздражение. Но он не отстранился. Тяга к человеку сильнее… ревности? Да, это слово более подходящее к описанию всех его неприятных ощущений. — Стоп! Ты ревнуешь меня к нему?! — сказать, что Ричард опешил — ничего не сказать. Он даже отстранился, глядя в лицо андроида: обиженное, раздосадованное, огорчённое. — Ты серьёзно? Гэвин, да что за глупости? Мы просто общаемся, как коллеги. И я не собираюсь брать его к себе в напарники вместо тебя. Да и к нам он лишь на время. — Я располагал тебя к себе на протяжении двух месяцев, а этот мистер улыбашка-обаяшка за одну гребаную неделю! — Если бы ты не напомнил мне, что я человек, а не ходячий кусок льда, то даже Коннор не смог бы со мной сблизиться. Ты научил меня подпускать к себе хоть кого-то, — Ричард оглаживал его по виску, а после вдруг поцеловал в лоб. И только тогда он заметил, что выше андроида. Обычно он не придавал значение разнице в возрасте. — И вообще, сегодня он узнал насколько мерзким характером я обладаю. Думаю, завтра его поставят с Беном. А ты приходи в себя, потому что я намереваюсь взять тебя завтра на опрос. Слышишь меня? — и он снова поцеловал в лоб. К заботе, сквозящей в интонации человека, прибавилась нежность. Его ласковые поцелуи и бережные объятья успокаивали взбесившиеся сенсоры. А после запуска обновления сошли все высвечиваемые перед глазами ряд оповещений и ошибок. Гэвин прикрыл глаза и поддался желанию обнять в ответ. Цеплялся за человека, как за свое спасение. Крепко, отчаянно… И ощущал как тёплые руки прижимают к себе, и никому отдавать или бросать не собираются. Их обладатель рядом. Держит крепко. Раньше и подумать было нельзя, что он сможет привязаться к кому-либо ещё после самой страшной потери в его жизни. Но нет. На его голову свалился Ричард. Спасший его от свалки, грубый кусок айсберга, который тоже изменился под его воздействием. Стал чуть мягче, чуть общительнее, теплее. И за эти качества цеплялся засранец Коннор! Упырь ходячий! Гэвин слегка отстранился, начиная чувствовать что-то похожее на смущение после долгих объятий. И ведь на сей раз Ричард даже не пьян. Он обнял не под воздействием алкоголя, а потому что САМ захотел, показывая тем самым, свое волнение и привязанность. Они оба встряли, раз так сильно друг к другу прикипели. — Короче, кхем… извиняюсь еще раз. Я исправлю все свои косяки. И больше меня не заштормит, как ты изъяснялся. Обещаю. Вместо ответа мужчина склонился над андроидом и без промедления поцеловал, ласково гладя по щеке. Чтобы показать, что точно не собирался уходить или кому-то отдавать. Прижал к себе сильнее, чуть собственнически, но больше… нежно, и продолжал целовать, добавив немного больше настойчивости. Пусть тело едва реагировало, но душа и разум Ричарда радовались — это многое говорило. Холодной глыбой он был не только из-за своего характера, но и из-за полного отсутствия каких-либо глубоких чувств. Обычная похоть была ему чужда. Таких людей называли асексуалами, которых не привлекал ни женский пол, ни мужской. Они отвергали само понятие «секс». Но некоторые из них верили в платоническую любовь, и такую вещь, как привязанность. Возможно, это именно то, что так сильно стал испытывать к устаревшему андроиду Ричард. Никакого желания тащить в постель и ебать во все существующие щели. Только ласка с помощью поцелуя и объятий. Сам андроид тоже не будет выносить мозг за его холодность, ведь ему не знакомо желание тела. Именно поэтому они могли просто целоваться. Разве что, Ричард позволил себе нырнуть рукой под форму и приласкать спину. Большего и не нужно. И Гэвину это нравилось. Да так сильно, что скин забарахлил. Ричард это понял по отсутствию гладкости и ощущению пластика под ладонью в некоторых местах. Второй рукой он поймал руку Гэвина и периферическим зрением, не прерывая поцелуй, увидел невероятное. Оно заставило оторваться от губ андроида и уделить полное внимание переливу синевы и полностью сошедшему скину, до запястья. Едва теплая, мягко пульсирующая и завораживающая своим состоянием. Будто подключиться пытается… к тому, что невозможно. Но упорно желает. Ричард стащил с себя футболку и положил оголённую руку на свою грудь, за которой билось сердце, издавая толчки, похожие на те, что издавал насос Гэвина. И стоять перед ним так — одна из самых интимных вещей, которые