W.I.L. / What is love?

      Скучно глядя в окно, Феликс желал только поскорее отучиться последний дополнительный урок. Он сидел, подперев под подбородок руку, смотря на сероватое небо, которое было закрыто тучами. Вероятно, скоро пойдет дождь, а поэтому надо как можно быстрее добраться домой.       До конца занятий около пятнадцати минут. Телефон разряжен, поэтому смотреть время ему оставалось только на настенных часах. Голос преподавателя эхом раздавался в ушах, также стремительно забывая о новом материале.       В его голове сейчас только мысли о том, чтобы поскорее прозвенел этот долгожданный звонок на перемену, после чего он благополучно пойдет домой. Но также он не мог выбросить из головы своего одногруппника, а по совместительству — его симпатию.       Хван Хенджин с обаятельно милой внешностью, с искренним и дружелюбным характером, с милыми привычками постоянно щелкать по кончику носа Феликса в рандомных ситуациях, пока они вместе. Его постоянное внимание к Феликсу давало младшему надежду на то, что у них и правда может что-то получиться.       Хван не был кем-то вроде хулигана или красавчика школы. Обычный парень с красивым харизматичным лицом, длинными коричневыми волосами, которые постоянно были заплетены в хвост на затылке, с приличными манерами постоянно придерживать для Феликса дверь на входе и занимать места в общей столовой. Оба правда дорожили их дружбой, хоть вместе они только в школе и могут списываться лишь время от времени. Ли считал эти моменты чем-то близким, ведь вспоминая их, в голове всплывают только теплые, греющие душу воспоминания.       Он улыбался солнечной улыбкой своим мыслям, глядя на серый мир сквозь грязноватое окно: верхушки желтоватых деревьев лишь пошатывались от несильного ветра, солнца уже давно не видно, — такое ощущение, что быстро наступил сумрак, — а в кабинете стало немного прохладно.       Сейчас Хван находился не на дополнительных занятиях вместе с Феликсом, а в кружке рисования. Он не так давно говорил Ли, что очень любит искусство, живопись, что всё это – как пластырь на его душу. И ведь не врал — когда Феликс мог украдкой глянуть в его изрисованный скетчбук, то видел, какие невероятно красивые эскизы и рисунки были начерчены простым карандашом на плотной бумаге. Видел то, как Хван, видимо, любит рисовать цветы, потому что почти каждый второй рисунок — это были именно цветы. Какие-нибудь фиалки, розы, тюльпаны, камнеломки, люпины красовались на листах, только они были бесцветными, но им это не мешало передавать всю красоту работы Хенджина.       Феликс был поражен, увидев на одной из страниц очень похожий на себя рисунок: профиль изображен достаточно близко, взгляд устремлен вверх, ровный нос красиво вздернулся, улыбка была еле-еле видна, ямочки были не так заметны, но они были, а самое главное — веснушки. Эти коричневые пятна были точь-в-точь как на лице самого Феликса. Он восхищался работой Хенджина, а вопросы о том, что делает его рисунок в тетрадке Хвана, волновали в последнюю очередь.       Из мыслей Феликса отвлек громкий раскат грома, от которого Ли дернулся непроизвольно. С детства у него была бронтофобия, поэтому каждый раз, когда идет гроза, ему ничего не остается делать, кроме как стараться переждать эту погоду. Сейчас ему ничего не грозит, но все равно с каждой вспышкой молнии и раската ему становится не по себе, и он как можно сильнее закрывает уши, чтобы не слышать этот противный грохот.       Звонок с урока на перемену разбавил обстановку. Быстро собрав все тетрадки в рюкзак, он ринулся из класса, дабы не попасть под противный дождь, а зонт он, конечно же, не взял.       Теплая желтая ветровка накинута на легкие плечи Феликса. Он стоит прямо под крышей школы, его носки на серых кедах чуть промокли, а сам лишь в раздумьях — на улице идет сильный дождь. Так как его куртка без капюшона, намокнуть ему хочется сейчас меньше всего, но, судя по сильному дождю, он кончится явно не скоро.       