Три - волшебное число

Фиддлфорду определённо не стоило лезть в жизнь своего коллеги. Фиддлфорду нужно было обустраивать свою - за почти тридцать лет у него никого. Так он и думал, но этот улыбающийся парень, вертящийся и извивающийся вокруг Пайнса был... странным? Пожалуй первое, что приходило на ум при словах "Гравити Фолз" - странность. И в том, что жители тут тоже странные не было ничего необычного. Стэнфорд позвал работать МакГакета так и не предупредив, что в проекте их будет трое. Эксцентричный, эгоистичный, необычайной внешности юноша, наверняка младше Форда и Адрона. Что он вообще забыл в таком захолустье? В ответ, представившийся Биллом, лишь пожимает плечами. У Сайфера жёлтые волосы, длинный цилиндр, хищный взгляд и, по личному мнению МакГакета, садистские наклонности. Он одет не по времени, словно застрявший во времена балов, карет и аристократии, люди на улицах оборачиваются на него, что бы похихикать из-за выделяющегося вида. На самом деле Билл и думает не по времени. Он давно опередил его - кто бы мог подумать про портал в другие измерения в конце 70х? Они жили втроём. Фиддлфорд, перебравшийся совсем недавно, а в дальнейшем и пришедший к согласию с Фордом остаться в хижине до конца работы, Пайнс, которому принадлежал дом, и Сайфер. И жизнь эта явно не та, какую хотел бы МакГакет. Фиддлфорд наверное единственный из них, кто честно старался спать и питаться в нормальном темпе. Филбрик, по памяти Адрона, всегда спал мало, впрочем, как и большая часть студентов с их потока. А Билл? А Билл не спал никогда. Никогда не мылся, не ходил в туалет, а ел для вида. В выборе пищи был привередлив, а готовил ужасно. МакГакет просыпается в подвале, за столом с чертежами. Там же, где и работал вчера вместе с Фордом и Биллом. Пайнс сложился за соседним верстаком, но уже под ним лежит дневник, так тщательно ведённый им. А Сайфера нет. Фиддлфорд тяжело поднимается, стараясь не издать лишнего звука. Они работали в последнее время настолько много, что на самом-то деле пара дней отдыха не повредит никому. Оставалось лишь убедить в этом двух его коллег. Шатающимися шагами он оказывается на кухне, где уже сидит, попивая кружечку чая, Билл. – О, доброе утро, Очкастый! – парень хитро улыбается во все зубы. Вид у него помятый - ничем не лучше Адрона. В ответ со стороны Фиддлфорда лишь кивок. Из-за света весеннего солнца, бьющего из окна ключом, полузакрытые глаза жмурятся ещё сильнее, а затем распахиваются. МакГакет вешает свой белый халат на спинку стула и с мыслями о завтраке открывает холодильник. И только сейчас он начинает слышать запах гари, на который не обращал внимания. Мужчина подозрительно косится на Сайфера. – Только заметил? – кажется, Билл умеет читать мысли – Не удивляйся, я пытался сготовить – он делает небольшую паузу для глотка из кружки – яичницу, но в итоге лишь сжёг пару яиц и решил ограничиться чаем. Фиддлфорд закатывает глаза, не смотря на то, что на губах возникает вымученная ухмылка. Стэнфорд появляется на кухне чуть позже МакГакета, первым делом жалуясь на то, что никто так и не додумался открыть окно. – Тебе нужно одеваться нормально – МакГакет выделяет последнее слово, вновь замечая оборачивающихся на него с Сайфером людей. – Пф, я итак нормально одет – на манер Фиддлфорда передразнивает его Билл – Если ты не забыл, Очкастый, у нас нет на это денег – ловя умоляющий взгляд со стороны Фиддлфорда, уже недовольно проговаривает Сайфер. – Хотя, если я не ошибаюсь, где-то в лесу должен быть зарыт клад – спустя несколько секунд обдумывания выдаёт компаньон Адрона. Этот поход в магазин обещает стать интересным. – Тебе не кажется, что сначала… – Фиддлфорда прерывают на полуслове. – Не кажется! Мы потащимся за ними прямо сейчас и принесём Шестопалу – самоуверенность Сайфера - это самая ненавистная МакГакетом часть. – Но ты же не уверен… – догоняя коллегу, теперь идущего намного быстрее, Фиддлфорд не успевает отдышаться. – Теперь уверен! – улыбка Билла становится всё шире. Через несколько десятков минут, сидя на опушке, окружённой голыми деревьями, Адрон уже жалеет, что, под давлением того же Сайфера, вообще решил составить ему компанию для выхода в город. Мужчина ложится на траву, оставляя пакеты с купленной едой подле ног. Листья уже опадают. Видимая осень наступила незаметно, но неумолимо. Первые холода прошибли Гравити Фолз месяц назад - тогда же, когда закончилось лето. Фиддлфорд слегка дрожит от