Be careful

      — Хорошо себя чувствуешь, любовь моя?       Тарталья потягивается, громко зевая и оголяя полосочку светлого живота. Он активно кивает на вопрос и обнимает Чжунли за шею.       — Да, — Тарталья смазанно целует мужчину в щёку и отпускает его, плюхаясь на диван. — Ты надолго?       — У меня сегодня не так много времени, — он невольно бросает взгляд на настенные часы — половина десятого вечера. — Я тебя разбудил? — Чжунли звучит виновато.       — Нет-нет! Я просто немного устал за сегодня. — Тарталья поднимается и в два шага подпрыгивает к Чжунли, начиная развязывать его галстук. — У тебя сколько? Снова всего лишь час? В последнее время мы так мало видимся… — юноша обиженно поджимает губы.       Чжунли помогает стащить с себя галстук и хватает руки Тартальи, целуя его пястные косточки и кончики пальцев. Тот робеет и отводит взгляд, а обида словно сама собой испаряется. Лучше ведь провести время в компании своего любимого, чем грустить, верно?       — Я бы сам всем твоим заказчикам горло поперегрызал, — бурчит Тарталья, вызывая у Чжунли искренний смех. — Ну что! Я их съем.       — Смотри, чтобы я тебя не съел, — мужчина опасно клацает острыми клыками у белоснежной шеи, но Тарталья только хихикает.       — Я против не буду, — лукаво отвечает он, нарочно выгибая шею.       Чжунли недовольно цокает языком, но молчит, хоть от приглашения не отказывается — целует его в тонкую нежную кожу плечей и поднимается к ушку.       — Что за противный людишка… — Чжунли запускает руку ему в волосы и чуть сжимает на затылке, заставляя Тарталью запрокинуть голову назад.       Он оставляет несколько смазанных поцелуев на кадыке и подбородке, подбирается к губам и целует сразу с языком — из-за «работы» они действительно давно не виделись. Тарталье только дай повод — и он приворожит Чжунли к себе, хотя, кажется, должно быть ровным счётом наоборот.       Тарталья давится стоном в поцелуй, когда руки Чжунли бесцеремонно забираются под его домашние шорты и сжимают его бёдра.       — Перчатки хоть сними, — наигранно плаксиво тянет Тарталья, скривившись. Чжунли картинно вздыхает и стягивает с себя черные перчатки, а затем подталкивает юношу к дивану. — Так-то лучше.       Тарталья падает на диван и в приглашающем жесте чуть раздвигает коленки. Чжунли садится меж них и упирает руки по сторонам от его головы.       — Ты всегда жалуешься, что у меня слишком холодные руки, — мужчина звучит как-то неловко. — Поэтому я подумал, что, быть может, кожаные перчатки могут немного помочь — они бы нагрелись о твоё тело.       — Я не жалуюсь, неправда, — Тарталья всё же вздрагивает, когда холодная ладонь Чжунли задирает его футболку и ведёт по талии, выше, к шрамам под грудью. — Мне нравится и так. Ты мне нравишься.       — Хорошо, — Чжунли расплывается в довольной улыбке и оставляет поцелуй на животике Тартальи.       Тот рефлекторно зажимается, опуская руку на голову Чжунли и ероша его чёлку, зачёсанную назад. Мужчина в отместку за испорченную причёску оставляет слабенький укус на талии, но из-за клыков это ощущается больнее — Тарталья ойкает, хватаясь за его волосы.       — Поаккуратнее, малыш, — рокочет Чжунли, стаскивая шорты Тартальи и цепко хватаясь за его молочные бёдра. — Не то укушу.       Сверху слышён непонятный звук — то ли мычание, то ли испуг. Чжунли знает, что Тарталья давным-давно его не боится (если вообще боялся, потому что уговаривать на отношения пришлось не человека, а именно старого противного вампира), поэтому это всё — лишь часть игры.       Чжунли целует острую коленку, оставляет на нежной внутренней стороне бедра засос — старые, к его разочарованию, уже прошли — Тарталья прав, что они действительно мало времени проводят вместе.       — Я скучал, — шепчет Чжунли, поднимаясь поцелуями к животику и цепляясь пальцами за его белье.       — Я т-тоже, — выдыхает Тарталья, приподнимая бёдра и позволяя себя раздеть.       Чжунли внезапно останавливается, не закончив — отпускает его бельё, оставляя его на середине бедра и поднимаясь к лицу Тартальи.       — Что?.. — недоумевающе спрашивает он, приподнимаясь и пытаясь заглянуть меж своих ног.       В ту же секунду из него вырывается постыдный писк — на красивых белых трусиках отчётливо проступает красное пятно. Тарталья тут же пытается натянуть их назад и выскочить из-под Чжунли, но тот останавливает его, чуть придавливая ладонью в грудь.       — Ты куда? — мужчина изображает удивление, но Тарталья видит бесов в его глазах — это заставляет густо покраснеть. — Я с тобой ещё не закончил.       — Ты… — Тарталья давится возмущением и отводит взгляд. — Я забыл. Мне жаль. Это очень… неловко.       Чжунли обнимает его за талию и целует в щёку, мягко — в губы, и чуть резче — в шею.       — Я же вампир.       — Это совсем… не то! — Тарталья краснеет ещё гуще, смыкая коленки. — Я… правда соскучился, но, чёрт, я не думал…       — Я могу тебя ублажить? Пожалуйста, — в золотых глазах искреннее желание. Тарталья не выдерживает этого взгляда и закрывает лицо руками.       Времени в обрез, и Тарталья всё ещё чертовски хочет Чжунли, а ещё в глазах мужчины — одна лишь мирская похоть и желание попробовать партнёра на вкус.       — Хорошо, — он всё ещё не в состоянии убрать рук от лица, но Чжунли этого и не просит — он задирает его футболку и легонько кусает куда-то в грудь, словно предупреждая.       — Старый извращенец, — бормочет Тарталья, наконец позволяя Чжунли избавиться от его белья.       — Спасибо, — искренне хмыкает тот, раздвигая его бёдра.       Тарталья недовольно ёрзает по дивану и в ту же секунду еле сдерживает визг от того, что Чжунли закидывает ему обе ноги на плечи.       Между ног очень мокро, и виной тому Чжунли — дико обаятельный, красивый и любезный, но стабильно раз в месяц выдающий такие финты, что от стыда хочется под землю провалиться. Или по тому, как у Тартальи выгибается поясница от холодного касания пальцев по шву — то вознестись.       — Милый, любимый, посмотри на меня, — притворно обиженно шепчет Чжунли, не прекращая выцеловывать бёдра. Пальцами он собирает смазку и капли крови, растирая её меж подушечек. Тарталья активно мотает головой, прикрывая глаза ладонью — его сердце не выдержит взглянуть на мужчину и просто остановится. — М-м, тебе настолько не нравится, что ты даже не хочешь смотреть, да? Кажется, то, настолько ты мокрый, говорит обратное, — он усмехается, а Тарталья уже еле держится, — даже не придётся дополнительную смазку брать. Взгляни на меня.       Тарталья не выдерживает и отнимает руку, приподнимая голову. В этот же момент Чжунли широко проводит языком по своим пальцам, смазанным его кровью. Глаза вампира меняют тон с жёлтых на красный, и сердце Тартальи делает кульбит.       Лицо горит огнём, но он не может оторвать взгляда.       — Умница, — хвалит его Чжунли, похлопывая по оголённому бедру рукой.       Тарталья задерживает дыхание, когда Чжунли опускается вниз и широко ведёт языком. Холодные пальцы мягко раздвигают стенки влагалища, и Тарталья громко выдыхает, когда язык Чжунли касается клитора.       — Тише, любовь моя, — шепчет Чжунли, когда Тарталья слишком сильно сдавливает его коленками. — Как ты себя чувствуешь, м?       — Хорошо, — плаксиво тянет Тарталья, и Чжунли усмехается, медленно вводя сразу два пальца.       Скольжения досточно, и достаточно для того, чтобы Тарталья вновь чувственно сжался на его пальцах. Чжунли вынимает их и с упоением облизывает, чтобы сделать так вновь, и вновь, и… Тарталья громко хнычет, когда Чжунли припадает губами к дырочке и, не отнимая руки, вводит во влагалище длинный язык.       — Ч-чжунли, — Тарталья кусает собственную кисть, чтобы заглушить уйму эмоций и ощущений. Стыд, неловкость, возбуждение и желание большего перемешиваются в адскую смесь, не дающую даже вдохнуть полной грудью.       — Ты вкусный, — мурлычет Чжунли, поднимая глаза и встречаясь взглядом с Тартальей.       Тот перестаёт дышать.       Чжунли усмехается и ведёт языком по набухшему клитору, не прекращая двигать пальцами. Тарталья в его руках снова забывается, громко хныча и сжимая его голову бёдрами.       — Люблю тебя.       Чжунли облизывается и выцеловывает грязными пятнышками низ живота Тартальи, большим пальцем массируя чувствительную точку. Тарталья громко вскрикивает и весь сжимается внутри, обмякая в его руках. Чжунли вынимает пальцы и старательно их облизывает, словно не может уронить ни единой драгоценной капли.       — И как мне ехать на задание, если я уже наелся? — весело улыбается Чжунли, утыкаясь Тарталье в шею и поправляя его белье — всё равно уже безнадёжно испорчено.       — Я тебя убью, — обессиленно ругается Тарталья, ещё не отошедший от оргазма и захлёстывающего стыда. Он утыкается мужчине в грудь и крепко его обнимает.       — Я уже мёртв, любимый. Так что… обязательно зови меня в следующий раз.       — Извращенец, — бормочет вновь краснеющий Тарталья. Чжунли добродушно хмыкает, целуя его в щёку — остаётся липкий след.       — Всего лишь вампир, любовь моя.