Колючка

      В это время года тропический лес превращается в цветущий и пахнущий рай, с множеством грибов, ягод и ярких плодов, которые можно с удовольствием съесть.       Увы, но многие только один раз в своей жизни.       Сколько бы лесные стражи не предупреждали, сколько раз Тигнари не читал бы нотации родителям маленьких детей, чтобы не пускали своих малышей в лес одних.       Никогда такого не было, и вот оно снова.       Тигнари устало потирал виски, прижав уши к голове. Голова гудит, все дозорные заняты патрулями, из которых обязательно притащат одного-двух отравившихся детей и их охающих родителей.       И все как один, твердят одно и то же.       «Господин лесной дозорный, мы не знаем как так вышло! Мы отвлеклись всего на секунду»       И из-за этой секунды Тигнари уже которую неделю работает сверхурочно и безбожно перерабатывает.       Болеющие дети уже стали привычным делом, если бы не один маленький нюанс.       Лечить их в этот период помогает одно незатейливое растение. Джантак. Небольшой полукустарник, у которого все части растения полезны и являются лекарственным средством от бóльшей части детских проблем.       От запоров, и поносов, и от кашля, и в качестве хорошего источника витаминов для болеющих, жаропонижающее, от язв, гастрита, и даже от геморроя.       Чудо, а не растение. Казалось бы, такое полезное растение должно продаваться и выращиваться на каждом углу.       Тигнари тоскливым взглядом окинул почти опустевшую банку с запасами сего дара природы, и ещё больше приуныл, понимая, что послать за новыми некого, кроме себя самого.       Вот и остались они с этой дилеммой один-на-один.       Почти пустая банка смотрела на Тигнари, Тигнари смотрел на неё.       Искра, буря, нужно идти в пустыню.       Главный минус джантака в том, что этот полукуст произрастает в пустынях, на сухих пустырях и в высушенных руслах рек.       Из-за навалившегося потока работы, Тигнари совсем замотался и упустил момент, когда ещё «меньше половины» звучало бы позитивно.       Запаса хватит, в лучшем случае, дня на четыре, если постараться, хватит на пять, не больше. За это время нужно успеть добраться до пустыни, отыскать растение, собрать его, и так же успешно вернуться обратно, чтобы подготовить сырьё для применения.       Учёный стукнулся лбом об стол и захотел, как дети у него на лечении, заплакать.       Жаль, что ему не три года, да и мамы рядом тоже нету, поэтому слёзы отменяются.       Пустыня — враг опасный и непредсказуемый. Тратить время не хотелось, поэтому ученый встал из-за стола, похлопал себя по щекам, убедился, что мешки под глазами ещё не превратились в настоящие мешки, и схватив свои записи-инструкции, направился к месту проведения внепланового собрания.       Собрать удалось всего пару человек, в числе которых была и Коллеи, выбирать не приходится.       Все дозорные выглядят уставшими и измученными.       — Не буду забирать у вас много времени, — Тигнари прокашлялся и опустил глаза на свои записи, — работы много, лекарств мало, поэтому я оставляю вам это.       Ученый вручил письменность Коллеи, та пробежалась глазами и немного растерянно подняла взгляд.       — Наставник, это…       — Да, это инструкция, что делать «если…». Я уверен, вы справитесь. А я отправлюсь в пустыню, соберу джантак и вернусь.       Повисла неловкая пауза, после которой лесные стражи закивали, что свою задачу они уяснили.       Взяв с собой Коллеи и ещё одного человека, для подстраховки, Тигнари подготовил всё, что могло бы им от него понадобиться, подписав всё и убедившись, что даже если внезапно все плесенники округи решат свалиться с неба, вместо дождя, всё пройдёт спокойно и безопасно.       Осталось собраться. Пустыня не простит ему, если он заявится туда в своих обычных вещах и сварит его в собственном соку.       Тигнари достал походную сумку, собирая себе все необходимые для сбора джантака вещи, пропитание и, естественно, воду. С запасом, чтобы точно не пострадать от обезвоживания. На всякий случай, ученый взял с собой ещё кофту. Ночи в пустыне очень холодные.       Сборы, в столь недружелюбное место, Тигнари закончил переодеванием. Сменив свой привычный вид на легкий, светло-бежевый комплект из брюк и свободной рубахи, а на голову надел шляпу, чтобы скрыться от палящего солнца.       Убедившись, что лук и стрелы в порядке, Тигнари смиренно отправился в дорогу.       Путь не близкий, времени не так много, да и надолго оставлять лес Авидья не хотелось бы.       Тигнари старался не отвлекаться на то множество растений и грибов, что ему попадались. Задачка не из легких, но завязав волю в кулак, он всё же удержался от соблазна взять на изучение всё это буйство флоры.       Дорога казалась вечной, но, на удивление, никого по пути он не встретил и смог беспрепятственно добраться до Караван-рибата.       