Ричард мог себе позволить. Они почти одинаковой температуры. Человек не намного теплее и всё же будто опаляет жаром. — Я еще такого не испытывал, — почти шепотом произнес Гэвин и положил на оголенную грудь вторую ладонь, скин на которой сходился неровным слоем, как в первые раз. И внешне, помимо ярко горящего виска, в нем все видится спокойным. Но внутри настоящая буря эмоций, половину которым он и названия не мог дать. Они новы… ведь правду сказал, так сильно его никогда еще не накрывало. — Что ощущаешь? Тебе приятно? — спросил Ричард, оглаживая пальцами висок, хотя и понятия не имел, что могут чувствовать андроиды при таком контакте. — С ума не сходишь? — Отчасти, — ответил тот на последний вопрос, коротко улыбнувшись, и осторожно погладил по груди, кончиками пластмассовых, горящих голубым сквозь прощелины, пальцев. — Мои сенсоры стали очень чувствительны. Они реагируют так на твои прикосновения. Сейчас. — Это нормально. Моя кожа тоже становится чувствительнее. Всё же андроиды делались по образу человека. Понять их физику несложно. — Нервы передают сигналы быстрее. Мне тоже приятно. Я и забыл каково это. — Каково чувствовать? — уточнил Гэвин и остановил ласку, заглядывая в глаза цвета расплавленного серебра, что в его присутствии утратили весь свой холод. — Да. Чувствовать, привязываться, да и просто целовать кого-то. Это было очень давно и так же давно закончилось. Смешно прозвучит, но у меня и секса никогда не было. Ты первый, кого я так близко к себе подпустил. — Серьёзно? — брови андроида взлетели вверх. Момент с признанием отсутствия секса удивило как ничто другое. — Вообще ни разу? Даже мыслей не допускал? — Почему же, я попытался. Но в ответственный момент у меня просто не вставал. Я хотел попробовать, мозгами, но моё тело отказалось. Уже потом, много позже, врачи рассказали, что из-за тириума в крови, опять же, моё половое влечение, и в принципе гормоны, которые за него отвечают — подавлены. Если я и смогу кого-то возжелать, то только мозгами и душой. И первый кто попал в этот список — стоит сейчас передо мной. Таким образом Ричард рассказал свою последнюю тайну. Больше секретов у него не осталось. Всё остальное — производное. Буквально душу распахнул. И не перед живым человеком, а перед машиной. Живее всех живых. — Такое чувство, будто мне в любви признались, — тихо пошутил Гэвин, разбавляя серьёзность и притупляя свое смущение с новым потоком ошибок. Жаль, не мог приостановить работающий на пределе насос, качающий тириум. И Ричард услышал его звук. Так похожий на биение сердца. Соблазн почувствовать этот пульс своей рукой был просто непреодолимым. Потому ладонь сама легла на грудь, где заходилось механическое сердце. Оно билось так быстро, слово обладатель… — Ты так взволнован? — Да, черт возьми, я взволнован! — чуть повысил голос Гэвин и охренел от него, чуть покореженного. Чувства его точно сломают к хуям собачим. И завышенный голос — всего лишь защитная реакция. Признавать столь необычные, глупые и смущающие вещи — не так-то просто. — Блядь. — Тише, — ласковый шёпот успокаивал взвинченные провода, сигналы от них не бились так бешено в разуме андроида, вызывая очередное сборище ошибок. — Всё в порядке. Сложно быть равнодушным, когда кто-то открывается перед тобой. Не бойся. Я тебя пойму, даже если ты сам себя не понимаешь. Только скажи, если ты запутался. Я помогу. GV200 молча кивнул и по-человечески поджал губы. Раскрывать постепенно свои… чувства, все равно что открыться перед взором человека в своем истинном облике. Это слишком личное. И, пожалуй, он готов был разделить это романтическое дерьмо с Ричардом, который повёл его в свою спальню и уложил на кровать. Его ноги уже устали за сегодня. Но раздеть всё ещё полностью одетого Гэвина никто не собирался. Руки ласкали только сверху и не больше. Сам Гэвин мог воочию наблюдать за поднимающимися и опускающимися рёбрами. Реакция давала понять, что человек тоже немного волнуется. Но чуть меньше, чем андроид, которому в принципе ново абсолютно всё, что сейчас происходило. И, безусловно, ему льстил тот факт, что Ричард не может от него оторваться. По чуть-чуть, но пытался прикоснуться. Иначе мог просто лечь в постель и отдохнуть. Но нет, он уложил Гэвина рядом с собой, сам лег на бок, подпирая голову рукой, смотрел на него, а