Звезданутый (Glitter Bombed)

Небоскрёбы и висячие сады, купающиеся в солнечных лучах — всё для процветающего высшего общества. Не существовало никаких проблем; лишь наслаждение, смех, золотящиеся рассветы и закаты. Жизнь была прекрасна, если ты купался в шампанском и мог не беспокоиться о событиях грядущего дня, потому что жил высоко в облаках, в раю, который люди и вообразить не могли, пока он взаправду не появился. Безмятежность. Идеал. Всё было так легко, когда солнечные лучи ласкали твою кожу и ты не знал, каково это, когда ноги касаются грязной земли, а не отполированных поверхностей. Собственно, не пошло бы всё это к хуям? Лучше отправимся вниз, туда, где давно уже не бывает солнца. Шёл 2213 год. Когда из-за перенаселения небоскрёбы стали такими высокими, что почти пробивали озоновый слой, очевидно, что те, у кого карманы были набиты деньгами, умудрялись жить достаточно высоко, чтобы видеть разницу между ночью и днём. Однако большинство людей всё ещё не были способны добраться до уровня облаков, словно им так и не выслали заветное приглашение на крутую вечеринку. Но всё это было не важно, потому что у жителей ночных улиц была своя вечеринка. Единственным светом, который они знали, был яркий неон, отражавшийся на невысыхающем влажном асфальте и служащий одной цели — прорываться сквозь вечную тьму, которую отбрасывали небоскрёбы. Вечная ночная жизнь жителя нижних уровней была бесконечным циклом: уебаться, прийти в себя и ввязаться в очередную аферу, чтобы оплатить сраную аренду за какую-нибудь сраную дыру, в которой он жил. Угнетающая жизнь угнетённых людей. Торчки, шлюхи, полноценные преступники — каждый старался извлечь из другого максимальную выгоду, и самым лучшим во всём этом было то, что, что бы ты ни сделал, ты никогда не столкнёшься с последствиями. Закон давно махнул на них рукой; это была хаотическая анархия, из последних сил держащаяся на странных кодексах чести, которые менялись в зависимости от того, с кем имеешь дело. И Джисону эта жизнь была по душе. Другой он и не знал. Он сидел на своём мотоцикле, ухмыляясь про себя и наблюдая, как Чан и Чанбин разговаривают с людьми вокруг, принимая ставки. Он взглянул на других гонщиков, стараясь не смотреть на них слишком свысока. Его "малышка" заревела, и он уже знал, что с лёгкостью выиграет эту гонку. Гонщики старой закалки были слишком заносчивы, и с тех пор как объявился Хан со своим свежим юным лицом, побеждающий абсолютно каждого, с кем состязался, все они повылезали из своих нор, чтобы попытаться надрать ему зад, не предполагая, что в итоге вернутся домой с опустевшими карманами. Джисон откинул свои тёмные волосы с белыми прядями в чёлке, приглаживая их, прежде чем надеть шлем. Он поднял забрало, и когда оставшиеся две третьих 3RACHA приблизились к нему, он с любопытством посмотрел на них, прежде чем кивнуть в их сторону. — Сколько мы получим за сегодня? — спросил он, и Чанбин скрестил свои большие массивные руки, кривя полные губы в хитрой ухмылке. — 5000 кредитов, чувак. Так что сосредоточься, чтобы это не стало твоим первым проигрышем. Джисон закатил глаза и фыркнул. — Я не проиграю каким-то старпёрам, которые думают, что улицы всё ещё принадлежат им. — Какого хуя? Они же одного со мной возраста, Хан, — отозвался Чан, слегка оскорблённый, и оглядел байк Джисона в последний раз, чтобы убедиться, что всё было настроено, как надо. Двое других обменялись взглядами, и Джисон злобно ухмыльнулся. — Ну, я и говорю. Старпёры, — он захихикал, когда Чан замахнулся, чтобы толкнуть его. Чан мог злиться сколько душе угодно, но в свои тридцать два он уже был гонщиком в отставке. Проблемы и опасности этого дела перестали привлекать старшего, когда он решил, что пришло время осесть и зажить спокойной жизнью с милым юношей по имени Феликс. Чан называл это "быть ответственным". Джисон называл это "быть по уши влюблённым". Не то чтобы его это сильно беспокоило, в конце концов, их маленькой троице хватало и одного сумасшедшего ублюдка, готового поставить свою жизнь на кон; гоняли они так быстро, что даже тормоза не могли по-настоящему заставить их остановиться. Один постоянно побеждающий