Мингю не работает

      Юнги очарователен. В обычные дни: когда смотрит на мир едва раскрытыми, сонными глазами, когда шмыгает носом-кнопкой, когда тараторит что-то возбужденно, отчего шепелявость его слышна сильнее.       Но сейчас, уже выпивший не одну бутылку соджу, с покрасневшим носом и осоловевшим взглядом, он и вовсе рвет сердце Чимина на куски своей чрезмерной тактильностью.       Чимину двадцать два. Он хороший друг и верный младшенький Юнги, который с радостью празднует с ним каждую пятницу окончание трудной учебной недели. Он уверен в своей гетеросексуальности на сто процентов. Был. До этого вечера.       Именно сегодня хен особенно тактильный: прижимается к твердому плечу, мурчит что-то под нос, тычет длинными пальцами в бок Чимина, привлекая внимание. Ну не прелесть ли? Так думал Чимин, пока не решил прислушаться к тому, что же все-таки так увлеченно хен ему рассказывает. — … А недавно вообще отключился во время процесса. Я почти кончил, еще бы пару раз, а он все. И вот как? — и поднимает на Чимина глаза, шлепает алыми губами, словно не он только что этим сладким ртом произносил нечто грязное. — Ч-что? — Чимин давится очередным глотком пива и отставляет от себя бутылку, от греха подальше. Юнги хмурит брови домиком, вновь больно тыча Чимина в бок. — Ты чем слушал? Говорю, Мингю вообще в последнее время отвратительно работает. Ладно и раньше не всегда получалось по простате попадать, но сейчас вообще кошмар. Может не сразу включиться или отключиться в самом разгаре. Вот что мне с ним делать? — и смотрит так невинно, дергает Чимина за рукав, словно подначивая встать и решить проблему с ужасным любовником.       Для Чимина не было шоком то, что его хен спит с парнем, да даже то, что предпочитал он пассивную роль смущало не так сильно как то, что он решил поделиться этим с Чимином. Чимином. Стопроцентным натуралом.       Ладно, Чимин, вдох-выдох. Хену просто надо выговориться. Да. Именно так. Тема поднята без намеков. На что может намекать его милый хен, после пяти бутылок соджу? Просто рассказывает то, что его мучает, близкому человеку. А ты же близкий человек? Да. Он самый. Все успокоились, открываем рот и говорим. Он тебе не только для того, чтобы пиво пить нужен. — Раз он тебя не удовлетворяет — найди нового, — говорит первое, что приходит на ум и кажется вполне логичным.       Юнги так не считает, поэтому хлопает Чимина по спине: — Я где сейчас такие деньги возьму? — нахохлившись возмущается он, словно Чимин ему сущую глупость предложил. — Ты за деньги спишь, что ли? — Чимин чувствует, что к концу этого вечера может не выжить, если будет так часто давиться. — Придурок что ли? — Юнги смотрит хмуро, губы обиженно дует и даже отсаживается от Чимина чуть дальше.       Действительно, глупость сморозил. Нужно срочно как-то подниматься в глазах хена. — Так кто этот твой Мингю хоть? Ты до этого ни разу о нем не говорил, — бросает Чимин словно не заинтересованно, но на самом деле его это немножко задело.       Юнги всегда знакомил своих пассий с милым младшеньким. Пару раз это были и парни, и Чимин ни разу ничего против не сказал. Почему в этот раз Юнги решил скрывать любовника до последнего? — О, я не показывал? Пошли! — Юнги подскакивает так резко, словно не выпил больше своей нормы, и тянет Чимина на себя, чтобы тот встал и пошел наконец за ним в сторону спальни.       Чимин уверен в одном: этот вечер он никогда не забудет. Сегодня он узнал нечто новое о милом хене: 1. Если Юнги перепьет, он теряет всякий стыд. 2. Если он потерял всякий стыд, то может спокойно познакомить Чимина со своим вибратором.       