Чужая

— Первокурсники, за мной! – кричит какой-то долговязый парень со значком старосты. Сириус изловчается и успевает-таки чмокнуть кузину в макушку. Беллатрикс злится – он ведь прекрасно знает, что ей такое не по нраву. Ей хочется выть от безысходности: шесть лет терпеть общество и подколы двоюродного брата, шесть лет замечать на себе презрительные взгляды сестёр, семь лет носить на себе позорное звание ученицы факультета Гриффиндор. Нет, она не может ничего изменить, решение Шляпы неизменно и неоспоримо, об этом прекрасно знал каждый, кто хоть раз слушал истории о распределении и четырёх домах. Сириус со счастливой улыбкой машет ей, почему-то отлично выделяясь среди толпы остальных студентов. Она демонстративно отворачивается, но по-прежнему отчаянно борется с желанием повернутся вновь. На вопрос «Зачем?», заданный самой себе, ответа она не находит – только более менее правдивое оправдание: думать о чём угодно, только не о том, что будет дальше. Будущее пугает всегда, а когда точно знаешь, что тебя не ждёт впереди абсолютно ничего хорошего – это страшно. Беллатрикс заставляет себя думать о своей себе клятве: она сможет. Утрёт нос самодовольному кузену с его дружками, оправдает надежды семьи, останется аристократкой даже в такой среде, докажет, что на многое способна. Она Блэк. Она справится. Все Блэки, кроме её чёртова кузена-предателя, испокон веков попадали на Слизерин. И она обязана была продолжить древнюю традицию. — Ты Блэк, да?! Голос противно-писклявый даже для первокурсницы. Но хуже всего то, что в нём нет ни толики страха, испуга, который должна вселять благородная фамилия. Только любопытство и неподдельный интерес, как будто она кукла из фарфора в бархатном платье, которую выставили на продажу. Именно такими Беллатрикс и представляла себе гриффиндорцев. Заносчивые, наглые, бесцеремонные. Девчонку она вниманием не удостаивает и ускоряет шаг, чтобы быть во главе процессии. Нет, вовсе не потому, что ей хочется быть первой в освоении гостиной, спальни, занять лучшую кровать или что-то в этом роде. Она боится. С детства ей твердят, что, если ты слышишь разговоры за спиной, значит, тебе завидуют и страшатся сказать в лицо. Ей не улыбалась перспектива наблюдать, как каждый обернётся удостовериться, правда ли она Блэк, достаточно реальны ли рассказы про неё и её семью. Может, кто-то посмеет обернуться, чтобы осмеять её, ведь, наверняка, всем известно, как Блэки относятся к трём факультетам. Недостойные. Староста чуть недоумённо поглядывает свысока и думает, что делает это незаметно. Но натыкается на её взгляд и прекращает, верно, удивляясь про себя, как может быть в такой маленькой девочке помещаться столько ненависти к окружающим. О, она покажет. Со временем, конечно, может, придётся потерпеть пару лет. Но месть будет, месть за испорченное детство. Как бы не злилась Беллатрикс, это чувство поминутно заглушает страх. Конечно, никто об этом никогда не узнает, это же слабость. Она судорожно соображает, что делать дальше. Оставаться в гостиной будет крайней глупостью, если не самоубийством. Стать главным предметом обсуждения без возможности скрыться не лучший вариант, но и остаться в спальне с четырьмя однокурсницами будет опасно. Для них, естественно. — Эй, Беллз! Беллатрикс чуть не взорвалась. Сириус нарочно станет преследовать её повсюду, лишь бы унизить, отыграться, пошутить, посмеяться. В коридорах никогда не смолкнет «Привет, Беллз!», с его лица не сойдёт дурацкая ухмылочка. Беллатрикс ещё маленькая, но давно выучилась ненавидеть и презирать. И Сириуса она ненавидит больше всего на свете. Она отправляется вверх по лестнице, как и было сказано, влетает в свою комнату, даже не хлопнув за собой дверью. — Привет, — громко окликает соседку та девчонка, что спрашивала её фамилию. Закатив глаза в раздражении, Белла шествует в ванную комнату и спустя пару минут появляется вновь. Под недоумёнными взглядами уже четырёх пар глаз она ложится в кровать, задёргивает балдахин и накрывается одеялом с