гонщик приносил им достаточно денег, чтобы тратить, как душе угодно. — Короче, просто будь внимателен с Джонсом, он единственный, кто может сесть тебе на хвост. Не позволяй ему подобраться к тебе справа, он попытается сбросить тебя с байка, — прокомментировал Чанбин и посмотрел на стартера, который уже отсвечивал яркой ширмой, показывая гонщикам, что пора приготовиться. — Удачи, бро, — Чан похлопал Джисона по плечу, на что младший подмигнул ему и опустил забрало. — Удача не понадобится, у меня тут все схвачено, — он больше пробормотал эти слова сам себе, и его взгляд устремился вперёд. Джисон действительно считал, что удача ему не нужна, потому что он знал, что делает. Не просто же так его звали асом. Он никогда не проигрывал, и сегодня был точно такой же день, как и все предыдущие разы. Мотоцикл зарычал под ним, и его руки крепко сжались на ручках, в то время как тяжёлый ботинок был готов опуститься на акселератор. Первая волна адреналина прошла по всему его телу, и, если честно, Джисон даже возбудился. Блять, он и правда любил всё это. В мгновение, когда перед глазами вспыхнул зелёный свет, его байк уже набирал скорость. Он наклонился вперёд всем телом, не отрывая взгляда от асфальта перед собой. Пока он нёсся мимо светящихся вывесок магазинов, окружавшие его огни превращались в полосатую радугу. Взглянув в зеркала заднего вида, он дерзко ухмыльнулся, потому что другие гонщики позади уже начинали глотать пыль. На первом изломе маршрута он резко повернул, плечом почти касаясь твердой земли из-за резкости и силы наклона. Это давалось ему лучше всего: даже при смене направления ему никогда не приходилось сбавлять скорость. Джисон всегда выбирал идеальный момент, ехал с идеальной скоростью, а байк словно являлся механическим продолжением его тело. В зеркале что-то вспыхнуло, он повернул голову и поднял одну бровь, когда увидел жёлтые огни, набиравшие скорость прямо за ним и угрожавшие сесть ему на хвост. Хм. Так они были правы, у этого Джонса хватало силёнок попытаться с ним соперничать. Джисон знал, что он мог просто поехать быстрее и оборвать всё на корню, но ему было любопытно взглянуть на жульничество. Он позволил Джонсу догнать себя, наблюдая, как он и в самом деле подобрался к нему с правой стороны. Он был известен тем, что сбрасывал гонщиков с их мотоциклов — едва ли не самый древний приём на дорогах. И, как всегда, всё зависело от точности выбранного момента. Будучи молодым первоклассным гонщиком, он уже не мог попасться ни на один из старых трюков. Традиции были высечены на его костях, и он стремился к новизне. Кроме того, Джисон был слишком горделив, чтобы дать чему-то сомнительному очернить свою славу идеального гонщика. Он никогда не жульничал. Он был слишком хорош для этого, а значит, ему нужно было быть на чеку, чтобы уворачиваться от любых приёмов ниже пояса. Поэтому, когда Джонс начал поднимать ногу настолько, чтобы остановить его атаку было слишком поздно, Джисон ударил по тормозам, предоставив другому гонщику пнуть воздух, пока сам продолжал ехать. Не ожидая этого, Джонс выбился из равновесия, теряя управление. Джисон снова набрал скорость, оставляя того терпеть крушение после жалкой попытки вырваться вперёд за его счёт. Из любопытства он позволил двум другим гонщикам наверстать упущенное, но больше затягивать не хотелось, так что он активировал нитро своей "малышки", и из-за внезапного мощного взрыва энергии показалось, будто Джисон летит. На последних рискованных поворотах он болтался туда-сюда на высокой скорости, как будто это не было чем-то впечатляющим, пока не заметил толпу на стартовой (и одновременно финишной) черте. В тот же момент, когда Чан и Чанбин вскинули руки вверх от восторга, Джисон вжал по тормозам и, можно сказать, продрифтовал почти двадцать метров, прежде чем его байк остановился. Сняв шлем, он спрыгнул с транспортного средства и сверкнул своей широкой улыбкой в форме сердца, откидывая волосы назад. Весь сияя в лучах победы, он обнял двух своих друзей и насладился униженными лицами проигравших. Джисон был королём этих улиц, и он был уверен, что будет это доказывать ещё очень и очень долго.