Да, именно сейчас Юнги стоит, смотрит с детским восторгом на шокированного Чимина, кусает губы и тыкает в своего замершего друга игрушкой, имя которой Мингю. — Не волнуйся, я каждый раз его мою! — и улыбается прелестной десневой улыбкой, словно это единственное, что сейчас волнует Чимина. — Почему… — Чимин прокашливается и пытается задать вопрос вновь. — Почему именно Мингю? — да, в момент когда в тебя тычут фиолетовым, длинным, гладким вибратором, мысли Чимина заняты именно этим. — Ну, называть его Чимином было бы слишком, да? — хихикает Юнги едва слышно.       Да, определенно, это слишком. Уже сейчас для одного Пак Чимина только слышать это стало слишком. А мысли уже наполнились картинками, как бледное тело извивается на темных простынях, — которых у Юнги никогда не было, к слову, — крича имя Чимина.       В горле пересыхает. Чимин смачивает губы языком, прочищает горло и берет в дрожащие руки вибратор. Окей, знать, что нечто, побывавшее внутри хена, сейчас находится в твоих руках — это очень странно. — Не страшно же? — шепчет Юнги на ухо, словно змей-искуситель, и жмет на кнопку, от чего фалоимитатор в чужих руках начинает гудеть и едва вибрировать, спустя мгновение затихая. — Видишь? — Юнги сопит обиженно, — совсем не работает.       Чимин предпочел бы не видеть. Ничего из сегодняшнего вечера он видеть не хотел, но картинки того, что было, и того, что дорисовывает собственная фантазия, уже заполнили все мысли. — Батарейки попробуй сменить, — бурчит Чимин, всовывая в руки растерянному хену его игрушку, и спешно покидает квартиру.       Юнги удивленно смотрит вслед, сжимая в руках злополучный вибратор.

***

      Проходит неделя. Ужасная неделя избегания Юнги в универе. Мыслей о Юнги каждую свободную минуту. Снов о Юнги, где он использует вибратор, где Чимин заменяет вибратор собой, где он и есть вибратор. Что? Сны странная штука, не стоит его осуждать за то, что ему не подвластно.       Юнги задевает такое поведение, но он этого не показывает. Лишь цокает недовольно на новую глупую отмазку Чимина и не настаивает. Смотрит вслед убегающему парню, отчасти даже понимая, о чем Чимин сейчас переживает.       У Юнги есть своего рода суперспособность: по пьяни он может разболтать все, что его волнует, но на утро будет прекрасно помнить, что именно сказал и сделал, и сгорать со стыда. Утро субботы было таким же. Вибратор тут же полетел в мусорку, на телефон Чимина отправлена сотня сообщений с просьбой поговорить, а в ответ глупые отговорки вроде той, где у Чимина кошка рожает, хотя они оба прекрасно знают, что у него аллергия и никакой кошки и в помине нет. Юнги сначала обижался, но стоило увидеть Чимина лично, и обида сразу ушла. Он переживает, смиряется с происходящим. Юнги не хочет ему мешать, но и ждать вечность сил нет.       Вот уже год, как Юнги влюблен в Чимина. Он ему нравился и до этого, но тяжело интересоваться натуралом в том смысле, в котором тебе ничего не светит. Он отгонял все мысли и желания, связанные с Чимином, но недавно стало плевать. Если за столько лет не выкинул его из головы, то вряд ли вообще получится.       Юнги не хотел ничего предпринимать, все-таки он все еще считал Чимина натуралом, а терять хотя бы дружбу не хотелось. Но сейчас сама судьба шепчет ему: «Действуй».       