В лицо ударяет холодный воздух из-за дождя, а также его несильные капли. В руках он держит лямки от своего бежевого рюкзака и наблюдает за идущими с черными зонтами людьми, которые с радостными разговорами покидают здание со своими друзьями. Феликс лишь завидно смотрит на всех этих счастливых подростков. Он стоит сбоку, на пороге, не мешая остальным. Лишь когда большая часть толпы рассеивается по разным сторонам улиц, он чувствует чье-то присутствие рядом с собой. Кто-то остановился рядом, засунув руки в карманы, затаив дыхание. — Красиво, — шепотом говорит Хван. Это были явные мысли вслух, потому что на улице из-за дождевой стены было невероятно красиво.       Феликс оборачивается, всматриваясь в профиль Хенджина. Нет, всё-таки он чертовски красив, словно ангел на небесах, которого Ёнбок ни разу не заслужил. Его черное пальто очень элегантно смотрелось на стройной высокой фигуре, а в руках он держал закрытый зонтик.       Хенджин глубоко вздохнул, прикрыв глаза и немного запрокинув голову назад — он вдыхал аромат асфальта во время дождя. Такой сырой, приятный легкий аромат. — Верно, — соглашается Феликс, засмотревшись на чересчур идеальное лицо Хенджина, заострив свой взгляд на маленькой черной точке под глазом. Похоже, не только у Феликса есть своя изюминка на лице.       Старший открывает глаза, поворачиваясь к Феликсу, а тот смущенно отводит взгляд, засматриваясь на свои влажные кеды, словно ждет чего-то. А ведь и правда ждет, только вот непонятно чего: внимание от хена или окончание дождя. — Пойдем вместе? — спрашивает Хван, раскрывая в руках белый красивый зонт.       Старший стоит с Феликсом под крышей, но теперь еще и под зонтом, ожидая ответа от младшего. А тот ничего и соображать не успевает, как моментально соглашается, тут же лупя мысленно себя по башке за такой слишком уверенный ответ. — Да! — вскрикивает, — То есть… Если, конечно, ты не против.       Хенджин усмехается, потрепав младшего по голове, лохматя белые пряди волос. — У тебя мягкие волосы, — подмечает Хенджин.       А Феликс краснеет еще больше, ведь, во-первых, рядом с ним сейчас его краш, а во-вторых, эти милые жесты, о которых Феликс только мечтать мог. Засунув руки в карманы, он и вовсе посмотрел в глаза Хвану — те были манящими и очень глубокими. Казалось, Феликс вот-вот утонет в них.       Взгляд Хвана падает на не застегнутую куртку младшего. Оторвавшись от чужих волос, он слегка наклоняется к застежке, держа железный стержень между своей щекой и плечом, и застегивает ветровку по самое горло. — Простудишься еще, — улыбается, вновь щелкая по кончику носа Феликса, замечая румянец на щеках, — Ты милый. Пойдем.       Хван берет в свою ладонь руку Феликса, грея в своей. А тот сразу же подстраивается под чужой зонт, становясь совсем рядом с Хенджином. "Ты милый…" — звучит у Феликса в голове голосом Хвана.       Он был готов пищать от этого комплимента, ведь его так назвал сам Хенджин, парень мечты. Феликс глупо улыбается своим мыслям, зарываясь нижней частью лица под куртку. Хван лишь боковым взглядом поглядывает на Феликса, улыбаясь.       Идут они медленно. Хенджин, оглядываясь по сторонам, любовался красивыми деревьями, проезжающими мимо машинами, яркими неоновыми вывесками кафешек, но Феликса явно привлекал только невероятно интересный асфальт.       Только он узнает знакомую дорогу, так тут же вылетает из своих мыслей, резко останавливаясь и смотря в привычную правую сторону. Они находятся в шаге от магазина, в который постоянно ходит Феликс по пути домой. Хенджин оборачивается, когда рядом с ним не обнаруживается желтого пятнышка. Смотрит на Феликса вопросительно. — Постой здесь, я ненадолго, — предупреждает Ли, взбираясь по ступенькам ко входу круглосуточного.       