сырости и холода земли и даже мысли о возможной простуде не не заставляют его подняться. – Эй, не разлёживайся тут, Очкастый! – голос вышеупомянутого юноши заставляет МакГакета вздрогнуть. В ответ Сайферу лишь слышится недовольное мычание – Слушай, я тебя сейчас пну – пускай и не мгновенно, но угроза физической расправы заставляет лежащее, тяжело дышащее тело перевернуться. – Ну и где этот твой "клад"? – Фиддлфорд поднимается, так и не успев вдоволь належаться на траве. – Без понятия, где-то здесь – Билл откидывает руку, показывая опушку. Адрон по-тупому смотрит ему в глаза несколько секунд, ожидая того, что юноша рассмеётся и покажет конкретное местоположение, отмеченное каким-нибудь крестом. На несчастье Фиддлфорда этого не происходит даже спустя практически минуту. – Серьёзно? – Я абсолютно серьёзен, Очкастый – с долей издёвки говорит Сайфер – Пускай время иллюзорно, но чем быстрее мы начнём тем быстрее закончим. – У нас даже нет лопат, ты собрался рыть руками? – Фиддлфорд, только если слегка заинтересованый в словах Билла, вопросительно поднимает бровь. – Почему это "нет"? – Сайфер достаёт лопаты словно из пустоты, несмотря на то, что они всё это время лежали позади него. – Я бы даже не хотел спрашивать откуда это у тебя. – Я бы и не ответил – Билл подмигивает, а Адрон лишь хватается за инструмент сам так и не поняв, почему согласился на это. Адрон валяется в кровати с температурой уже несколько дней. Сейчас лето и как он умудрился заболеть не ясно никому. Форд кладёт ладонь на расгорячившийся лоб коллеги и лишь неудовлетворительно мотает головой. Им всем остаётся надеяться, что это просто очень сильная простуда, а не грипп или что-то в этом роде. МакГакет переворачивается на бок как раз в тот момент, когда в комнату заходит Сайфер. – До сих пор не выздоровел, Очкарик? – с долей издёвки произносит он, заранее зная ответ – На. На тумбочку рядом со столом со глухим звуком приземляется апельсин и Пайнс непонимающе косится Билла. – Что? – так же непонимающе проговаривает Сайфер. Фиддлфорд слушает Пайнса, говорящего о том, что ему нужно больше пить, лишь наполовину, на другую половину прибывая во сне, а спустя несколько минут и вовсе проваливаясь в него весь. На самом деле МакГакету не нравилось спать в таком состоянии. Ему снились исключительно кошмары, а сам он был беспокоен, ворочался на кровати и вечно что-то бормотал. Всё, что не давало ему покоя - треугольники. Адрон никогда не замечал их обильное количество в доме. Необычайно мягкий ковёр с треугольником, окна, с витражами треугольников и даже узоры коры дерева, из которого была построена хижина, после долгого разглядывания приобретали треугольную форму. Это больше походило на паранойю или навязчивые мысли и МакГакет уже начинал сомневаться в своём психическом здоровье. Фиддлфорд вскакивает после очередного плохого сна, задыхаясь и бегая глазами по комнате. Ему чудятся движущиеся тени и, если учитывать город, в котором он сейчас находится, они могут даже не чудится, а действительно перемещаться с одного места на другое по своей прихоти. МакГакет моргает несколько раз и обнаруживает того, кого не заметил сначала. Форд, заснувший на стуле возле коллеги, при том не в самом удобном положении, в лунном свете выглядел уставшим. Пайнс работал больше всех, почти не спал, а потом впадал в спячку едва ли не на сутки. Если подумать, то Фиддлфорд никогда не видел Стэнфорда без мешков под глазами - что в студенческое время, что сейчас это выглядело его извечным спутником. На секунду Форд выглядит даже не живым. Но Филбрик сопит, его грудь медленно вздымается вверх и вниз, а его тело дрожит. Ему холодно? Или это какое-то последствие перенапряжения? Или, может, он сам успел заболеть? В любом случае Адрон бы не посмел тревожить коллегу. Только если позволил бы себе машинально провести по волосам Пайнса, почти сразу же убирая руку. На утро ему становится лучше и теперь он с Фордом меняется местами. После ухода из проекта у Фиддлфорда осталось многое. Больше, чем ему хотелось бы. Страшные, неприятные или омерзительные воспоминания, о которых не хотел бы знать никто, но МакГакет знал. И это знание было ужасно. Адрон до сих пор помнит день, когда он ушёл из хижины, даже если пытался стереть его сотни раз. День, когда правда раскрылась и для него, и для Форда. Эта правда была ящиком Пандоры, который Фиддлфорд узрел лишь на несколько секунд, а Филбрик на тридцать лет.