Юнги действует. Пятничным вечером тянет сопротивляющегося Чимина к себе в квартиру, усаживает на диван и замирает. Что делать дальше — не знает сам. — Ведешь себя как ребенок, — все же бурчит Юнги, стоя напротив Чимина, что неловко жмется, словно впервые в этой квартире. — Хрена ли ты бегаешь? Что-то не так — подошел и сказал. Вместе решать будем. Рот тебе на что? — Если на трезвую голову начну об этом говорить — сгорю со стыда, — неловко тянет Чимин, до последнего пряча глаза.       Юнги тяжело вздыхает и падает рядом на диван лицом к Чимину, обхватывая его за щеки длинными пальцами и поворачивает к себе. Заглядывает в эти мокрые, напуганные глаза, словно у щенка, которого выкинули из дома в центре Сеула. Чимина эта ситуация волнует явно больше, чем должна была бы, по мнению Юнги. Это не может не радовать: значит для него не все потеряно. Сдержать радостную улыбку не получается. — Чё лыбишься? — Чимин хмурится и фыркает, на что Юнги сдавливает ладонями его щеки, сплющивая лицо. Сейчас его пухлые губы выглядят еще больше. Хочется укусить, провести по ним языком, почувствовать насколько они мягкие и упругие, такие же вкусные, как он себе представлял? Юнги сглатывает и отгоняет от себя эти мысли. Рано. Он хочет поговорить с Чимином и все наладить, а не испугать и вновь терпеть прятки.       Вот только сам Чимин в этот момент хочет иного. Всю эту неделю он думал о том, каково же это, целовать хена? Держать его в своих объятиях, чувствовать тепло тела?       А сейчас, когда Юнги вновь так близко, держит в горячих руках его лицо, смотрит так пристально темными глазами, в которых плещется беспокойство, губы нервно кусает, брови хмурит, Чимин противиться желанию не может.       Ему страшно. Страшно от осознания, что он хочет поцеловать парня, страшно, что парень этот его хен, страшно, что дружба их рушится. Сыпется словно песок сквозь пальцы прямо на глазах. — Чимин, если тебя что-то волнует, ты всегда можешь мне об этом сказать, помнишь? Я твой хён, я всегда тебя выслушаю и поддержу. Не стоит бегать и закрываться: так только себе хуже сделаешь, — Юнги говорит ласково, словно дикого зверька пытается успокоить.       Чимин успокаивается. Обхватывает ладони Юнги, убирая их с лица, и крепко держит, слегка поглаживая. — Хен, а… — сказать это сложно, слова застревают в горле. Чимину кажется, что если он скажет, что его волнует, вслух, Юнги рассмеется ему в лицо. Но, это же его хен, верно? Он никогда не посмеется над проблемами Чимина, какими бы глупыми они не были. — Хен, как ты понял, что тебе нравятся парни? — все-таки произносит он и быстро пробегается по губам языком, боясь поднять взгляд.       У Юнги в горле пересыхает, и грудь сдавливает надеждой. Руки в ладонях Чимина потеют ужасно, как он ещё не почувствовал? — А как ты понял, что тебе нравятся девушки? Чимин, это невозможно объяснить — это просто есть. Я люблю человека не потому что он парень или девушка, а потому что он мне нравится. Характером, внешностью — неважно. Пол здесь вообще роли не играет, — Юнги говорит мягко, словно ребенку простую истину объясняет.       Чимин от этого себя глупым не чувствует, наоборот, его воодушевление наполняет: хен его точно поддержит. — А что делать, если мне нравится парень? — Чимин не шепчет, но голос его громким не назовешь, зато уверенности в нем хоть отбавляй. — Я бы сказал действуй, но мы живём в Корее, где такое все еще не приветствуется, так что просто откройся, если уверен в человеке, — нет, Юнги не чувствует обиды, что Чимину понравился кто-то, кто не он. Он всегда желал младшему счастья, но все равно неприятно. — Я уверен, — Чимин наконец поднимает взгляд, — Ты мне нравишься, хен.       