esca

В тот день Риндо был главой организованной у них дома вечеринки, музыка бурлила в крови, а алкогольное опьянение было на стадии «если остановишься сейчас, то уже не вернешься назад». Он стоял за диджейским пультом, миксуя между собой песни. Изредка он бросал взгляды в сторону барной стойки, которая была единственным красным пятном в комнате, все остальное тонуло в сине-фиолетовом, за ней стоял Ран, ловко управляясь с коктейлями. Между ними было огромное черное месиво людей, одни лежали на диванах, другие прыгали в такт музыке, третьи, что сидели ближе к балкону, курили кальян, оттого Риндо казалось, что Ран был в каком-то тумане. Оставив уже давно подготовленный плейлист, он отошел нетрезвым шагом от пульта в сторону балкона, собираясь немного подышать свежим воздухом. По пути он чувствовал, как его хлопают по плечу, что-то кричат в ухо, и он отвечает им тоже криком, стараясь перекричать шум в ушах. Алкоголь разогрел тело и замедлил движения. Риндо хотел дойти до балкона, но почему-то сел рядом с кальяном, чувствуя, как ему в руки передают трубку. Первый раз вдохнуть не получается, он оказывается слишком тяжелым, но точно не для тех, кто его забивал. Продув его, он пытается вдохнуть вновь, получается совсем немного затянуться и выпустить совсем тощее облако пара, еще один продув и вновь затяжка — уже сильнее. За ней еще следуют четыре-пять, после чего он понимает, что если сейчас не облокотиться о что-то, то упадет назад. Голова закружилась, и он передал трубку дальше. Сладкий запах персика окутал его. Дыма становилось все больше, комнату заносила персиковая пурга. Риндо постарался подняться, получилось не сразу, тогда он подался назад, стараясь нащупать барные стулья и опереться на них. Ему кто-то помог, потому он сел за стойку. Ран все также встряхивал шейкер, наливая кому-то рядом в бокал. Младший смотрел на него в туманном красном свете, стараясь поднять глаза выше и посмотреть на его лицо, но взгляд не отрывался от темной рубашки. Он старался вспомнить цвет, но никак не мог. Она не была застегнута вовсе, открывая татуировки, на шее висело несколько тяжелых украшений, но в красной дымке освещения казалось, что там было что-то еще, словно какая-то тонкая ткань, поэтому Риндо протянул руку через стойку, касаясь пальцами его груди и живота. Ран пододвинул ему стакан и младший тут же сделал глоток, даже не спрашивая, но алкоголя в стакане не оказалось. Он поднял голову с недоуменным пьяным взглядом и увидел алые губы, которые двинулись, произнося слово «вода». Выпив почти весь стакан, Риндо лег на холодную барную стойку, чувствуя, как к его уху прикасаются те алые губы, и горячий воздух обжег и так красные уши. Ты в порядке, спросили его теплые губы, и он повернул к ним голову. Что еще они могут? Переливаться в свете, исчезать, шептать слова, обжигать, но могут ли они касаться? И Риндо хотел к ним прикоснуться, но они исчезли, а затем появились уже позади него, шепча что-то в волосы. Щекотно, колет. У губ есть сильные руки, которые помогли ему встать, а потом довели его куда-то мимо черного океана тел дальше. Это место темное и холодное, тела касается что-то мягкое — это кровать. Губы уходят, а через некоторое время в комнате уже перестает дуть ветер — окно закрыто. Риндо видит, что темная рубашка проходит мимо него, и он пытается позвать, но не слышит свой голос, хотя уверен, что его поняли, потому что на секунду остановились, но дверь все равно закрылась. Все мешается и плывет, сил нет, чтобы переодеться или залезть под одеяло. Организму требуется подзарядка, а потому он проваливается в сон. Чуткий сон. Риндо открывает глаза сразу, заслышав, как вновь открывается дверь. Риндо уже потерялся не только в пространстве, но и во времени, а потому не знает, сколько проспал. За дверью тишина и такая же темнота, как и в комнате, а все ближе к нему подходит Ран. Он снимает по пути с пальцев все кольца и украшения и кладет их куда-то на туалетный столик. Риндо чувствует, как от него пахнет алкоголем, когда он наклоняется к нему ближе, говоря что-то про одежду. Зрение затупилось и поблекло, как старая сталь, все ушло в слух. И сейчас слышалось странное дыхание, такое тяжелое, как после драки, Риндо хорошо его знал. Как хорошо знакомая книга на другом языке; все кажется совершенно понятным, но все еще боишься, что что-то прочитал не так. Ран скинул рубашку на стул, пальцы младшего вновь потянулись к его