Как закончится ночь, буду предан дважды

Никита пришёл через полчаса, в состоянии овоща. Лёша предупредил Полину, что он, возможно, останется, на что девушка кивнула и сказала, что в случае чего за пивом не пойдёт. Вопросов к Преснякову было очень много. Но допрашивать с порога было бы не очень… Поэтому Лёша решил отвлечь и его и себя выбором пиццы. Когда с едой определились, Никита сам заговорил: – Братан, я в таком очке... Про докладную ты знаешь уже? Лёша кивнул. – Ну это полбеды. Прости, кстати, что вчера так получилось. Я телефон проебал. Оказалось, в кабинете директора забыл. Он мне только сегодня его привёз. – Не страшно, но вчера я хотел тебя убить. – Чего звонил-то? – Идти было некуда, Полина у подруги осталась, а я без ключей был. – Блять, прости... - виновато протянул Пресняков. – да говорю же не страшно. Я у Регинки остался, - отмахнулся Лёша. - Рассказывай, что у тебя? – Полный пиздец, - сказал Никита. - Мне вчера Лазарев пиздюлей вставил, и показал докладную. Барбоскина совсем поехавшая. Но там есть предположение, что она против Лазарева все настраивает. А я типа рычаг давления. Никита упал на подушку и поднял вверх большой палец: – Короче, всё супер. Но мне грозит отчисление. – Пиздец, - только и смог сказать Лёша. – А у тебя что? Макаров вчера взглядом молнии в тебя метал. Что ты сделал? – А, да мы теперь встречаемся, всё нормально. Никита вскочил с кровати и посмотрел на Лёху широко раскрытыми глазами. – Что?! И ты в начале решил послушать мои пиздострадания вместо того, чтобы рассказать это? Ты долбоёб? - воскликнул Никита. - Мне тебя поздравлять? Или пока не с чем? – Ну, если хочешь, а так не обязательно. – Ну, сидеть можешь, значит, пока не с чем, - усмехнулся Никита и снова завалился на подушку. - Рассказывай всё в подробностях. Я слушаю. Воробьёв в третий раз рассказал эту душевную историю, после чего, толкнув Преснякова к стене, лёг рядом. – Всё получилось проще, чем ты думал, - сказал Никита. - Я был почти уверен, что он к тебе неровно дышит, но чтобы прям вот так… Это мило. – Я, если честно, пока в ахуе. Даже думать об этом не могу, - признался Лёша. – Чё, стояк ловишь каждый раз? Лёша засмеялся и заехал Преснякову по рёбрам. – Заткнись, долбоёб. – Я тоже тебе хотел кое-что рассказать, - спустя время сказал Никита. - Но этот пиздец так выбил меня из жизни, что я сейчас вообще не хочу ни о чём думать. Надеюсь, ты не обидишься, что узнаешь это чуть позже. – Заинтриговал, - покосился на друга Лёша. - Я подожду, не ссы. – Заебись, - резюмировал Никита. - Давай смотреть мультики, мне нужно отвлечься. Никита остался у Лёши на ночь. Он даже немного повеселел к трём часам ночи, когда они смотрели «Гадкий я» и называли миньонов именами учителей. Заснули они уже к утру, а в восемь их разбудила Полина. Девушка ушла в универ, а парни остались наедине с желанием проебать уроки. – Давай, я отпрошу нас у Вячеслава Николаевича. Скажу, что ты на соревнованиях, - предложил Лёша. – Не начинай отношения со лжи, - сделав вид что поправляет невидимые очки, сказал Никита. - Да и не идти нельзя. За мной сейчас слежка будет пиздец. – Грёбаная накладная. Из-за чего вообще? Барбоскиной ты что сделал? – Ничего, она просто лезет туда, куда не надо. Если меня в школе оставят, то я её доведу. – Никит… – И ты мне в этом поможешь, - перебил его Пресняков.