Юнги кажется, что он оглох: на мгновение пропали все звуки. Мир перестал существовать от пары слов Чимина. Сердце настолько сильно бьется, что пульс отдает в горле. Но Юнги взрослый парень и так просто на поводу у чувств не пойдет — не хочет потом сидеть с разбитым сердцем. — Чимин, я понимаю, что то, что ты увидел в прошлую пятницу, могло тебя шокировать, — Юнги облизывает губы, беря секундную паузу. Так хочется поддаться соблазну и ответить Чимину, но свои чувства все же дороже. — Не стоит только по этому событию поспешно принимать решения, хорошо? Подумай ещё раз, тебе понравился я или идея трахнуть меня, как новый опыт? — Не говори так, хен! — от несправедливых обвинений голос Чимина переходит в писк. — Я бы никогда так не поступил! Если бы мне захотелось просто экспериментов, я бы выбрал кого угодно! Ты мне понравился не как партнер для секса, — Юнги на это хмурится, — хотя да, пятничная ситуация все еще меня не отпускает. Но с тобой мне комфортно просто быть рядом, хотя в последнее время мне этого не хватает. Я хочу долго обнимать тебя, не думая о том, не покажется ли это странным? Хочу касаться тебя, твоих щек, рук, волос. Хочу поцеловать тебя. Всю неделю только и ме…- договорить ему не даёт Юнги.       Он резко поддается вперёд, прижимаясь своими губами к губам Чимина: они мягкие, чуть влажные от слюны и такие сладкие. Наконец Юнги может позволить себе то, о чем мечтал и укусить эти губы, ловя растерянный вдох своим ртом. — Подожди, — мычит Чимин в губы, едва отстраняясь, — что это значит?       Юнги тяжело выдыхает. Сейчас хочется целоваться и долго обниматься в кровати, деля одно одеяло на двоих, а не попусту слова тратить. — Это значит, что ты тоже мне нравишься. Давно. А теперь иди сюда, — и тянет счастливого Чимина к себе за шею, вновь пробуя его губы на вкус.       Ему всегда будет мало. Мало дыхания Чимина на лице, мало его рук на талии, мало сладости губ и жара рта. Хочется попробовать его всего. Лизнуть жилку на шее, поцеловать родинку на ключицах, пальцами провести по всем татуировкам, после языком повторяя узор. Но и спешить не хочется, с Чимином надо действовать постепенно, растягивая удовольствие. Хочется купаться в его любви, а не сразу погружаться в жар страсти. Именно поэтому этим вечером они делят кровать, одеяло и объятия в комфорте, а не похоти.

***

      Чимин долго и усердно думает: может с ним что-то не так? Они с Юнги месяц вместе, были на трех свиданиях, постоянно обнимались и нервировали друзей своей слащавостью.       Они были из тех парочек, что отлипнуть друг от друга не могли: оно и понятно, столько держать в себе. Но было то, что Чимина волнует уже продолжительное время: когда они лягут в кровать не только спать? Их совместная история началась так пикантно, а перейти к самому главному так и не смогла. Юнги на каждый намек начинает нервно перебирать пальцы, уверяя Чимина, что он ещё не готов.       Чимин с этим в корне не согласен. Он прочитал всю доступную информацию в интернете, поговорил со знакомыми геями и отлично подготовился. Сегодня он точно своего добьется. Сегодня, в пятницу, в квартире Юнги. В этом особенном месте, в этот особенный день.       Пятничные посиделки они не отменили даже в отношениях. Просто вместо обычного распития пива это стало комфортным времяпровождением со своим парнем под очередное шоу по телеку. Сегодня была такая же пятница, но Чимин собирался поменять привычный ход вещей. — Хен, — Юнги разрешил обращаться к нему по имени, но Чимин не спешил, все-таки в имени было нечто особенное и интимное, что хотелось разделить на двоих в особенный момент. — Может уже переспим?       