груди, и им поддались. Риндо теперь физически ощущал, как вздымалась грудь и как горела кожа, из-за этого собственное дыхание тоже сбивалось, становилось глубже, словно они все еще были в открытых водах, стараясь удержаться на плаву. Он вновь посмотрел наверх, на разомкнутые губы, впитавшие в себя тот дым и яркий красный свет. Никто не двигался, словно застывшие статуи. Они отлично понимали, что происходит, медленно крутились шестерни, пока механизм не скрепился намертво. Ран едва заметно подался вперед, зная, что в этот момент его губы уже ответно ищут вслепую. И тогда он окунулся, нырнув вниз, затянув с собой Риндо в эту черную бушующую глубь. Руки младшего неустанно шарили по голой груди и рукам, пока их губы жадно вырывали кусок за куском этот вечер: алкоголь, кальян, музыка, гул, прикосновения, красный. Мигающий свет как при чрезвычайном происшествии, как при пожаре, как предупреждение светофора, как баллоны с горючим газом, как красные ленты на кранах с горячей водой. Багровый как зимний закат, как их общая кровь, как районы борделей. Карминово-красный как нить, что крепче обвивается вокруг их шеи, затягивая все глубже. Риндо впивался пальцами в спину, стараясь опустить Рана ниже к себе, но тот не поддавался, а затем первым разорвал поцелуй и сел на кровать. Воспользовавшись этой заминкой, Риндо постарался снять с себя футболку. Ран следил уже спокойнее, затем приоткрыл окно и снял с себя брюки, надевая пижамные штаны. Он смотрел за тем, как Риндо извивался на кровати в попытках снять с себя одежду. Когда же ему это удалось, он отбросил серые дырявые джинсы насколько смог далеко и лег на бок, потянувшись. В голове немного шумело и хотелось пить. Он ждал, когда к нему ляжет Ран, но тот растягивал удовольствие, а затем и вовсе спросил о том, не хочет ли Риндо пойти к себе в комнату, на что получил долгий взгляд со сведенными на переносице бровями. Он точно не хотел, да Ран его не отпустил бы. Предложение было шуточными, чтобы немного развеять атмосферу какого-то ожидания. Одеяло накрыло их прохладной волной, Риндо тут же прильнул к брату, словно поймав красный огонек, который весь вечер являлся ориентиром, словно губительный зеленый свет лампы, что видел Гэтсби на другой стороне залива. Он все не мог успокоиться, продолжая гладить спину старшего, его мягкую кожу и твердые мышцы, он скользил пальцами у кромки резинки, подцепляя ее, но все еще боясь двинуться дальше. Ран гладил его волосы, теплые губы целовали лоб. Сдерживая себя, он успокаивал и Риндо. В конце концов безмолвное ожидание перешло на тихие просьбы, которые Риндо шептал, горячо дыша в шею старшему, все еще поддаваясь алкоголю и себе самому. Тела совсем близко — кожа к коже, он ведет по шее языком, кусает, но реакции нет. Тогда он напирает сильнее, ложась сверху, Риндо уже не хочет думать, этим сейчас занимается Ран, а он лишь провоцирует, кусает, трется, ощущая, что не только он этого хочет. Вот только Ран продолжает перебирать его волосы и гладить по спине другой рукой. Как бы говоря, что сейчас нужно остановиться. Тогда Риндо накрывает их с головой одеялом, оставляя совсем немного кислорода на двоих. Вокруг полная темнота, они на самом дне холодного океана. Света не должно быть, но Риндо кажется, что он все еще видит красный огонек, значит ли, что все это время это не было светом маяка? Значит ли, что его корабль разбился уже очень давно, задолго до этого вечера? Алые губы, к которым он прикован, вновь улыбаются так, что по голове пробегают мурашки. Ран наконец-то сжимает его бока до боли, опуская его ниже к себе, Риндо ложится на него полностью, ему хочется погрузить руку в длинные волосы, но они все еще заплетены в две растрепавшиеся косы, а потому он утыкается в ухо старшего, переводя свое дыхание в короткие стоны, ощущая, как Ран сдается под этим напором. Риндо чувствует, как пару раз двинулись бедра, имитируя толчки. На секунду Ран остановился, приподнимая бедра, чтобы поддеть и снять пижамные штаны, которые он зачем-то тогда надел. Отбрасывая их ногой в конец кровати, он запускает под одеяло немного холодного воздуха. Риндо гладит его щеку, прикусывает ухо, в моменты проскакивает мысль сжать горло Рана, намотать его косу на кулак, но ему кажется, что это не его мысли, что это все шепчет в ответ старший, и Риндо надавливает большим пальцем, проводя вниз по шее рядом с кадыком. Такое знакомое чужое тело, которое всегда было