***

Первым уроком была биология. Лёша и Никита опоздали на две минуты. Воробьёв постучался и зашёл в кабинет первым. Но Лиза Барбоскина разоралась: – Опоздавшие могут сразу направляться к директору! – Елизавета Альцгеймеровна, две минуты всего прошло. Извините, пожалуйста, - сквозь зубы проговорил Никита, появляясь из-за спины Лёши. – Пресняков, я отстранила тебя от уроков биологии. Разрешу их посещать только после проверки комиссии, - самодовольно сказала биологичка. – Ну что за бред? - возразил Никита. – А мне, я так понимаю, к директору? - как-то уж слишком нагло спросил Воробьёв. – Это не бред, Пресняков, - пропищала Лиза Барбоскина. - Я переживаю, что ты сорвёшь урок! Никита сдерживался до последнего. Лёша, посмотрев на друга, был почти уверен, что у него лопнет капилляр, если он сейчас ей не ответит. Поэтому во имя справедливости ответил ей сам: – А ваши походы на мероприятия уроки нам не срывают? – Воробьёв, тебе я уже сказали идти к директору. И я бы на твоём месте не связывалась с ним, - кивнула она на Никиту. - Ты пока ещё хорошо учишься… – Хорошо, что вы не на моём месте, - съязвил Лёша. – Елизавета Альцгеймеровна, Пресняков и Воробьёв пришли ко мне, - выглянув из лаборантской, сказал Макаров. – Вячеслав Николаевич, - как-то слишком приторно проговорила Лиза Барбоскина, - они могли к вам зайти через дверь в коридоре. – Мальчики просто заблудились, - улыбнулся ей Слава, а потом перевёл взгляд на Лёшу и Никиту. - Заходите. Вячеслав Николаевич пропустил их в лаборантскую и зашёл за ними, закрыв за собой дверь. – Лёша, куда ты лезешь? Не видишь, до чего Никиту эта херня довела? - серьёзно сказал Макаров, сложив руки на груди. – Извините, конечно, - процедил Лёша. - Но она же сама виновата. Вы слышали, что она несёт. – Тихо ты! - прошипел Макаров. – Вячеслав Николаевич, а что нам дальше делать? - подал голос Никита. - Если так все учителя сделают, то что мне делать до комиссии? Макаров с ответом не торопился. Он присел на край стола и тяжело вздохнул. – Во-первых, на всех уроках, кроме биологии, тебе появляться можно. Во-вторых, до комиссии недолго осталось. Сергей Вячеславович сейчас решает этот вопрос. – А зачем комиссия? Что они вообще делать будут? - вмешался Лёша. – Посидят на уроках, проверят успеваемость и личное дело, - ответил Слава. - А ещё тебе нужно будет написать что-то типа тестов по предметам, где оценки спорные. – Я сдохну, походу, в течение недели, - подытожил Никита. Лёша с сочувствием смотрел на друга и с ума сходил от невозможности ему помочь. Если бы не биологичка, ничего бы не было. Куда вот её понесло... – Сергей Вячеславович сейчас у себя? - спросил Пресняков. Макаров кивнул. – Можешь сходить к нему, - предложил Слава. Никита, не отвечая, вышел из лаборантской в коридор, почти срывая и так умирающую дверь с петель. Лёша умоляющим взглядом посмотрел на Макарова, который, казалось, не замечал попыток парня вывести его на разговор или хотя бы развести на обнимашки. Учитель с улыбкой наблюдал за ним, не говоря ни слова. В итоге Лёша сдался и присел на стол рядом со Славой. – Лёш, мы в школе. Если кто-то что-то увидит… – Но никто не увидит, - перебил его Лёша. Слава притянул парня к себе, приобнимая за плечи, и чмокнул его в висок. – Всё, большего не жди, - улыбаясь, сказал Макаров. – Ну блин, - прошипел Лёша, обнимая Славу за талию. – Знаешь, что я вспомнил? - прошептал Макаров. - Ты не рассказал мне про панические атаки. – Да нечего там рассказывать. Бывают иногда, но я не знаю, почему. Просто паникую, потому что не могу не паниковать, - положив подбородок на плечо учителя, сказал Лёша. – Хоть это и приятно, но тебе придётся от меня отлипнуть. Если кто-то увидит, то нам пиздец. – Вячеслав Николаевич, мне нравится, когда вы материтесь, - промурлыкал Лёша на ухо учителю. Парень всё же отлип от Макарова. – Давно у тебя панички? - продолжил расспросы Слава. – Ну, последние года два. – Не помнишь, после чего это всё началось? Лёша выдвинул стул и переместился на него. – Может быть, не будем здесь об этом говорить? - предложил парень. – Что-то очень личное? – Что-то очень болезненное… – тихо сказал Лёша. – Пойдём со мной, - подал ему руку Слава. – Куда? - с сомнением спросил Лёша, но руку учителю протянул, не колеблясь ни секунды. – Ну, не знаю, например, ко мне или в тот же парк. – У вас явно теплее, - улыбнулся Лёша. Слава вытащил ключи из куртки и отдал их парню. – Иди в машину, а я через пару минут спущусь.