***

После того, как Чан скинул ему кредиты, а Чанбин забрал байк, чтобы убедиться, что его "малышка" не пострадала из-за резкого использования нитро, Джисон отправился на прогулку по улицам в сторону другого своего любимого места (кроме асфальта) в этом забытом городе. Бар. Тот, в который он обычно ходил, представлял из себя дыру в стене, над которой одна половина букв неоновой вывески не работала, а другая половина жалобно мерцала. Джисон даже не утруждался запомнить название заведения, сколько бы туда ни приходил, потому что каждый раз, когда ему казалось, что он вот-вот его запомнит, он напивался до отключки и снова его забывал. Он вошел в помещение; тяжёлые шаги отдавались эхом на лестнице, ведущей дальше во тьму. Открыв ещё одну дверь, он облизнул зубы, скользя взглядом по практически раздетым танцорам в тусклом свете. Бар не был особо забит, но достаточно оживлён благодаря нескольким симпатичным работникам, которые с лёгкостью могли продать тебе то или иное вещество. Джисону особо не было до этого дела, он уже был зависим от гонок и алкоголя и боялся, что если бы увлёкся в дополнение таблеками или порошками, это стало бы ещё одной затратной блажью. Он сбросил с плеч массивную кожанку и скользнул на стул за барной стойкой, опершись на локти. Его руки напряглись, выставляя на обозрение мышцы, которые были видны благодаря чёрной безрукавке, заправленной в тесные чёрные джинсы с высокой талией. Без сомнения, демонстрация таких достоинств заработала ему внимание знакомого лица. — Хмм, Хан Джисон, всегда приятно тебя видеть, — промурчал плавный медово-сладкий голос, и бармен выскользнул прямо перед ним из-за стойки. Джисон лишь закатил глаза, прежде чем поднять взгляд на чужие темныё. — Просто налей мне водку с красивыми блёстками, Минхо, — произнёс гонщик довольно требовательным грубым тоном, как всегда обламывая флирт другого мужчины ещё до того, как тот начал. — О? Празднуешь сегодня? — ухмыльнулся Минхо, выглядя совершенно невозмутимо после попытки Джисона осадить его. Он лишь склонился ближе и захлопал ресницами. — Выиграл свою очередную гоночку? Джисон не сдержался и сощурился, кривя рот в ответ на принижение своего достижения. Он знал: это просто для того, чтобы он завёлся. — Делай свою работу, и хватит пытаться присесть на мой хуй, шлюха. — Ах, ты ранишь моё сердечко, когда так говоришь, — бармен драматично вскинул руку на грудь, складывая пальцы поверх чёрной прозрачной рубашки, надетой на нём. Джисон не понимал, почему Минхо вообще носил рубашку, если прозрачность его одежды ничего не оставляла воображению, а тем более, когда половина его груди была видна из-за расстёгнутых пуговиц. Если бы кто-то сказал, что он пялился слишком долго, это было бы ложью. Пусть даже он взглянул в глаза Минхо, и они понимающе блестели в ответ. Джисона не интересовал этот красивый мужчина с тёмно-синими, покрытыми блёстками волосами, который обеспечивал его алкоголем. — Отдай мне мою выпивку, Минхо, или я запрыгну за прилавок, и твоё милое личико уже не будет таким милым. — Извращенец~, — Минхо засмеялся и отклонился назад, решив действительно выполнить свою работу и принести Джисону его водку. Вскоре стакан оказался в его руке, и он поднёс его к губам, залпом выпивая половину и шипя от удовольствия. Это была отличная хуйня. — А если серьёзно, то поздравляю с победой. Люди здесь говорят о тебе, — болтал Минхо с кошачьей улыбкой на лице, пока вытирал стакан, оставаясь вблизи Джисона и оставляя прочих посетителей на других барменов. Джисон хмыкнул, делая маленький глоток и отводя взгляд в сторону, пытаясь игнорировать красивого мужчину, который настойчиво вовлекал его в разговор. Даже если он был немного рад признанию. — Хмм, должно