рядом, но никогда так близко. Ран вновь толкается, проходясь по промежности, и кусает за плечо. Под тяжелой толщей воды они задыхаются, а потому ненадолго выныривают из-под одеяла, чтобы затем вновь коснуться ногами дна. Он поворачивает голову в сторону Риндо, вновь целуя его все с той же жадностью, а рука тянется вниз, касаясь гладкой ткани трусов, гладит сквозь них твердый член, чуть сдавливая. Он чувствует, как Риндо утыкается в подушку и уже не сдерживается, как горит его ухо от горячего дыхания младшего, как он пытается вновь потереться членом, а затем наматывает косу на кулак, заставляя запрокинуть голову и открыть шею. Обычно спокойный и сдержанный, Риндо сейчас проявлял инициативу, Ран чувствовал, как он приподнялся и мазнул языком по губам, затем по шее и по груди, прикусывая кожу. Фиолетовые следы появятся уже завтра и расцветут по всему телу Рана словно отметины после драк. В полной темноте глаза брата горели так, что Ран улыбнулся, наблюдая за переменой позиций. Риндо раздвинул его ноги и медленно толкнулся пару раз сам на пробу. Из-за того, что он приподнялся, одеяло потянулось за ним, и можно было увидеть лицо Рана в темных сумерках комнаты. Обычно долго его взгляд младший выдержать не мог, даже сейчас хотелось отвести глаза, но он сдержался. Риндо хотел было закинуть обе ноги себе на плечи, но Ран фыркнул со смешком, сказав, что завтра не разогнется. Тогда поворачивайся на живот, и тон, и охрипший голос, с которыми были сказаны эти слова, заставили Рана заткнуться и убрать с губ улыбку. Наконец-то и ему передалось это всепоглощающее возбуждение, которое захватило младшего. Ран подчинился, ощущая, как по телу проходит дрожь, он ждал, когда Риндо начнет двигаться, но теперь он медлил, целуя спину со стороны черных татуировок. Ран решил поддаться, приподнимая бедра и подавая назад, ощущая сквозь ткани трусов чужой твердый стояк. На него тут же рывком легли сверху, кусая за плечо и с жаром шепча куда-то в шею о том, как хочется трахнуть его. Прямо сейчас, чтобы кровать билась о стену, чтобы остались следы от укусов еще на пару дней, чтобы потом нельзя было встать с кровати… Все прочие слова ему шептали будто откуда-то извне, а он лишь произносил их вслух. Ран простонал в подушку, вновь подаваясь назад, как бы говоря «давай, исполни это». Сука, выругался Риндо, держа его бедра и то и дело сбиваясь с медленного темпа на рваный, начал двигаться, имитируя проникновение. Он был настолько возбужден, что боялся кончить в трусы уже после пары сильных толчков. А Ран выгибался все сильнее, что добавляло масла в огонь. Он сжал одной рукой шею, прижимая старшего к кровати, а второй скользнул к нему в боксеры, проводя медленно по всей длине, Ран тоже слишком возбудился, смазка сочилась, оставляя мокрые пятна на ткани. Рука задвигалась быстрее в такт толчкам, громкие стоны, которые старший специально не приглушал, добивали, не давая подумать о чем-то постороннем. Риндо сжал его шею чуть сильнее, толкая последний раз и замирая. Ран потянулся к его руке, он не хотел пачкать постель, но младший совершенно не внял его движениям, лишь быстрее задвигал рукой, чувствуя, как брызгает сперма на простыню. Ну блять, выругался Ран, перекатываясь аккуратно на чистую сторону, ты и будешь там спать. Он хотел бы еще что-то добавить в адрес Риндо, но тот наклонился к нему, затягивая в поцелуй, чувствуя, как ему отвечают, чуть прикусывая губу. Совсем не хотелось возвращаться обратно в будничный мир, потому он быстро избавился от грязных трусов, скидывая их на пол, и притянул Рана ближе к краю кровати. Обхвати меня за шею, произносит Риндо, собираясь подхватить его и взять на руки. Старший скептично шутит насчет опьянения, но его не слушают. Один бы он точно не встал с кровати, но сейчас в его руках была ценная ноша, которая отвлекала его, кусая за шею и плечи. Они перешли из одной комнаты в другую, Риндо окинул взглядом темный зал, который буквально недавно был полон людей. Теперь все чисто, произносит Риндо, опуская Рана на свою кровать. Вытащив из своего шкафа трусы и надев их, он наконец-то ложится обратно. Почему-то теперь, в своей кровати, ему был гораздо спокойнее, время и пространство вернулись на место, а вместе с тем Ран все еще лежал рядом, приобнимая его рукой. Ледяная манящая глубина осталась где-то внизу, под килем дрейфующего корабля. Они уже не сойдут на берег, а это значит, что еще не раз окажутся на дне.