Этюд декабрьского вечера

      Холодными зимними вечерами душу греет только тёплый свет из окон обшарпанных панелек, чай и любовь. В этой квартире собралось все сразу, поэтому она казалась особенно уютной и особенно тёплой. В комнате горела тусклая желтая лампа и пахло травяным чаем, а за окном бушевала метель и свистел ледяной ветер. В такие моменты чувствуешь себя особенно комфортно, ведь ты находишься здесь, а не снаружи. На груди молодого человека посапывала юная девушка, пока он зачитывал второе действие из «Горе от ума».       Книга была закрыта с громким хлопком, и брошена в сторону, девушка, вздрогнув, раскрыла глаза и испуганно закрутила головой.       — Ты чего, уже все дочитал? — пряча зевок в кулак, сонно пробормотала она.       — Какой смысл, если ты все равно не слушаешь, — юноша резко сбросил девушку с себя и, поднявшись с дивана, направился к плите, чтобы проверить, осталась ли в чайнике горячая вода. — В смысле, все я слушала! Просто к концу чуть-чуть задремала, — но, услышав ответ, резко развернулся и, состроив злую ухмылку, проговорил:        — Повтори мне хоть строчку, ну-ка.       — Э-э-э… Ты окружён беспечною толпою, ты человек такой же, как они…       — Сука, это Фауст!       — А, тогда…       — Всё, заткнись, не хочу это слушать.       И он развернулся, направился к плите, оставив свою подругу. Она смотрела ему в спину большими стеклянными глазами, а душа ее болела, как желудок, после поглощения большего количества еды, чем он способен уместить. В груди быстро разрослась обида, которая сдавила все органы так, что можно было физически ощутить её между ребрами.       — Я просто устала… — пробормотала девушка, боясь двинуться с места или что-то предпринять, как будто лишнее движение или даже громкое дыхание может спровоцировать змея, и тот будет нападать, плеваться ядом, бить и кусать свою жертву.       — Ой, мне не нужны эти оправдания, — он загремел кухонными шкафчиками в поисках того самого чая, а он все не находился. Или же парень сам не хотел его находить, чтобы не возвращаться к дивану и не видеть человека, который так взбесил его. К сожалению, в однокомнатной хрущевке остаться наедине было нельзя, а иногда этого очень хотелось.       — То есть, мне нельзя… — опять начала она своим самым несчастным голосом, который только можно представить, и как же это опять злило его.       — Боже, что ты там опять блеешь, оставь меня в покое? — бросил юноша, заправляя за ухо прядь черных, мешающих читать состав чая, волос.       Теперь уже закипела девушка, стоило ей только услышать тонко брошенное оскорбление от самого близкого человека, как печаль и уныние, что двигали этой беспомощной обидой, не дающей пошевелиться, в страхе исчезали. Они просто уступали место ярости, которая кричала, что она все же право имеет и уж её обида сможет сдвинуть это тело.       — Мне, значит, нельзя устать, мне нельзя общаться с другими мужчинами, мне нельзя то, нельзя это, и в итоге я хуевая просто, потому что целый день пахала, как лошадь и уснула? — встав с дивана, девушка уже не блеяла. Она глядела ему в спину через широкий проем, разделяющий кухню и зал.       — Куда ты его дела? — не поворачиваясь, бросил парень.       — Чего?       — Чай с бергамотом где? — наконец, он взглянул на нее, вызвав неконтролируемое бешенство.       — Пошел нахуй, Федя! Когда ты ебался с Агатой…       — Причем тут это? Я тебе объяснял сто раз, у нас с ней ничего не было.       — Ну да, конечно, мне нельзя ни с кем общаться, а твой легкий петтинг — это нормально, Тея же все простит, и ничего не скажет.       — Пх, да, совсем ничего не скажет. Надоели твои домыслы, я тебе говорил…       — Да ты издеваешься?! Я просто уснула и получила скандал с нихуя, а тебя бесит, что я ревную к твоей бывшей?! Ну и иди к ней, она то наверняка всю эту нудятину выслушает и даже ни разу глаз не сомкнет.       Фёдор схватил кружку и бросил ее в стену. И, конечно, он был зол, и ему нужно было выплеснуть эмоции, и он прекрасно понимал, что разбитая кружка никак не заденет девушку, разве что его самого, но это все равно выглядело очень страшно для неё. Оба не могут даже посмотреть друг на друга.       — А чего не в меня? — спустя бесконечную минуту молчания слова Теи вновь стали тихими.       Он, наконец, поднял искаженный эмоциями взгляд на девушку, но так и остался стоять, ничего не предприняв. А она сначала робко отошла с места, потом осмелела и, быстро засобиравшись, выскочила, захлопнув дверь. А он ещё столько же времени не мог пошевелиться.

