Страх.

Отдавшись назад на стуле, даже не поправляя волос, которые растрепал его соратник, он задумчиво посмотрел в окно, наблюдая за тем, как облака медленно плывут по алому небу, сокрывая яркие лучи солнца, не давая им попасть в глаза присутствующих в этом помещении. Если посмотреть немного ниже, за окном виднелись горы, леса, даже где-то вдалеке можно было заприметить очертания ручейка или озера, которое еле было видно из-за горизонта. При этом свете Красный Лидер казался еще более зловещим, чем обычно… Хотя, если приглядеться, то его острые, пронзительные глаза отражали каждую лампу в помещении, каждый луч света и это не давало заблудиться в той серой массе, которая находится внутри него. Волосы принимали каждый блик, мягко сверкая и покачиваясь, когда он менял положение. С какой-то стороны он не казался таким уж и пугающим, как его описывали пострадавшие очевидцы. –Я жду ответ немедленно. Голос был спокойным, в какой-то степени строгим, но это лишь бас отдавался по комнате немного добавляя напряжения атмосфере. Солдат сложил руки на коленях, ровняя спину и аккуратно выдал, будто боясь сказать что-то лишнее. –Я бы незамедлительно выбрал вас. Вы ядро всей системы, почему я должен идти на поводу у стада? Ларссон смутился от злости. Его уловку легко парировали. Он медленно сплел пальцы своих рук вместе, сложил локти на столе и облокотился о «конструкцию» подбородком. –Какая преданность. Даже если от этого выбора будет зависеть твоя жизнь? Парнишка положительно кивнул, сглатывая сухой ком в горле. Таких тяжелых бесед у него никогда не было. Когда он служил, то ни разу ему не удавалось попадать в этот кабинет ранее. Всегда ему получалось как-то избежать встречи с главнокомандующим и его пристрастиями, из-за чего он никогда в жизни не представлял себе их первый разговор спустя долгие годы. Торд иначе, он знал каждого солдата в лицо, видел каждую комнату, слышал все, что они говорили и делали когда-либо в его центре. Ему каждое утро приносили отчеты о действиях его людей и давали записи с камер. За каждый пропуск или стертую запись Ларссон жестоко наказывал не только того, кто сотворил что-то, но и того, кто делал доклады, приносил их в его пропитанный кровью кабинет. –Хорошо. Тяжело вздохнув, он отодвинул стеклянную поверхность, достал некоторые бумаги, задвинул ее на место и, поднявшись со стула, подошёл к Томасу, протянув документы в его руки. –Громко прочитай вслух абзац номер два, затем отдай листок мне и прочитай на следующем абзац номер семь. Послушно взяв бумаги, парень начал читать. Голос в этот момент был приятным, а дикция на уровне. Ему бы подошла роль рассказчика, ведь он озвучивал каждую деталь со своей особой интонацией. –… В 16:22, солдат Томас Риджуэлл направился в оружейную по просьбе одного из товарищей вернуть его оборудование на место. Затем солдат отправился в зал номер четыре и покинул штаб через открытое окно… На территории был замечен подозрительный мужчина, предположительно… Эдд... Гулд… Сжав листы бумаги в руках, он, не отрываясь от текста, вжался в стул, чувствуя как каждая секунда его чтения приносила Ларссону неимоверное удовольствие, злорадствование, заставляя лидера улыбаться шире обычного. –… Несомненно это он передал объекту патроны, которые украл в оружейной, из-за чего произошел недосчёт… Дрожащими руками, Томас передает документ лидеру, стараясь не смотреть ему в глаза, а искать следующий отрывок, но попытка была неудачной и, когда их взгляды встретились, то то выражение лица, которое отражал Торд, напугало парня ещё больше. Мужчина аккуратно взял переданный лист бумаги, а его тяжёлая железная рука погладила вояку по голове, даже поправляя тот хаос, который был сотворён им же. Лицо. Он улыбался, это была искренняя ненависть, которая откликалась теми морщинками, которые появляются, когда люди радуются чему-то или наоборот, расстраиваются, такие чистые — эмоции. Зрачки его были направлены точно в запрограммированные глаза Тома, будто забирая его жизненную силу, словно демон. –Читай, чего же ты ждёшь? Он вновь взял его за волосы и уткнул носом в лист, как котенка в лоток. –Прекратите пользоваться своим положением, пожалуйста.. Парень не выдержал. Он оттолкнул его, раскидав листочки по темному холодному ламинату. Комнату медленно покрывала тьма и лунный свет из роскошного окна. Холод просачивался сквозь стены, пол, то самое уютное окно, которое теперь не подавало надежд, а поглощало тепло других, забирая с собой остатки спокойствия. Звезды, как и солнце ранее, спрятались за тучами, которые не предвещали ничего хорошего, казалось, что они, огоньки на небе, тоже боялись хозяина кровавого офиса. В помещении повисла тяжёлая тишина, давящая на сердце Риджуэлла ещё больше, особенно когда он направил свой взор на темный силуэт лидера. –Собери. Он, ничего не сделав, даже без той пугающей злобы или усмешки, холодно отрезал эту пугающую ауру своим приказным тоном. В кромешной темноте не было видно даже его тех самых серых глаз, что уж говорить о выражении лица. –Да, сэр. Рядовой поднялся со стула и начал судорожно собирать листочки во влажные от страха ладони. Взяв в руку почти последнюю бумагу, та подло выскользнула прямо под фаворитские туфли. Томас потянулся, чтобы взять ее, даже успешно подобрал, но его пальцы одолела резкая боль. Будто наказав за непослушание, лидер наступил парню на руку, не волнуясь о состоянии материалов, которыми так дорожил. Он без сожаления сдавил его пальцы, словно желая превратить руку бедолаги в пыль, а затем отпустил, подступив ближе. Том все же собрал бумаги, сдерживая крик, и поднялся на ноги, начав искать ту самую страницу с седьмым абзацем. –Прекрати. Ларссон выхватил листы и кинул их на стол. –Разве ты не понимаешь, что я хочу до тебя донести? Возможно солдат и понимал, только вот признавать совсем не хотел. Выдав лживое недоумение, он аккуратно отряхнул руки, опустив их позже по швам. –Я знаю о визитах Гулда. Даже знаю тему вашего последнего разговора. Просто признайся, что ты облажался и мы начнем твое «перепрограммирование».