быть, ты прилично заработал сегодня, раз взял с блёсточками... Вот взял бы немного этих денег и сводил меня поужинать. Так бесстыже. Минхо был настолько бесстыжим, что юный гонщик едва ли мог промолчать. — Я бы не протратил ни копейки на такую шлюху, как ты, красавчик. Да мне и не нужно стараться, ты ведь и так готов раздвинуть для меня ноги, — Джисон ухмыльнулся довольно холодно и жестоко, и его челюсть напряглась, когда он заметил, как бармен кусает нижнюю губу, ни на йоту не потеряв энтузиазма даже при таком несоответствующем обращении. — Ага. Но даже если я весь такой готовый дать тебе прямо сейчас за этой стойкой, твоего члена мне всё равно не дождаться. — Проблема не в моём члене, Минхо. Меня не привлекает просто красивое лицо. Ты скучный, — Джисон презрительно ухмыльнулся и подтолкнул стакан в сторону бармена, который поспешил наполнить его вновь. — Оййй, ну да. Тебя же тянет только на таких же адреналиновых торчков. Вечно забываю, — Минхо цыкнул и задумчиво взглянул на зеркальный потолок. Его глаза округлились, и он протянул руку, позволяя своим пальцам пройтись по бицепсу Джисона. Контакт заставил гонщика вздрогнуть, но он не шелохнулся, сохраняя на лице строго безразличную мину. — О! Знаю! А если ты будешь меня душить? Или я тебя, может, такое тебе больше нра- — Минхо! Заткнись, пожалуйста. Серьёзно. Прошу, — немного задолбавшийся, Джисон потёр лицо, утомлённый этим возмутительным разговором. Он тяжело вздохнул и не стал убирать руку с лица; со стороны, конечно, любой бы подумал, что он просто истощён, а вовсе не прячет лёгкую разгорячённость своих щёк. Минхо слегка шикнул и потрепал Джисона по модным, похожим на окрас скунса, волосам. — Это было слишком? — Джисон не удержался и фыркнул в ответ на застенчивый тон. Он уронил руки и снова вздохнул. — Слишком было уже тогда, когда ты раскрыл свой рот, — проворчал он, встречаясь глазами с Минхо, и когда он заметил, что бармен смотрит на него с толикой неуверенности, он побурчал про себя и просто пожал плечами. И лицо Минхо снова оживилось, когда он рассмеялся. Джисон подумал, что бармен был просто невыносим. Если бы он не был просто барменом, который существовал в этом баре лишь в голове у Джисона, он бы даже мог закрутить с ним интрижку. Минхо был несправедливо красив, но, кажется, его личность заканчивалась на этом и бессовестной болтовне. Конечно, гонщик никогда не видел его уходящим домой с кем-либо, но, исходя из того, что он знал от других сотрудников этого заведения, любивших посыпать себя блёстками, он не сомневался, что Минхо ходил по чужим рукам, как эстафетная палочка. То, как он и глазом не моргал, когда Джисон называл его каждым унизительным словом, которое мог придумать, лишь усиливало его уверенность. А это, в свою очередь, заставляло Джисона полностью отбросить идею связываться с ним. Не то чтобы Джисон был человеком высокой морали, но у него были минимальные требования, потому что он прекрасно знал себя. Он бы не смог выкинуть из своей головы то, что Минхо был практически дышашей дрочильней для кого угодно, и одна только мысль о том, чтобы связываться с кем-то подобным, заставляла что-то неприятное сверлить у него в груди. Без сомнения, он усложнил себе жизнь, по сути ожидая того дня, когда встретит кого-то, кто мог бы угнаться за ним в его приключениях и чья жизнь состояла из большего, чем подкладываться под кого-то и разливать напитки. — Так когда следующая гонка? Чтобы я точно был тут и мог налить тебе выпить за победу~, — Минхо снова замурчал, но теперь, по крайней мере, разговор перешёл к тому, что хоть как-то интересовало гонщика. — В следующую пятницу. Если ты и правда так хотел поскакать на моём хуе, тогда мог бы хоть пойти