***

Какое-то время они ехали в тишине. Лёша не решался начать разговор, потому что перевести тему с паничек учитель, может, и позволит, но не надолго. А Слава молчал, потому что не знал, как не спугнуть Лёшу, чтобы он не закрылся ещё сильнее. – Я не заставляю тебя рассказывать сейчас, если для тебя это сложно, - прервал тишину Макаров. - Просто я подумал, что смогу тебе помочь. – Там всё очень сложно, - тихо заговорил Лёша. - Я сам не понимаю, почему именно… – Можешь не говорить. - Слава сжал руку Лёши. – Да нет, всё нормально. Мы же встречаемся, ты должен знать. Воробьёв не следил за тем, что говорит, но такой резкий переход на «ты» заставил Макарова улыбнуться. Момент был не совсем подходящий, чтобы упоминать об этом, но сам факт вызывал у Славы какие-то непонятные, но положительные эмоции. Тем временем Лёша собрался с силами и заговорил: – Перед десятым классом мы с мамой были за городом. Мне тогда уже было 16, и я пошёл учиться на права, чтобы в 18 их получить. Не помню, какими манипуляциями я заставил её пустить меня за руль... Она разрешила проехать всего несколько метров, но меня понесло. Дорога была, мягко говоря, не очень. На каком-то повороте я не справился с управлением, и мы врезались в бетонный забор. - Лёша резко замолчал. В это время они уже подъехали к дому Макарова, и он, припарковав машину, повернулся к Лёше, который всю дорогу не отрывался от окна. Воробьёв продолжал сверлить его взглядом, не в силах продолжить. Слава взял парня за руку, пытаясь успокоить. – В итоге мы с мамой попали в больницу. Я - с сотрясением и переломом. Ногу зажало чем-то… Мне так и не объяснили, а сам я не помню аварию совсем. Мама в реанимации была. Мы долго в больнице лежали, я - месяц почти, а она - полтора. В это время отец лишил её родительских прав. Когда меня выписали, Полина рассказала, что он вытворил. Если бы я тогда был в силах броситься на него с кулаками, то бросился бы. Лёша говорил это в пустоту, но, закончив рассказ, повернулся лицом к Славе. На щеках были мокрые дорожки слёз. Макаров притянул парня к себе. Лёша уткнулся ему в грудь, цепляясь за него, как утопающий за спасательный круг, и дал волю слезам. Слава пытался его успокоить. Гладил по голове и шептал, что всё будет хорошо, но как можно успокоить ребёнка, которого, по сути, лишили матери? – Родной, ты не пытался с ней связаться? - тихо спросил Слава, боясь сделать этим вопросом только хуже. – Он выбил судебный запрет, - срывающимся голосом прохрипел Лёша. - Мы не можем с ней видеться. Слава поцеловал парня в макушку, обнимая ещё сильнее. – Полина тоже? – Да, наверное. Мама уехала отсюда, - захлёбываясь слезами, сказал Лёша. - Чтобы не так больно было, что ли… – А апелляция? Она не пыталась? На вопросы Лёша не ответил. Скорее всего, просто не знал. Они ещё очень долго сидели в машине. Слава всё так же сильно прижимал к себе Лёшу, пока он пытался прийти в себя после нахлынувших на него тяжёлых воспоминаний. Когда Воробьёв отстранился, Макаров большими пальцами вытер ему слёзы, задержав руки на щеках. – Пойдём? – Одну минуту. Лёша положил руку поверх руки Макарова и на какое-то время закрыл глаза. – Да, можем идти, - чуть позже сказал Лёша. Они в тишине