Вопрос настолько беспардонный, что Юнги давится соджу, кривится от горечи в носоглотке, смотря на Чимина как на своего потенциального убийцу. — Чимин, ты… — сквозь кашель пытается сказать Юнги, но его нагло обрывают. — Готов я, готов, полчаса в ванной готовился, — и дует губы под удивленный взгляд. — В смысле…готовился? — Голос Юнги сипит, ведь он не ожидал такого поворота.       Часто он был в отношениях с натуралами, решившими попробовать для себя нечто новое, и каждый раз был снизу. Ребята эти готовы были присунуть мужику, но подставить зад для них было унижением. Так что сейчас Юнги испытывал самый настоящий шок, смотря на Чимина, что ерзал на диване под внимательным взглядом хена. — Ну, я подумал, что это будет логично? Все-таки, ты более опытный в этих отношениях, и если в наш первый раз вести будешь ты, я точно не налажаю, — говорит уверенно Чимин, но на самом деле жутко волнуется.       Секс всегда дело двоих людей, налажать может кто угодно, но он действительно хочет сегодня отдать себя в уверенные руки Юнги.       Юнги гулко сглатывает и мягко обхватывает ладонь Чимина, призывая встать и направляясь в спальню. Говорить сейчас ничего не хочется, ему кажется, что один звук и весь настрой разрушится как карточный домик от легкого сквозняка.       Кровать у Юнги двуспальная, широкая, хотя он и занимает малую ее часть, сжимаясь в клубочек на краю. Но сейчас размеры ее в самый раз. Он усаживает Чимина на край, сам же стоит напротив. — Ты точно уверен? — голос тихий, хриплый, а руки от волнения трясутся. — Конечно. Хен, нам не по пятнадцать, просто возьми меня уже, — тянет Чимин, улыбаясь шкодливо, и устраивается в центре кровати, протягивая к Юнги руки.       Под коленом кровать сильнее прогибается. Руки Чимина приятно греют плечи, пока Юнги мягко целует так полюбившиеся губы. Целовать Чимина ему никогда не надоест.       Чувствовать его язык в своем рту тоже. Слышать довольное мычание в поцелуй он и вовсе готов до конца жизни.       Руки Юнги чуть прохладные от волнения, и горячее тело Чимина покрывается мурашками, когда пальцы касаются живота под футболкой. Касания Юнги легкие, как крылья бабочки, когда как поцелуи становятся все увереннее и жарче.       Чимин давится очередным вдохом, когда влажные губы касаются его шеи, а маленькие зубы хена оставляют слабые следы укусов.       Ладонями Юнги проводит по бедрам Чимина, чуть разводя их в стороны и поудобнее устраивается между, прижимаясь пах к паху.       После душа, перед сном, под штаны никто из них не надел белье, поэтому вставший член отлично ощущался всего через два слоя ткани. Толкнувшись бедрами вперед, проезжаясь по паху Чимина с нажимом, Юнги слышит над ухом слабый стон и чувствует, как футболку на плечах сжимают короткие пальцы. От понимания, что Чимину уже приятно, хотя Юнги и не сделал ещё ничего, едва крышу не сносит.       С затаенным дыханием, Юнги стягивает с Чимина домашние штаны, обнажая гладкий пах и возбужденный толстый член, увитый соблазнительными на вид венами. От желания провести по ним языком слюна скапливается во рту, и Юнги себе не отказывает.       Он спускается ниже, берет в ладонь член Чимина, вскользь отмечая, что его длиннее, хоть и тоньше, и широко проводит языком по всей длине, слыша сверху задушенный всхлип.       