посмотреть, как я гоняю, — честное слово, он нисколько не был заинтересован в этом мужчине. Минхо хмыкнул и, показалось, стал всерьёз это обдумывать, прежде чем покачал головой. — Не, это не для меня. Не люблю всю эту опасную тему. — Вот поэтому я и говорю, что ты скучный. — И поэтому я пытаюсь заставить тебя трахнуть меня, пока ты не распластался по асфальту, как лужа. Джисон почти поверил, что Минхо беспокоился о нём. — Если бы ты видел меня, тебе бы даже в голову не пришло предположить, что такое может случиться. Минхо фыркнул и покачал головой, улыбаясь так, будто ему виднее и он находил это забавным. Он как будто действительно ждал того дня, когда Джисон может погибнуть в аварии. Джисон почти верил, что Минхо не всё равно. Хорошо, что он на самом деле не верил. Он сжал пальцы вокруг стакана и посмотрел на его содержимое, наблюдая, как сияющие хлопья отражали освещение бара. Он поднял стакан к губам и выпил всё залпом. Ставя его на стойку, он, возможно, сделал это с большим усилием, чем изначально хотел, и поднялся, натягивая куртку. Он проигнорировал нытьё Минхо о своём уходе, вытаскивая свой смарт-дисплей и отсчитывая кредиты за выпивку, прежде чем уходить. — Не проиграй гонку, Хани! У Джисона дёрнулся глаз. — Не подцепи ЗППП, дешёвая ты шлюха! Он был уже снаружи бара, но смех Минхо всё ещё звенел у него в ушах.

***

В пятницу всё было как обычно. Чан и Чанбин собирали ставки, проверяли, чтобы с байком Джисона всё было в порядке, и, как только стартер просигналил зелёным светом, гонка началась. Победа была у Джисона в кармане. Эта гонка была намного легче, чем та, что проходила в начале недели; он был уверен, что у тех двоих, с которыми он соревновался, не было даже половины его опыта, несмотря на то, что они были на пару лет старше его. И большинство присутствовавших, кажется, были согласны, потому что сумма, которую участники получат за победу, была почти смехотворной. Он не винил их — кто, блять, будет ставить в игре, исход которой предсказуем? Но всё это было неважно, потому что Джисон участвовал не только из-за денег. Он хотел чувствовать вибрацию мотора, ревущего у него под ногами, и видеть, как огни проносятся мимо него. Даже если остальные гонщики были далеко позади, он продолжал ускоряться, молча соревнуясь сам с собой. Сердце стучало у него в ушах, и он чувствовал тот сладкий вкус адреналина, который унесёт с собой домой, чтобы Погружённый в свои возбуждённые мысли, слишком поздно он заметил фигуру в центре улицы. Человек просто стоял там, полностью облачённый в сияющую плотную кожу и гладкий чёрный шлем. Было похоже, что он чего-то ждал. У Джисона округлились глаза, руки дёрнулись на руле, чтобы отклониться в сторону, как вдруг зрение затмил ослепительный синий цвет. Ослепительный, потому что он нихера не видел — забрало было полностью покрыто ебучими липкими синими блёстками. Невозможность видеть была смертельно опасна, в груди поднималась паника, он полностью потерял контроль над байком, и тот опрокинулся. Джисон даже не успел полностью спрыгнуть с него, его голова ударилась о землю, и мозг наверняка расплющился в черепной коробке от силы, с которым его тело прокатилось по грубому асфальту. Он зарычал от боли, когда его тело остановилось, радуясь уже хотя бы тому, что был жив, но он вздрогнул, когда услышал мерзкий звук разрушения. Его шлем запищал: сила удара уже послала предупреждение остальной части 3RACHA, что их лидер выбыл. Всё его тело болело, но он заставил себя встать, сгибаясь, когда одна из ног чуть было не отказала. Чёрт, ему пиздец. Но больше всего Джисон был зол. Он сорвал шлем и бросил его на землю, прежде чем оглядеться, сжав зубы, взглядом ища сучьего сына, который сделал это с