Стена Самиэль, при одном взгляде на нее, вселяла в Тигнари тоску. Эта стена отделяет его от тонн раскаленного песка, абсолютно не милых скорпионов и ещё менее милых пустынников, для которых одинокие путники, забредшие в пески — находка дня.       Тигнари принял решение: переночевать здесь, а рано утром отправиться за стену.       Сон к путешествующему никак не шёл, не помогало абсолютно ничего, ещё недавно он был готов продать душу за то, чтобы пару часиков поспать, а сейчас, как назло, всё словно создано для его страданий. Только спустя несколько мучительных часов, Тигнари смог заснуть. Проснуться пришлось всё равно ко времени, сонливость одолевала его и почти валила с ног, но переборов её, Тигнари поел, вдоволь напился, обновил свои запасы еды и воды, и, тяжело вздохнув, двинулся дальше.       Солнце только-только пытается встать, и учёный отметил, что сейчас температура идеальна. Не слишком холодно, но и в меру тепло.       К сожалению, солнце встало очень быстро и Тигнари оказался среди бескрайних просторов песка один-на-один под его гнетущими лучами.       Шляпа и легкая одежда делали для своего носителя все, что могли, а то, что было взято сверхнормы его потребности в воде, оказалось на его лице. Освежиться помогло, но совсем не на долго.       Тигнари едва брел по песку, стараясь внимательно следить, чтобы не пропустить нужное ему растение.       Но колючки всё не появлялись, а песок всё не заканчивался.       Тигнари невольно сравнил себя со слаймом, кажется, его мозг, в него скоро и превратится.       Он хотел найти укрытие от солнца, чтобы не ходить в самый солнцепек, а пустыня, видимо, желала ему скорейшей смерти и средней прожарки с золотистой корочкой.       Тигнари посмотрел на право, увидел только дюны.       Слева, вау, песок ровный.       Впереди, не может быть, снова песок!       Позади всё ещё песок.       Куда не глянь везде только песок, песок и песок.       На секунду, в голове промелькнула мысль притвориться жуком, в надежде, что его отец найдет его и вернет обратно в лес.       Повезло лишь в том, что Тигнари наткнулся на довольно многочисленную поросль джантака.       Радость закончилась во время сбора.       Листья-колючки безбожно пытались не поддаться в лапы собирателя, но у Тигнари есть опыт и ножницы. Собрав в разные емкости разные части растения, Тигнари принялся собирать манну, которая находилась на стеблях кустарника.       Хотелось выть, было невыносимо жарко и у Тигнари начала сильно кружиться голова, а выпитая вода никак не помогала в спасении от этого.       Всё собрано, даже немного больше, чем планировалось. Осталось только выбраться из этой духовки. Поднявшись с колен, учёный упал обратно на раскаленный песок и обнаженные участки кожи, которые коснулись поверхности земли, больно обожгло.       Сейчас самое пекло, у Тигнари болит голова и, кажется, нет сил двигаться, что ещё хуже, его не соображающая голова даже с картой, с его собственными отметками не могла понять, откуда он пришел и как вернуться обратно.       Следы пропали, а вспомнить как точно выглядела кучка песка, мимо которой он проходил, сил не нашлось.       А вот это уже плохо.       Солнце добьет его раньше, чем кто-либо найдет его.       Перед глазами плывет, надо идти. Нужно найти дорогу обратно. Кажется, если Тигнари пойдет в сторону вон той кучи этого чертового песка, он пойдёт в сторону деревни Аару.       Ноги с трудом держали его, а от головокружения, путник неоднократно падал, обжигая ладони о песок.       Лучше уж пустынники, чем пробыть здесь ещё хоть пять минут.       Через пять минут Тигнари понял, что окончательно сбился с пути. Дышать стало тяжело, руки начало бить легкой дрожью, а ощущение накатывающей тошноты закрывало крышку гроба над ним.       Лесной страж смог найти лишь небольшую тень от каменного выступа и без сил рухнул в ней. Хватая ртом воздух, пытаясь перевести дух, а мозг в рабочее состояние, Тигнари не смог даже подняться с песка, который хотя бы не обжигал его лицо. Хотя ощущение песка под одеждой ему совершенно не нравилось.       Надо было плюнуть на все, взять на себя больше работы и отправить кого угодно вместо себя. Правда не факт, что они бы узнали нужное растение, и уж тем более не факт, что собрали бы с него всё, что нужно и правильно.       А кто-то же умудряется здесь жить, растить детей и ходить босиком.       В этом ужасе растаяли бы даже туманные цветы. Молодой мужчина изо всех сил старался сохранить сознание, последнее, что он помнит, это встревоженный голос так близко возле себя.       — Тигнари! Открой глаза! Посмотри на меня!       Кажется голос говорил что-то ещё, но то звучало так глухо, что он не смог разобрать слов безвольно повиснув в чужих руках.