***

      Оставаться в такой обстановке, конечно, не хотелось, но и улица не лучше. В домашних штанах ноги жутко мерзли, первая попавшаяся куртка оказалась короткой и холодной. Добавим к этому боязнь темноты и прячущихся за ней алкашей, насильников и рецидивистов. Но возвращаться ТУДА, значит ходить сутки и играть в молчанку, а это заведомо проигрышная позиция для Теи. Она знает, что ей это будет доставлять гораздо больший дискомфорт, чем холодному и терпеливому Фёдору, и она первая с ним заговорит, потому что физически не сможет выносить это. И первая извинится, но попросит извиниться в ответ и возьмет с него обещание, что этого больше не повторится.       Она прошла несколько дворов, выйдя на хорошо освещенный проспект, ведь он казался более безопасным, чем темные дворы. Но тут же подумала, что это плохая идея, потому что в такое время нелюдно, подъедет машина, запихают внутрь. И все. На следующий день по новостям расскажут, что на трассе за городом найдено изувеченное тело молодой девушки. И мысль о том, что Федя будет убиваться и винить себя в её смерти до конца своей жизни, немного грела душу, но помирать так страшно не хотелось.       В итоге она вновь свернула в какой-то двор и выбрала самый темный, чтобы те самые насильники её не заметили в темноте. Уселась на качели и стала искать самый дешевый хостел. Даже самый дешевый казался дорогим для девушки, и она стала думать, кому бы можно было позвонить и попросить ночлега, но все друзья уже, наверное, спят в такое время, и беспокоить их в двенадцать ночи не хотелось, но всё же… Блять, до хостела ещё такси надо. Соображать нужно было быстрее, потому что ноги уже теряют чувствительность, но раздумья прерывает звонок от чудовища.       — Ты где?       — У помойки, где такой мрази, как я, и место.       Бросил трубку. Ну и пошел нахуй. Девушка спрятала телефон в кармане вместе с посиневшими руками. И просидела так пару минут, пока не услышала сзади уверенные шаги, сопровождаемые скрипом снега. Сердце замерло, ну все, её точно уволокут куда-нибудь, изнасилуют, убьют и это последние мгновения её жизни. Ещё и тень пошатывается, точно пьяный какой-то. Она повернула медленно повернула голову и увидела Фёдора, ощутив огромное облегчение, а затем обиду. Почувствовав безопасность, Тея нахмурилась и отвернулась.       — Всю ночь тут сидеть будешь?       — Нет, сейчас вызову такси и уеду, — и тут же прикусила язык, ведь он не всегда снисходительно относится к капризам своей подруги, может сейчас запросто сказать «ну и сиди» и уйти домой…       — Пошли домой.       — Я не хочу, мне там будет плохо. Лучше не буду тебе глаза мозолить и раздражать одним своим присутствием.       Он вздохнул и обошел ее, сев на корточки, так чтобы она смотрела на Федю сверху.       — Я виноват, прости меня.       Тишина.       Еще один вздох. Либо он играет, что ему так тяжело, и он на самом деле раскаивается и переступает через свою холодную натуру, чтобы Тея оттаяла и простила, либо… это всё правда.       — Я просто… кажется, надо искать квартиру побольше. Мы постоянно находимся вместе, и не тупи обиженный взгляд, я видел, тебя моё общество двадцать четыре часа в сутки тоже напрягает.       Алетея еще немного поглядела на их ноги, но этот змеёныш знает, что надо говорить, чтобы она оттаяла, ведь её так подкупает искренность и раскаяние. Последнее может и не правдивое, он, скорее всего, не считает себя виноватым за то, что выпустил пар, но на Тею действует. И она прекрасно всё понимает, но в сердце уже простила.       — Мне было очень обидно, я не сделала ничего такого, чтобы, только проснувшись, получить такую сцену и потратить… потенциально прекрасный вечер и свои нервы. Мне просто было так хорошо и уютно, что я уснула…       Он вынул её руки из карманов, нежно целуя запястья, кисти, пряча холодные ладони в свои, такие же холодные, и нежно обнимая, слушая всхлипы где-то в районе груди.       — Ты все дворы обходил, или…?       — По айпи вычислил, — и этот чёрт не шутит…