ним. Он заметил ублюдка вдалеке на ублюдском байке, оставляя нанесённый ущерб позади. Джисон озлобленно вскрикнул, хромая к своему безнадёжно разбитому мотоциклу. Его тело содрогнулось от боли и полного неверия, когда два байка промелькнули мимо него, ясно давая понять, что он проиграл. В конце концов, всем было плевать на саботаж и грязную игру, не было никаких правил, поэтому нужно было действовать с умом. Но это было чем-то новым и совершенно неожиданным. — Ублюдок! — прокричал Джисон и обнажил зубы, заставляя себя, по крайней мере, продолжать стоять, даже с непроходящей пульсирующей болью в ноге. Когда показались бегущие Чан и Чанбин, Джисон увидел, как выражение их удивлённых глаз стало похоже на комбинацию ужаса и смятения. — Ёбаный рот, Джисон! — ахнул Чан и ринулся помочь ему, обхватывая его одной рукой, чтобы младший больше не опирался на свою окровавленную раненую ногу. — Тебя "звезданули", — произнёс Чанбин взволнованным шёпотом, когда они пошли. — Меня чего?! — Просто... посмотри на себя, — Чан кивнул в сторону его груди, и Джисон посмотрел вниз. Он весь был покрыт ебучими густо-синими блёстками. — ЧТО ЗА ХУЙНЯ? — не сдержавшись, заорал Джисон, заставив обоих друзей вздрогнуть. Подняв голову назад, он увидел, как зрители гонки все уставились на него, переговариваясь между собой. У большинства из них были круглые глаза, а некоторые были в замешательстве, прежде чем им нашептывали, что именно за чертовщина произошла. Сердце стучало в груди Джисона, он сухо и с усилием сглотнул, снова переводя взгляд на блёстки, смешанные с гелевой субстанцией для большей устойчивости. Это было самое нелепое нападение, которое он когда-либо видел, и он почувствовал, как ярость от унижения ползёт по коже из-за того, что именно это стало причиной его поражения. Прежде чем кто-то слишком любопытный подошёл к ним, Чанбин уже заталкивал его на заднее сидение своей машины. Он откинулся назад, хрипя от лёгкой агонии и зажмуриваясь, потому что всякий раз, когда он двигался, чтобы устроиться чуть комфортнее, боль снова вспыхивала в его теле. Чан скользнул на пассажирское сиденье, а Чанбин оказался прямо за рулём, заводя машину, желая поскорее отвезти Джисона в неотложку. — Может, кто-нибудь из вас уже объяснит, что значит "звезданули", вместо того чтобы смотреть на меня, как на без пяти минут покойника? — прошипел Джисон и зыркнул в первую очередь на Чана, который не вёл машину. Старший поёрзал, повернулся, чтобы посмотреть на него, и Джисон не мог поверить, что Чан выглядел настолько бледнее обычного. — Чёрт, вот теперь реально чувствуется, какой ты ещё молокосос, Джисон. Он был ошарашен тем, что это первое, что он получил в ответ. — Чего?! Как мой возраст относится к тому, что на меня блять напали? Конечно, Джисон знал, что он в свои двадцать был значительно младше двух своих друзей, ведь Чанбину только исполнилось тридцать, а Чан был ещё двумя годами старше, но он не мог взять в толк, как возраст здесь мог на что-то влиять. — Да нет! Не в этом... блять. Просто ты вообще не понимаешь, что это значит! - раздражённо пробормотал Чан. — Так может нахуй пояснишь? — Последний раз кого-то "звезданули", когда, лет десять назад? — Чан взглянул на Чанбин, и тот кивнул. Джисон нетерпеливо всплеснул рукой, подталкивая Чана сосредоточиться на объяснении. — Бля, ладно. Короче, десять лет назад этот чел появился на гонке из ниоткуда. Никто не знал и не знает до сих пор, кто он нахрен такой. Какой-то ебанутый водила. Выделывал такие трюки, которые тебе и не снились. Джисон закатил глаза и фыркнул. — Хватит выделываться, Джисон. Мы серьёзно! — сорвался Чанбин, заставив младшего вздрогнуть и нахмуриться. — Короче. Мы не прикалываемся, этот парень был