Хенджин только провожает младшего легкой улыбкой, ровно стоя, засунув руку в карман, дожидаясь Феликса. Он лишь сквозь прозрачную витрину наблюдает за мелькающей светловолосой макушкой, а силуэт долго стоял напротив стенда с молочной продукцией.       Хвану не пришлось так долго ждать, потому что так же быстро Феликс вышел из дверей магазина, держа в руках банановое молоко и трубочку. — Прости, что заставил ждать, — нервно смеется младший, — Пойдем.       Хенджин лишь наблюдает за Феликсом, который встает ближе к нему, чтобы не попасть под струи все еще идущего дождя, теребит в руках маленькую бутылочку с крышкой из фольги и губы облизывает от постоянной сухости. Он мягко улыбается, когда младший, устроившись в более менее удачную позицию, протыкает фольгу пластиковой трубочкой и отпивает напиток как-то слишком по-детски. — Тебе ведь направо, верно? — спрашивает Хенджин, вдруг обращая внимание на развилку. — Угу, — на автомате мычит Феликс, глядя вперед.       Любуясь красотой всей природы, включая Феликса, Хенджин был удивлен, как такой мальчик, украшенный поцелованными Солнцем щеками, с пухлыми губами, невероятно красивой улыбкой и безумно глубоким смехом может существовать на этой планете; он буквально тот самый сим-персонаж мечты. — Я могу попробовать? — указывает Хенджин на напиток.       Феликс, меж губ которого располагалась пластиковая трубочка, снова покраснел. Он неуверенно протянул чужой руке бутылочку, а Хван, не стесняясь, обхватил напиток вместе с ладонью Ли, не ожидая, что этим действием он вызовет у младшего стадо мурашек и трепет в животе. Он подносит молоко к своим губам, заостряя внимание лишь на лице Феликса, взгляд которого потеряно бегает по полю зрения. Буквально два глотка он сделал, чтобы прикрыть глаза от наслаждения. Хоть на улице и не было так жарко, освежающий напиток явно бы сейчас не помешал. Он приоткрывает свои очи, вновь видя это милое личико Феликса. — Ты краснеешь, — усмехнулся Хван, улыбаясь очень-очень красиво. — Чт… Что? — Феликс заикнулся, вопросительно хлопая ресницами, а потом смущенно отверачиается от взгляда Хенджина, что еще больше позабавило. Он не мог сдержать этой нелепой улыбки, — Прости.       Стоя под зонтом, который защищал их от каплей дождя, они не видели никого, кроме друг друга: этот момент казался им куда более открытым. Смущение Феликса перед амбициозным Хваном скрыть от глаз последнего уж явно не получилось.       Светлые кончики волос намокали мелкими каплями дождя, делая волоски более объемными. Феликс только отвернулся от Хвана, всё еще стоя под общим зонтом, допивая банановое молоко. Его мысли наполнены необъяснимым чувством чего-то теплого внутри, будто бы он ощущает себя в безопасности. Будто бы он в любви.       Идя по улицам, совсем не торопясь, парни снова прониклись в эту тишину, которую разбавлял только шум дождя и проезжающих мимо машин. Бутылка уже выкинута, они просто наслаждаются моментом.       Негромкий раскат грома послышался где-то неподалеку, из-за чего Феликс рефлекторно закрыл уши ладонями, остановившись и зажмурив глаза. Казалось, Ли не хочет показывать себя слабым перед его другом, но эмоции в этот раз взяли вверх над контролем.       Этот момент, когда перед тобой стоит этот зажмурившийся человек, а по совместительству твой друг, пугаясь глупой фобией гроз и совсем не стесняясь ее показывать. Хван, замечая как мнется младший, берет чужую руку в свою, сжимая крепко-крепко замершую конечность. Чужие глаза встречаются с добрым и невинным мирком Хенджина. Все его внутренние чувства лежали как на ладони, и Феликс буквально может ощущать через зрительный контакт эти переполняющие эмоции. В этом шоколадном море блондин тонул бесконечно, совершенно не собираясь возвращаться в явь.       Феликс и не пытался вырвать свою ладонь из чужой. Хенджин даже как-то незаметно засунул обе ладони в свой теплый карман, продолжая мягко переглядываться с младшим. Феликс сдался, грея свою конечность в чужом кармане.

