Простор

      Кон Сонхи была необычной девушкой, начнём с того, что закончив школу для девочек в Кёнсоне, она каким-то образом уговорила отца оплатить её обучение в Японии. Куда отправилась ранним утром 20 февраля 1915 г. на борту новейшего лайнера «Шимада», который отбывал из порта в Чемульпо. Сонхи сопровождал старший брат Кон Сонгын, он возвращался в Токио для продолжения обучения в университете Васеда. Не смотря на дурноту вызванную качкой девушка уговорила брата выйти пройтись по палубе, чтобы подышать свежим воздухом и посмотреть на свинцового оттенка зимнее море. Чопорный Сонгын, чувствовавший себя не в своей тарелке в роли опекуна всё же поддался на уговоры. Он предложил ей руку как взрослой даме и после того как она с важностью продела свою руку в сгиб его локтя, подвел младшую сестру к краю палубы. Его тоже мутило, но нельзя было уронить своё достоинство, поэтому позеленевший от дурноты студент старался, чтобы Сонхи ничего не заметила. А она и так не обращала ни на что внимание, полностью захваченная открывшимся перед ней видом.       Это была первая поездка Сонхи за пределами Кореи, она никогда не видела море с борта корабля, всегда только любовалась белыми барашками с берега. Они с девочками из школы и учительницей как-то ездили в Чемульпо, чтобы писать на пленере. Преподавательница мисс Коул ничего не боялась: ни чёрта, ни Бога, ни корейцев, ни японцев. С самоуверенностью западного человека она постоянно переходила границы дозволенного, выводя учениц то в город, чтобы пройтись по недавно открывшимся модным магазинам, то организовывала пикники и поездки. Если бы не авторитет её как талантливого педагога и не покровительство дирекции, то дело могло обернуться скандалом. В ту поездку их сопровождал пастор и два преподавателя-мужчины. Мисс Коул показывала своим перепуганным как стадо овечек ученицам, как нужно накладывать краски, чтобы полотно задышало свободой и жизнью.       — Вы сами должны уметь дышать полной грудью, — на бойком корейском говорила эта женщина с безумными зелеными глазами. — Ну-ка давайте все вместе сделайте глубокий вдох, а затем сильный выдох.       Девочки улыбаясь и смущаясь от того, как внушительный бюст преподавательницы натягивал белую блузу, пытались сделать «вдох свободы». Получалось не у всех, но Сонхи понимала о чём говорит мисс Коул: скованность наложенная воспитанием и традициями, то что засело где-то глубоко в создании, возможно въелось в сами кости, не позволило бы им спокойно творить. Эта извечная зажатость и строгость душила. Сонхи боролась сама с собой, она дышала так будто с каждым выдохом выталкивала из себя заледеневшую скованность. Мисс Коул похвалила её за старания, затем, когда они закончили писать море, она остановилась перед мольбертом Сонхи.       — Я вижу волны и они живые, — сказала женщина нечто загадочное, девочка восприняла это как простой комплимент.       Спустя год Сонхи получила аттестат с отличием, а неугомонная американка написала письмо её отцу. В нём говорилось, что у девочки бесспорный талант и что возможно она одна из немногих в Корее, кто смог бы его развить до небывалых высот. Чхампан Кон был несколько смущен этим письмом, он полагал, что для его младшей дочери обучение должно закончиться выпуском из школы, после чего можно было бы её успешно выдать замуж, но это письмо, подкрепленное рекомендациями директора школы заставило его задуматься. Времена сейчас другие, всё стремительно меняется, у девочек появились имена и собственные желания. Женщины подражают прогрессивным японкам и европейкам, говорят недолго ждать того времени, когда традиционная роль жены и матери будет коренным образом пересмотрена. Чхампан Кон был человеком прогрессивных взглядов, поэтому у Сонхи появилась возможность поехать на учёбу в Токио.       Сейчас стоя на краю палубы, окидывая взглядом бескрайний простор раскинувшегося перед ней моря, девушка улыбалась. Вся жизнь была перед ней, возможно, ей суждены великие дела, может быть она станет выдающейся художницей и за её работами станут охотиться лучшие музеи мира! Бесконечная морская гладь обещала великое, волны шептали о надежде и свершениях. Вчерашняя школьница, она смела мечтать о чем-то неизмеримо большом. Сонгыну между тем стало совсем дурно, резко выпустив руку сестры, он подбежал к перилам и, немного свесившись за борт, позволил тошноте победить его. Сонхи не обращала на страдания старшего брата никакого внимая, взгляд её завороженно вбирал морскую гладь. В Корее, зажатой по суше горами и реками было так тесно! Но здесь среди водного простора девушка смогла почувствовать дыхание свободы. Когда Сонгын вытирая рот платком, обернулся на младшую сестру, он с изумлением увидел, что она стоит, положив руки на диафрагму, и делает глубокие вдохи-выдохи. «Наверное, какая-то гимнастика женская», — подумал он, перед тем новый приступ дурноты не заставил его вновь склониться над морской пропастью.