Стоит только багровой головке оказаться в плене жаркого рта, охваченной любимыми губами, Чимин выгибает спину, руками сжимая подушку. Ему приятен не сам минет, а факт того, что делает его Юнги. Он не особо мастерски справляется, глубоко насадиться не получается, но Чимина это не расстраивает. Чувствовать именно губы Юнги на головке, язык, что проходится по венам на стволе уже многого стоит.       Отвлекая Чимина приятными ощущениями, Юнги пальцем на пробу давит на анус и недовольно мычит, чувствуя как легко он входит.       Ему хотелось долго растягивать Чимина пальцами, давая полностью прочувствовать сегодняшнюю ночь, но Чимин решил иначе. Второй палец погружается так же легко, мышцы плавно поддаются растяжке, и Юнги убеждается, что она и вовсе не нужна. Чимин хорошо постарался. Юнги тоже постарается его за это наградить.       Надевая презерватив, действовать опрометчиво он не собирается, и смазывая его дополнительно смазкой, Юнги ловит взгляд Чимина.       Тот задерживает дыхание, пристально следя за каждым действием хена. Ощущать пальцы в заднице было не особо приятно, что же будет когда в него войдет член? — Если тебе что-то не понравится, ты можешь мне об этом сказать, и я остановлюсь, помнишь? — мягко произносит Юнги, нависая сверху и оставляя легкий поцелуй на алой щеке. — Помню, все хорошо, давай, — бурчит Чимин, обхватывая талию Юнги ногами.       Чимин из всех сил пытается показать, что не волнуется, но это не значит, что не волнуется сам Юнги. Ему страшно доставить неприятные ощущения, разочаровать Чимина, причинить боль.       Но сейчас Чимин не даёт отступить, сопит недовольно, пяткой ударяя в бок Юнги, подгоняя уже начать.       Юнги тихо смеется, подставляя головку к колечку мышц, и осторожно, медленно входит. Чимин дышит тяжело, прерывисто, чуть напрягая мышцы живота и сцепив зубы. — Ты как? Все нормально? Как себя чувствуешь? — замирает Юнги, войдя лишь наполовину, но гримаса на лице Чимина заставила волноваться.       Тот морщит нос, хмурит брови, зубами губу сжимает, то жмурится, то наоборот глаза широко раскрывает. — Чувствую себя, как человек с членом в жопе, не задавай глупых вопросов, — сипит Чимин, снова ударяя пяткой в бок.       Юнги глаза закатывает, шлепая его за это по заднице, к общему удивлению, получая стон в ответ. — Ни слова, — хрипит Чимин, но Юнги уже хихикает ему в плечо, и полностью входит.       Он ненадолго замирает, давая себе время отдышаться и привыкнуть. Принять тот факт, что вот он сейчас в Чимине. Ещё пару месяцев назад он даже мечтать об этом не мог, а сейчас чувствует его всем своим телом. Как бешено бьется его сердце, как прерывисто он дышит, как горит его кожа и как она же сладко пахнет. Лишь от этих ощущений он уже готов кончить.       Но нельзя: сейчас он думает лишь об удовольствии Чимина, уже потом о своем. Хочется всё-таки, что бы первый раз Чимина был по-особенному приятным.       Юнги даже не догадывается, что ему уже приятно. Чимину так же приятно ощущать тело хена над собой, чувствовать его в себе. Уже сейчас пальцы поджимаются от удовольствия.       Их первый раз весь такой мягкий, сладкий, сжимающий в спазмах удовольствия низ живота и такой…быстрый. До ужаса быстрый.       Юнги последний раз так быстро и неожиданно кончал лет в семнадцать. Они даже не сразу поняли, что уже все: замерли, удивленно смотря друг другу в глаза, а после не смогли сдержать смеха. — Ну, есть одна хорошая новость, — выдает Чимин, отдышавшись. — Ммм? — Юнги все ещё стыдно смотреть ему в глаза, так и лежит сверху, уткнувшись носом в потную шею. — Я кончил, а это уже не полнейший провал, — и смеется, чувствуя злобный укус в плечо.