***

      Пробуждение оказалось приятнее. Он лежал в помещении, на лбу у него покоилась мокрая ткань, которая давала прекрасное чувство прохлады.       — Наконец-то ты очнулся.       Кое-как собрав глаза в кучку, вместо отвратительного песка Тигнари увидел кое-кого более привлекательного.       — Сайно…       — Что ты делал один посреди пустыни? — Его голос звучал серьезно, строго, но встревоженно.       Тигнари кое-как сел, тут же получил чашку со свежей водой, которую он выпил залпом.       Пожалуй ему очень сильно повезло, что его нашел Сайно.       Тигнари шел правильно, но дойти не смог. Он совсем немного не добрался до дороги к деревне, его едва бредущего заметили дети и рассказали первому попавшемуся взрослому, которым, к счастью, оказался Генерал Махаматра.       Тигнари позволил себе опустить подробности и лишнее беспокойство, но объясниться пришлось.       Сайно вызвался сопроводить его обратно, чтобы убедиться, что он доберется домой. Отказываться смысла не было, с Сайно пустыня превращалась в песочницу.       Идти было тяжело, тошнота и головная боль то накатывали, то отпускали, но надёжное плечо Сайно всегда было рядом, если ему становилось плохо.       Небольшой отрезок пути, по настоятельному требованию, сумка и сам Тигнари перемещались силой одного Генерала Махаматра. Надёжнее транспорта Тигнари не надеялся найти.       Лес встретил Тигнари приятным, знакомым климатом и взволнованными лесными дозорными, которые, заметив рядом со своим главным Сайно, постарались слиться с растительностью.       Растения доставлены, Тигнари не съели жуки, дети и их родители получили лекарства. Всем спасибо, все свободны.       Но Сайно решил остаться в Ганхарве на пару дней, убедиться, что с Тигнари всё в порядке.       «Незаметно» следуя за Тигнари, он не спускал с него глаз, пока Коллеи старательно пыталась перебороть волнение и некий страх, чтобы заговорить с Генералом Махаматрой.       — Что ты так на меня смотришь? Я в порядке, остыл, полежал, не нахожусь на солнце, моему здоровью ничего не угрожает.       На улице уже ночь, а Сайно все неймется. Когда он резко сократил между ними расстояние, Тигнари быстро понял — скучал.       Прижав к себе, жадно целуя учёного в губы, Сайно пытался напиться этим поцелуем, как Тигнари водой после перегрева.       Лесной страж на поцелуй ответил, но отстранил его от себя, чтобы передвинуться ближе к кровати.       Приглашать Сайно никогда не нужно, он приходит сам.       И сейчас, вжимая тело под собой в постель, жадно расцеловывая бледную кожу, обжигая своими горячими руками, Сайно не спрашивал разрешения.       Тигнари сдался без боя, прижал к голове уши, доверчиво подставляясь в надежные руки.       У них давно не выдавалось момента провести ночь вместе, они оба голодны, они оба хотят одного и того же.       Поцелуи, укусы, Тигнари почти потерялся под напором ласк Сайно, который получал особое удовольствие от млеющего под его руками человека.       Сайно не упускал возможность полюбоваться телом любимого, в меру стройный, подтянутый, с развитыми мышцами, Сайно не может сдержаться от желания целовать его, кусать и зализывать собственные укусы.       — Ну что ты делаешь… Ты же не собака.       — Прости.       И извинялся он долго, влажными, мягкими поцелуями, тщательно подготавливая его. Тигнари только вздрагивал и шипел, если Сайно случайно делал ему больно.       Сайно спешит, оголодав, стравленный собственной нерасторопностью ласк, он хочет получить больше.       Но не может, Тигнари упирается ему коленом в живот, не позволяя устроиться между своих ног.       — Я ещё не готов.       И Сайно послушно продолжает растягивать его пальцами, едва не капая на него слюной.       Собственное возбуждение причиняет боль, Сайно с трудом сдерживается, чтобы не войти в него одним глубоким толчком, заставляет себя сделать всё плавно и бережно.       Тигнари зажимается, отвыкшее, от такого рода вмешательств, тело противится и Сайно приходится шепотом успокаивать любимого учёного, помогая привыкнуть и расслабиться.       А потом им обоим срывает крышу, Тигнари не обращает внимание на скорость движений в своём теле, он старается сдерживать собственный голос, а по телу пробегают мурашки от глубокого стона Сайно, переходящего в тихий рык.       Сайно кончает первым, помогая Тигнари тоже дойти до пика. Эту ночь Тигнари спалось очень тепло и сладко.       А с утра его будут ждать треклятые колючки джантака, послать бы их к хиличурлам на куличики…