поднимались к Славе домой. Лёша был слишком подавлен, чтобы говорить ни о чём. Но как только хлопнула входная дверь, Лёша сказал: – Это я во всём виноват, если бы не я, то мама была бы с нами, - сдавленным голосом проговорил Воробьёв – Лёш, ты не знал, что так получится. Никто не мог знать, - снова обнимая парня, сказал Слава. - А если твой отец хотел лишить её прав, то он бы нашёл способ. – Странно, что он так сделал. Они, вроде бы, любили друг друга… - сказал Лёша в плечо Макарова. - Ну, или я не всё видел… Успокоившись, Воробьёв отстранился и окинул взглядом прихожую, а потом прошёл дальше, снимая на ходу куртку. Когда он приезжал сюда с Полиной, времени и желания разглядывать квартиру у него не было, а вот сейчас - вполне. – Неплохо живёте, Вячеслав Николаевич. – Спасибо, Лёш. – Я могу спросить, откуда у учителя такие деньги, или мы ещё не на том уровне отношений? - улыбнулся Воробьёв. – Можешь спросить, но я не знаю, как ответить, - ухмыльнулся Слава. – Вы никого не убили? – Нет. – Тогда ладно, - сказал Лёха, садясь на диван. – Можем что-нибудь заказать, если хочешь. – Давайте, а что? Слава отдал ему телефон с открытым приложением доставки, и Лёша полчаса ныл, что не может выбрать. Пока он ныл, Макаров отошёл поставить чайник. – Тебе тут Серёга пишет. Это директор? - крикнул Лёша. – Ага. Чё пишет? - спросил Слава. – А чё, прям можно читать? - как-то неуверенно поинтересовался парень. Воробьёва поразило, с какой лёгкостью Слава разрешил ему влезть в личную переписку. Ему настолько было нечего скрывать или он разрешил только Лёхе? – Ну да… Лёш, у тебя что проблемы с доверием? - усмехнулся Слава. - Что там? – Он пишет, что ты ахуел съёбывать со своих уроков и в следующий раз прикрывать твою задницу он не будет. – Ответь ему, чтобы нахуй шёл. Я не для того прикрывал его задницу сам знает когда. И я, кстати, об этом пока молчал. Макаров вернулся в комнату и сел рядом с Лёшей. – Я так и отвечу, - начал набирать сообщение Лёша. - А когда это вы прикрывали его задницу? – Да было дело, если хочешь, как-нибудь потом расскажу, - засмеялся Слава. - Выбрал что-нибудь? Лёша отрицательно замотал головой, отдал телефон Макарову и лёг к нему на колени. Учитель быстро что-то выбрал и отложил телефон. – Значит, будем есть то, что я хочу. Какое-то время они провели в тишине. Лёша рассматривал Славину руку, а потом переплёл их пальцы. Вторую руку Макаров запустил парню в волосы, перебирая пряди. – Расскажи что-нибудь? - сказал Лёша, а потом исправился. - Расскажите… – Может, определишься, ты ко мне на «ты» или на «вы»? - усмехнулся Макаров. – А что, можно на «ты»? – Мы встречаемся, Лёш, - напомнил Слава. - Вне школы можешь на «ты». – Ну, я подумаю, - засмеялся Лёша. – Ну, подумай, - спародировал парня Слава. - Что тебе рассказать? – Ну, я не знаю, у тебя жизнь явно поинтереснее моей. Расскажи хотя бы, как с де… – С демоном… - вздохнул Слава. - Это настолько к нему привязалось? – Ну, он же реально демон. Не был бы им, если бы не валил всех подряд. – Он просто хороший учитель, Лёш. Он учит вас всему, что знает. И хочет получать хоть какую-то отдачу. Это мне плевать, я уже отчаялся объяснить химию таким, как Толик. А вот он ещё верит в