***

      Маленькая ванная комната, залитая желтым светом старой лампочки, могла бы показаться вдвойне душной, от сочетания горячих клубов пара и желтого воздуха, но им, пришедшим с жуткого мороза, все казалось идеальным. Фёдор лежал в горячей воде, подогнув ноги, а на груди у него устроилась возлюбленная, нежась в объятиях и чувствуя тепло, разливающееся одновременно от груди и кончиков постепенно возвращающих чувствительность конечностей. Он по памяти зачитывал ей Лермонтова, приятным, почти шепчущим, размеренным тоном: …Кто зрел ее, тот умирал. И слух в угрюмой полуночи Бродил, что будто как металл Язвили голубые очи. И только скальды лишь могли Смотреть на деву издали. Они платили песнопеньем За пламенный восторга час; И пробужден немым виденьем Был строен их невнятный глас.       — Если я сейчас засну, ты выкинешь меня за бортик и уйдешь бить тарелки? — открыв глаза, состроив хитрую ухмылку, Тея приподняла голову от груди и заглянула ему в глаза.       — О Боги, каюсь, виноват. Ну чем же мне искупить свою вину? — Алетея вытянула руку и аккуратно огладила впалую щеку, потом губы, её мужчина тут же наклонился, целуя девушку, размыкая уста и проникая языком в чужой рот. Он знает, что ей нравится, когда инициатива на его стороне, но с её дозволения. Они двигают губами немного остервенело, нетерпеливо. Тея пытается развернуться, пока Фёдор держит её одной рукой на поясе, другой за бок, помогает слегка приподняться и усесться на его бедра.       Тея обнимает его за плечи, немного отстраняя голову, чтобы захватить воздуха, но видит эти жадные глаза, которые смотрят на нее с обожанием, или просто желанием, не важно. Даже если он просто её хочет, это уже невероятно заводит и тешит самолюбие девушки. Они тут же снова сцепляют губы, Фёдор по-хозяйски шарит языком по нёбу, играет с чужим языком, параллельно прижимая девушку к себе. А она шарит обеими руками в его волосах, ласкает шею, перебирает жестковатые чёрные волосы.       Девушка чувствует, как по её бедру водят рукой, но в какой-то момент ощущения пропадают, и появляются вновь, уже сзади. Её слегка приподнимают одной рукой, чтобы второй прикоснуться к губам, огладить их, провести длинными пальцами по клитору и входу во влагалище. Алетея открывает глаза, дышит глубже, но реже, а Федя отрывается от её лица, целуя девушку под подбородком, оттягивая кожу зубами, и одновременно вставляя безымянный и средний в палец во влагалище, а указательным поглаживая клитор.       Она пытается начать двигать бедрами, но одна рука резко, но осторожно давит на талию, придерживает, не давая совершить движение. А блядские, длинные пальца делают все так медленно, не двигаясь, а будто изучая её изнутри, наслаждаясь ощущением мягких, приятных стенок, трогая их подушечками пальцев. На шее уже появляются красные пятна. Тея уже совсем не чувствует холода, а жар становится не приятным, а удушающим, но ей так нравится это ощущение.       Наконец пальцы начинают двигаться, держа один ритм и снаружи, и внутри, девушка хватает воздух, но его все равно недостаточно. Она начинает часто-часто дышать, а его сил уже не хватает, чтобы сдержать короткие и резкие движения бедер, в стремлении скорее получить оргазм.       Девушка испускает сдавленный стон в мужское плечо и обмякает, переставая двигать бедрами. Пальцы выходят из её тела, мягко поглаживая спину и шею, и немного погодя, помогая повернуться к молодому человеку спиной. Он сам подстраивается под неё, обхватывает член рукой и приставляет ко входу. А Тея ёрзает, почувствовав лишь головку внутри, не сдерживая легкое мычание. Парень сам насаживает её на себя, удерживает одной рукой за живот, второй обхватив и сжимая грудь. Двигается сразу, размашисто, но осторожно, чтобы не расплескать воду.       Алетея уже пришла в себя и тоже задвигала всем телом, попадая в синхронный темп, не быстрый и не медленный, в самый раз. Он снова кладет руку на клитор и начинает двигать ей в ритм с толчками члена внутри тела Алетеи, но, к сожалению, позволить одновременный оргазм в условиях без презерватива они не могут. Поэтому он начинает двигать пальцами быстрее, доводя девушку до второго оргазма, ускоряя и собственный темп, и, как только она кончает, выходит из тела и за пару движение кончает сам.       Они вместе выбираются из ванной и ухаживают друг за другом, помогают вытереть тело и мокрые волосы.       В зале ощущается легкая прохлада свежесть, самое оно после адски горячего воздуха ванной. Они не ищут одежду из-за жары, укрываются тонким пледом, засыпая в объятиях друг друга, в самой уютной квартире в мире, слушая завывание метели за окном.