***

      В следующий раз, кровать их прогибается от страсти, а не объятий перед сном лишь через две недели. Юнги, наконец, смирился с неудачей.       Но сегодня все идет по другому. Чимин все еще под ним, все еще тяжело дышит и смотрит так же влюбленно. Вот только Юнги не растягивает его анус, отнюдь. Сегодня он, смотря пристально в глаза Чимина, его рукой помогает растянуть себя.       Закусывает губу, насаживаясь на чужие пальцы, пока раскатывает по члену Чимина резинку. — Все-все, стой, — шепчет судорожно, похлопывая по руке, и сглатывает тяжело.       Живот сводит от предвкушения: не раз ему снилось, как член Чимина растягивает стенки его ануса, интересно, каково ему будет ощутить это в реальности?       Юнги чуть вертит тазом, устраиваясь поудобнее на бедрах Чимина, проезжается задницей по члену, слыша шипение в ответ, и смеётся. Заводит руку назад, помогая себе полностью насадиться, и выдыхает прерывисто, откинув голову назад.       Держится ладонями за плечи Чимина, едва покачиваясь, и наконец тихо стонет. Член Чимина идеально заполнил Юнги. От ощущений дыхание перехватывало, хотелось как можно дольше насладиться этим. — Ну как? — произносит Юнги с издевкой, поймав на себе изучающий взгляд Чимина. — Ощущаешь себя, как человек, чей член в жопе? — и хихикает под недовольное бурчание. — До конца жизни припоминать будешь? — фыркает Чимин, шлепая хена по заднице.       Это оказалось приятным для обоих: Чимин стонет, от ощущения упругой задницы в ладони, Юнги же от сладкой боли.       Чимин впивается пальцами в ягодицы хена, помогая ему насаживаться на свой член. Сегодня они вновь не спешат, уже по другой причине. Боятся, что от спешки вновь все быстро закончится. Хочется насладиться этим моментом, когда они настолько близки.       Делят одно дыханье на двоих, чувствуют друг друга так близко, так сладко. Чимин не может удержаться, чтобы снова не поцеловать Юнги, ловя губами его очередной тихий стон.       Юнги во всем был таким: ходит едва слышно, сопит тихо, стонет редко и чаще всего, просто открывая рот. От этого весь процесс их был ещё интимнее.       Чимин от него сильно отличался. Если смеяться — то оглушительно, ходить — топать как слонёнок, получать удовольствие — так громко, чтобы Юнги точно понял, насколько ему приятно.       Сейчас все звуки в комнате смешались: дыхание делят на двоих, стоны общие и удовольствие сливается в одно.       Чимин подхватывает Юнги, чуть приподнимая над собой, и сильнее поддается тазом, ускоряя темп так, что пошлые шлепки становятся всё громче. Зад Юнги уже красный, ноги сводит от усталости, и Чимин быстро это понимает, переворачиваясь, подминая хена под себя.       Сейчас, под новым углом, сжимая ноги Юнги под коленями, он наконец вырывает из горла хена долгий протяжный писк, пока член изливается семенем на живот.       Чимин кончает следом, с тихим шепотом «Юнги» в висок.       Дышат тяжело, не расцепляя рук: не хотят отпускать друг друга, не сейчас. Хотя, ноги Юнги уже тянет ужасно, на животе противные разводы семени, а зад липкий от смазки.       Надо бы сходить в душ, смыть пот и остальные жидкости, но Юнги чувствует, как ноги ещё дрожат, и млеет от мягких поглаживаний. — Надо в душ, — бурчит в макушку, оставляя легкий поцелуй на волосах. — Тебе надо — ты и иди, — фырчит в шею Чимин, за что получает ладонью по спине. — Потные вонючки спят на полу, пошли, — похлопывает уже мягко, примирительно.       До того как ответить Чимину на чувства, рискнуть всем, Юнги боялся, что их отношения изменятся. Как же он ошибался. Они все так же подкалывают друг друга, так же проводят время вместе и порознь.       Ссорятся, скучают, мирятся. Все как было раньше. Но теперь они ещё делят вместе квартиру, поцелуи, переживания, объятия, кровать.       Если у них спросят, хотели бы они что-то изменить в своей жизни, они ответят «нет».       Юнги даже не жалеет о глупой пьяной покупке вибратора в каком-то дешевом секс-шопе. Если бы не Мингю, кто знает, сколько бы они еще ходили вокруг да около.       Хотя все же, может Юнги кое-что бы и изменил. — Чимин? — произносит Юнги уже перед сном, после совместного быстрого душа. — Ммм? — тянет тот, едва приоткрыв глаза. — Что думаешь, насчёт вибратора?