свободной поглаживал, и будто ребенок любопытствовал. Искал на его теле и во взгляде признаки новой реакции. Гэвин тоже наблюдал за ним. Ему и раньше удавалось увидеть Ричарда без одежды, еще в первый такой опыт он молча составлял маленький личный отчет о напарнике. И во внешности проглядывались, помимо красоты, свои недостатки, главными из которых стали шрамы. Разной длины, разной формы, в разных частях тела. От пули, от ножа или другого колющего предмета. Жизнь полицейского не легка, и без риска не обходится. Удивительно было бы другое — не иметь никаких увечий на теле. — Что ты так на мне разглядываешь? — поинтересовался мужчина, тоже наблюдая за его глазами. За тем, как его изучают. Было необычно чувствовать себя объектом пристального внимания. — Что-то интересное увидел? — Помимо ушибов, синяков и гематом, ничего нового. Все неизменно, красавчик со шрамами, — подмигнул Гэвин, возвращая свой стиль общения, но неловкость все еще сидела в нем, где-то глубоко. — Весь я, — усмехнулся тот и наконец прекратил лапать андроида, что так и лежал на его кровати одетым. — Ладно, подай мне аптечку. Надо огнестрелы свои полечить. — О, отлично. Я с радостью полечу твои боевые отметины, — вызвался Гэвин, не желая слушать какие-либо протесты. — Но перед этим — где моя одежда? — в наглую вдруг заявил. Засранец настолько привык бывать в доме Коннорса, что начал считать одолженные вещи — своими. — На стуле в углу. Где ей и положено. Но ему нравилось это. И что Гэвин приходил в себя после случившегося. А было ему не просто. Однако сейчас захотелось даже шпильку кинуть в ответ. — Могу прикупить тебе костюмчик горничной. Чтобы точно был твоим. — Ха-ха. Смешно, извращенец, — кисло улыбнулся андроид и показал средний палец, прямо в процессе раздевания, забавно подпрыгнув на одной ноге для поддержания равновесия в момент снятия штанов. — И хватит так смотреть на меня пристально. Здесь тебе не бесплатный стриптиз. — Нет, но сейчас ты показываешь мне именно его, — парировал Коннорс и продолжил вглядываться. Тело совершенно не отличалось от обычного человеческого. И выглядело вполне притягательно. Если не возбудиться, то оценить точно можно. — Особенно с этим пальцем, который так и просится в твои доступные отверстия. — Доступные отверстия? — переспросил ахуевше. — Ага. Значит, так это теперь называется. И как ты думаешь, сколько у меня отверстий? — Не имею представления, — честно признался Ричард. У последних моделей ничего подобного не было, за исключением тех, кому в целом полагалось их иметь. Но Гэвин — старый. А значит, его разработчики могли ещё не экономить на дополнительных органах. — То, что у меня есть половой орган, ясно и без слов, — сообщил Гэвин, надевая сначала футболку. — Вопрос, помучились ли разработчики над задним проходом? — Вот ты мне и скажи, — разобраться в устройстве андроида — задачка для исследователя, которым Ричард был с детства. Вместо ответа Гэвин решает показать. Чисто ради демонстрации, которая лишь позже, при осознании того, какой пиздец он творит, начала смущать — он снял трусы и наклонился, оттягивая ягодицы. Сфинктер присутствовал. Такой же, как у человека. — Ого! — воскликнул поражённый Ричард и сразу же подобрался ближе, чтобы посмотреть. Внезапно. Скорее всего там стоит какая-то металлическая трубка, но выглядело впечатляюще своей человечностью. — Вот это да. Сходство просто как настоящая. Обалдеть. — Только не смей засовывать пальцы мне в задницу, чтобы проверить, как там внутри ощущения, — стыдливо добавил GV200, прочувствовав весь трешак после своего действия, и поспешно натянул трусы. А за ними и штаны. — Я далеко, можешь не бояться, — успокоил человек, хотя ситуация та ещё — он изучающе разглядывал голую задницу напарника-андроида. Докатились. — Хотя, попробовать я бы хотел. Тем более, ты по-любому чистый. От комментария Гэвин решил воздержаться. Вместо этого нашел аптечку и вернулся в постель. — Раздевайся полностью. На ногах тоже лютый пиздец должен быть. Коннорс уже успел позабыть, что половина одежды всё ещё на нём. Ещё бы, когда андроид показывал свой голый зад — сложно помнить о таких мелочах. Мужчина послушно стянул с себя штаны и носки. На внешней стороне бедра красовался нехилый пулевой след, пусть и подживающий. — Хоть бы обработал и перевязал как