сумасшедшим. Вытворял такое, будто ему было плевать, если сдохнет, понимаешь? Он участвовал только в определённых гонках... как там их банда называлась? — Чан спросил Чанбина. — "Полуночные всадники". — Да, точно! Он участвовал только в тех же гонках, что и члены этой банды. Каждого из них звезданули блёстками. — Вау, самое время для крутых историй, чувак. Значит, какой-то древний водила сидит у меня на хвосте. Видать, завидует, потому что скоро я стану легендой. — Нет, Джисон, ты... ты не понимаешь, это смертный приговор. Младший замер, а затем склонил голову. — Каждый, кого пометили блёстками, откинулся. Сначала он делал это, а потом в следующем соревновании заставлял гонщиков попадать во сратые аварии. Это... Те трюки, которые он выполнял. — Он сука безглавил одного своим задним колесом. Это был пиздец. Он выкосил целую банду, одного за другим. Преследовал их и, как только все они были мертвы, исчез. После этого в машине воцарилась тишина, и взгляд Джисона перемещался между двумя мужчинами, которые теперь просто смотрели вперёд на дорогу. — Ч-что? Я никак не связан со свякими ебучими бандами, я даже не слышал раньше об этих "Полуночных всадниках"! Джисон, может, и был дезким засранцем, но он был обычным человеком. Услышать, что есть какой-то сумасшедший байкер, который хочет его убить, было действительно пугающе. Его руки даже начали постеть и трястись. Он ждал, когда кто-нибудь из парней скажет что-то, что прояснило бы, почему за ним вдруг начал охотиться киллер. — Даже не представляю, зачем ты ему сдался. В этом нет никакого смысла, — тихо констатировал Чан, и Джисон заметил, как Чанбин крепче сжал руль. — Да не важно, знаем мы причину или нет. Джисону придётся перестать участвовать в гонках. А вот это уже заставило сердце младшего упасть, а тело - похолодеть. — Ни за что. Даже не думай! Я не могу бросить гонки! — закричал он, приняв сидячее положение с кряхтением. В его глазах читалось отчаяние. — У тебя нет выбора! Если ты будешь соревноваться, и он появится — то ты труп! — Ты не знаешь наверняка! Я могу... — Нет! Не можешь! Что мы только что тебе сказали? Он убил целую банду гонщиков! Это почти пятнадцать человек, Джисон! У него пересохло во рту, и глаза неприятно жгло. — Я-я не могу перестать, гонки — всё, что у меня есть! — его голос надломился, дыхание стало поверхностным. Он взглянул на свои руки; всё его тело затряслось при мысли о том, что он больше не сможет соревноваться. Он часто моргал, и горло будто сжималось. — Чёрт! Джисон, успокойся! — Чан потянулся, чтобы взять его за руку, сжимая её и пытаясь привлечь внимание младшего, чтобы тот перестал сходить с ума и начал снова нормально дышатью — Ч-Чан, я правда не... Ты не пон... — Я понимаю, Джи... Блять, я ведь был рядом, когда ты только начал всё это, я знаю, сколько гонки для тебя значат, но сейчас на кону твоя жизнь. — Гонки и есть моя жизнь, — прошептал Джисон и сжал зубы, закрывая глаза, чтобы не позволить слезам пролиться. Наконец, машина остановилась, когда Чанбин припарковался вблизи здания медицинского обслуживания. Никто не них не пошевелился, позволяя Джисону перевести дух и взять себя в руки. После нескольких глубоких вдохов он смог успокоить себя и взглянул на Чанбина, рука которого опустилась на его плечо. — Всё равно ты пока выйдешь из строя из-за травм. С остальным мы разберёмся потом, а пока сконцентрируемся на том, чтобы ты поправился, ладно? Джисон слабо кивнул, переводя взгляд назад на свои руки, которые сжались в дрожащие кулаки. Двое старших обменялись взглядами, но после просто вышли из машины, перемещаясь, чтобы помочь Джисону выбраться и буквально донести до кабинета неотложки. Теперь их ждали действительно тяжёлые времена.