головой. «Ничего не слышать, ничего не слышать», — проносится без остановки в её голове. В спальне и вправду тихо, к тому же гасят свет. Лишь тихая возня. На губах Беллатрикс мелькает довольная улыбка – значит, они поняли, с кем имеют дело. * * * Утром Белла не сразу понимает, где находится, и напрасно шарит руками по простыням, которые отчего-то отнюдь не шелковые. Вокруг темно – почему-то никто не позаботился о том, чтобы занавески открывали вид из окон. Осознание приходит внезапно, болезненно и неприятно возвращаясь кошмарным сном. Соседок по комнате уже нет – видимо, решили проснуться пораньше и обследовать замок. Беллатрикс искренне желает им хорошо погулять и заблудиться в каком-нибудь особо опасном коридоре. Она быстро заканчивает утренние приготовления в надежде на то, что остальные ученики решат вздремнуть в столь ранний час, демонстративно не надевает галстука – лишь чёрную мантию. Старшекурсники в Большом зале говорили, что в этом году удача улыбнулась им, и после распределения у них будет целых два выходных, ведь начало года пришлось на пятницу. Белла быстрым шагом пересекает гостиную Гриффиндора, которая, однако, не пустует. Её кузен сидит в кресле, развалившись, но на этот раз даже не поворачивает головы в её сторону, вероятно, будучи слишком увлечённым разговором с Поттером. Беллатрикс продолжает путь уже намного увереннее. Дороги она не знает, но твёрдо убеждена в том, что шестое чувство обязательно должно подсказать направление. К тому же сознание услужливо подкидывает воспоминания о том, куда ушли сёстры. Всё верно, она направляется в гостиную Слизерина. Пару раз повернув не туда, однажды лишь пересилив себя и спросив дорогу, Белла добирается до нужного места и вздыхает с облегчением. — Без пароля сюда не пройдёшь, детка, — сверкнув глазами, останавливает её какой-то встречный старшекурсник. Ей не нравится такая самовлюблённость по отношению к ней, но с другой стороны, она отмечает, что это ей намного ближе, чем поведение вечно восторженных гриффиндорцев. — Мне нужен Регулус Блэк, — в приказном тоне требует она. — Без проблем. Можешь подождать здесь, пока он не решит выйти, — ухмыляется старшекурсник. Портрет позади него приоткрывается и выпускает её сестёр. Нарцисса подходит к её собеседнику, берёт его за руку и шепчет что-то ему на ухо, потом целует в щёку. Белла понимает, что это и есть тот самый Люциус Малфой, о котором сестра говорит, не переставая. Беллатрикс ожидает длительного разговора, готовится оправдываться, но сёстры лишь улыбаются, треплют её по волосам и проходят дальше в сопровождении Люциуса. Она хотя бы успевает в проход до того, как портрет закрывается. Гостиная Слизерина нравится ей в стократ больше, чем собственная. Холодный мрамор и цвет малахита принимают её, как свою, мёртвое чёрное дерево и кожа диванов кажутся намного удобнее. Регулус находится на удивление быстро – он сидит около камина и общается с кем-то. Белла не подходит, только ловит его взгляд и делает знак, чтобы следовал за ней. Кузен неохотно поднимается, лениво бросает что-то собеседникам и неспешно шагает за ней, в тёмный коридорчик за портретом. — Что? – с ноткой недовольства интересуется он – вероятно, ему не по нраву общаться с представительницей факультета-противника. — Рег, — начинает она и хмурится. – Мы должны поменяться. — Чего? – мигом растеряв весь свой напускной аристократизм, раскрывает рот он. — Посуди сам, — запальчиво продолжает Беллатрикс. – Мои сёстры на Слизерине, а твой брат на Гриффиндоре. Я должна быть с ними! Это моё место, моя судьба, ясно тебе? — Ты точно сумасшедшая! – фыркает Регулус и, уворачиваясь от цепких рук кузины, которая вполне способна в данный момент его прикончить, возвращается на свою территорию. Теперь точно свою. Регулус ещё раз ловит её взгляд и крутит у виска пальцем. Белла смотрит ему вслед и понимает, что никогда больше сюда не войдёт, потому что вот он, последний шанс, и она его упустила. Просить что-либо у директора не вариант, это для преданных ему собачек.