вас, - объяснил Слава. - Так что тебе про него рассказать? – Как вы познакомились? – В студенческом активе в педе. С Серёжей там же. Почему тебя это так интересует? – спросил Слава. – Не знаааю, - протянул Лёша. – Не знаешь? А может, хочешь рассказать, почему ты решил соврать мне, что влюблён в него? - хитро улыбнувшись, спросил Слава. Лёша повернулся на бок, чтобы Макаров не видел, как он краснеет. – Я просто испугался… Всю жизнь напоминать будешь? Я день после этого «признания» еле пережил. Слава смеялся, продолжая гладить парня по волосам. – Я жёстко стрессанул после твоих слов, если тебе вдруг интересно. Лёша резко развернулся, смотря на Славу широко раскрытыми глазами. – Ты что? Серьёзно? – Конечно, а ты думал, я железный? Ты мне нравился вообще-то, - усмехнулся Макаров. Лёша не сводил с него глаз, пытаясь найти хотя бы намёк на то, что мужчина шутит. – Прости, я идиот… - виновато произнёс Лёша. - Но если тебя это успокоит, то я тоже стрессанул. Парень накрыл свободной рукой глаза, чтобы спрятаться от взгляда учителя. – Ага, я знаю, - улыбнулся Слава. Лёша улыбнулся, продолжая закрывать глаза, и чуть сильнее сжал руку Макарова. – Кстати, я тут думал… - через какое-то время сказал Лёша. – Ты думал? Я в шоке, - улыбнулся Слава. - Это надо переварить. Дай мне время. – Ну хватит. - Лёша засмеялся и свободной рукой ткнул Макарова в живот. - Мне почему-то все как-то намекают, что я чего-то не знаю о Никите… Воробьёва прервал звонок в дверь. – Слезь с меня, я пойду, заберу еду. Лёша нехотя поднял голову с колен Макарова. Мужчина вышел в коридор, а вернулся уже с крафтовым пакетом в руках. Они смели всё, что заказали, за полчаса, и Лёша снова устроился на коленях учителя. Славе упорно пытался кто-то дописаться, и, пока мужчина отвечал на сообщения, Лёша рассказывал ему какую-то чушь. Когда Воробьёву показалось, что его не слушают, он сел рядом со Славой и, положив подбородок ему плечо, ткнулся носом в щёку. Макаров сразу же отложил телефон и повернулся к Лёше. У Лёхи на лицо упала прядь волос, из-за чего выглядеть он стал почти комично. Потому что это только в очередной раз подчёркивало, каким «ребёнком» он был. Слава с огромным трудом сдержался, чтобы не прыснуть. Вместо этого он заправил выбившийся волосы парню за ухо, а потом… Потом он сократил и без того короткое расстояние между ними. Возможно, Лёша этого не совсем ожидал, но, судя по тому, как быстро подхватил инициативу Славы, рассчитывал на то, что тот его поцелует. А Макаров ведь поцеловал. И уже совсем не так, как тогда, в лаборантской. В этом поцелуе было что-то… Более чувственное. И более интимное. И смелое. Потому что оба они знали, что никто их не увидит, не прервёт и не остановит. Макаров обнял Лёшу за талию, чуть прижимая к себе. Одну руку он поднял, чтобы обнять его лицо, зафиксировать голову в более удобном положении, что ли. Хотя Лёха не сильно и противился таким переменам. Слава не спешил углублять поцелуй слишком уж сильно, не переходил ту черту, которую сам и наметил для себя. А вот Воробьёв её перейти хотел – только вот химик ему этого не позволял. Пришлось Лёше довольствоваться той части поцелуя, которую Макаров ему позволил, а этого, вообще-то, было не мало.