Твои очи горят мутным пламенем, В чужих сердцах отдавая теплом; Улыбаешься, словно ангел: Так искренне, чисто — мило, невинно. Твой смех схож со сладким попкорном, Разнося сладкий привкус на кончиках пальцев. Мне надобно знать: Откуда ж ты, ангел такой, Появился вдруг в душе моей; Мой трепет внутри не дает мне покоя, Когда рядом с тобой нахожусь я; Мой разум теряет рассудок, Видя, как смущаешься ты передо мной. Трепещет сердце моё, Увидев детский твой взгляд — Я не видел ничего лучше, Чем эти кошачьи глазки. Твои волосы пахнут сиренью, Полынью, вишневыми косточками — Дурманящий запах, Готовый свести с ума меня; Мне не сдержаться перед тобою, Мне не сдержать своих чувств. Мне чуждо встретить тебя — Мне правда повезло; Впредь, передо мною вновь не серый мир, А ты, полон ласки и теплотой — Детским смехом и запахом сахарной ваты. Твои очи горят мутным пламенем — В моём сердце ты застрял навсегда.

      Стоя возле какого-то ограждения, за которым красовался безумно красивый пейзаж на озеро и несколько деревьев, Феликс ощущал весь спектр своих эмоций где-то внутри. Все так тепло разливалось, что, казалось, он вот-вот расплавится изнутри. Его глаза наполнялись слезами; каждая кристаллинка на его щеке красиво блистала на дневном свете. Он уже не смущается из-за присутствия Хвана, а просто наслаждается. Его красивая речь, харизма, манеры… Все это вылилось через невероятное произведение, которое Феликс уже никогда не забудет.       Сам он даже и не понял, как эмоции полностью нахлынули его, затуманивая рассудок. В своей другой ладони он уже сжимал воротник от торчащего черного пальто, совсем-совсем по-детски. Его губы неуверенно резко соприкасаются с хвановыми, но его это не останавливает, он наслаждается. В голове песни о любви, так и хочется закричать во все горло о том, что творится в его сердце. Но это вовсе не что-то плохое – Феликс так хочет рассказать о любви, о чувствах. Он зажмуривает глаза, совершенно не желая их открывать, ведь сам уверен, что в отражении чужих увидит свой стыдливый румянец. Феликс не желает что-либо говорить, он предпочитает выражать все через действия. Слова сыграют тут лишнюю роль. Чертов ловелас, — думает Ёнбок, прижимаясь теплыми губами к расслабленным чужим.       Он не собственник, он просто делает все по зову сердца. Возможно, сейчас оно твердит совсем об иных чувствах, но любовь – странная штука, и с ней лучше не шутить… Поцелуй не углубляется, за что Феликс безумно благодарен Хвану. Первый только приподнимается на носочках, чтобы с новым напором удобнее припасть с хвановым губам. Они на вкус как кофе с банановым молоком – нечто странное, но безумно вкусное, невообразимое. И это тот самый вкус любви?       Они достаточно насладились друг другом в иной форме; дофамина хватит на следующие десять лет, а трепетное чувство в животе каждый раз будет вспомниться Феликсу, как нечто необычное, фантомное. Он не смотрит в глаза, а лишь вырывает свою ладонь из чужого кармана и обхватывает Хвана поперек талии, утыкаясь носом куда-то в грудь. По-детски всхлипывая, Феликс только надеется, что его звуков не слышит никто, кроме его самого.       Внутри Хенджин ликовал, а иначе нельзя было назвать эту яро скрывающуюся улыбку на его лице. Он лишь кидает взгляд на белоснежную мокроватую макушку, подушечками пальцев поглаживая чужие волосы, невесомо чмокая губами. Чем сильнее Феликс смущался, тем крепче становилась его хватка. Он очень хочет этого тепла от хена, а тот, вроде как, и не против поделиться своим внутренним мирком с солнечным мальчиком, открывая путь в своё сердце.

Мы вновь окажемся вместе; Неважно, ведь мы неразлучны. Я долго мечтал, я долго хотел… Ты – слабость моя, хоть убей – Только тебе доверяю свой мир. Однажды, считая звезды на водном небе, Найду я твои, которые солнцем получены; Сосчитаю, а затем поцелую, Совсем невесомо, как будто щекотно. Хочу подарить я тебе все на свете – Ты достоин Вселенной. А мне повезло Встретить тебя и узнать о тебе.