следует, — тут же начал отчитывать андроид, — на второй ноге и вовсе растяжение связок. Ты совсем дебил? Как вообще передвигался? — Отвлёкся на раненного тебя. Не до этого было. А потом и вовсе было некогда. Наш медик обработал кое-как и всё, — по типичному отмахнулся Ричард. Пока он не выведен из строя — всё в порядке. — У тебя целая неделя была на восстановление, придурок, — уже тише буркнул, начиная обрабатывать раны. Начиная с самых плачевных. Его аккуратные движения исключали боль. — И она пошла на пользу. Просто не забывай о том, что моё восстановление проходит в разы медленнее, чем твоё. Касания рук Гэвина оказались не просто безболезненными — они были приятны. Не сравнены с медиками. Те знали свою работу, но, по большему счету, им было плевать, насколько приятна или болезненна может быть обработка. Главное — эффективность и исключение ухудшения состояния путем своих действий. Гэвин же комбинировал одно с другим. А возможно, все дело в самом… «человеке». Насколько ты ему доверяешь. И на сколько он тебе приятен. Тогда и чувствуется все иначе. Немного неприятно оказалось лишь в момент перевязки. А стоило делу дойти до втирания мази — Ричард реально кайфанул. Особенно когда ему позволили лечь на спину и Гэвин начал осторожно мазать живот и бока. Он прикрыл глаза. Рот сам приоткрылся в тихом выдохе удовольствия. И даже какого-то облегчения. Уходила боль. — Да, Гэвин… Как здорово… Хорошие руки. — Бля, вот не надо тут блаженствовать так, будто я тебе надрачиваю. — Не. Это лучше, чем дрочка, по-любому. И вообще, дай покайфовать. — Тогда кайфуй молча, не сбивай мне системы, — все ещё бурчал андроид. А как закончил, просил вновь подняться. Осталось дело за последним — спина и поясница. — Ничего я тебе не сбиваю. А-ах… — еще громче застонал мужчина, когда руки андроида коснулись спины. Расслабление приятно до невозможности. Он и не думал, что мышцы были так напряжены. — Да блядь, Ричард! — едва не зарычал на него андроид и пальцы, после услышанного стона, сами дернулись со сбоящим скином. — Заебал. Я возьму носок и заткну тебе рот им. — Да что тебе не нравится? Не обращай внимания и всё. Обычное дело. — Нихрена не обычное. Я себя странно чувствую, когда ты стонешь от моих рук. И пластик оголяется на них! А потом остается мазь там, где ей не следует быть. — Ещё скажи, что ты возбуждаешься, ага, — шутливо заворчал Ричард. — Потом помоешь руки да и всё, в чём проблема? Мыло не на замке. — Легко тебе говорить. Я могу находиться под водой, когда скин покрывает мое тело. Но без него это немного опасно. Может произойти замыкание. А я, повторюсь, — на пальцах андроида вновь появился скин и он домазал участок у правой лопатки, — из-за твоей реакции у меня сбоит скин. Соответственно, мазь попадает на пластик. — Возьми влажные салфетки. Когда процедура подошла к окончательному завершению, Коннорс почувствовал легкое разочарование. Так не хотелось лишаться прикосновений своего андроида… Но массаж закончен и с этим пришлось мириться. Разве что можно попросить его просто помять тело без крема. Но это уж совсем нагло. Так что просить не стал. Да и Гэвин не обязан… — Спасибо. Было очень приятно. Я сейчас просто отдамся в объятия сна. — Нет, стоять, — тормознул его Гэвин и вернулся, как только убрал аптечку на место. — Когда в последний раз ты ел? — Эм… — пришлось повспоминать, прежде чем ответить. — Утром. Дел было полно, а там и забыл. Да и напомнить было некому. Обычно ты был моим звоночком. — Тогда отмена сна. Сначала набьешь желудок. — Я набью его завтра. Ты так меня расслабил, что я больше ничего не хочу, — ответил Ричард с зевком. После первого тут же пошел второй. А как расправил постель и залез под прохладное одеяло — третий. На губы сама напросилась слабая улыбка, когда Гэвин сел рядом, кладя руку ему на грудь, через одеяло. — Это неразумно. — Неправда. Набитый желудок портит качество сна. Лучше я лягу спать сейчас, — возразил Ричард и положил свою руку поверх его. — Будешь ложиться спать — возьми плед. Ты всегда его забываешь. — Да, потому что не замерзаю по ночам, — усмехнулся Гэвин, и решил, сразу как убрал оповещение об ошибке, испробовать метод Ричарда — наклонился к нему, целуя в лоб. — Спокойной ночи. — Спасибо, — снова улыбнулся тот, почувствовав себя любимым. — И тебе спокойной ночи.