Reorum amoris

Поезда и вокзалы. Я начал их бояться с тех пор как узнал от посторонних, что любимый мною человек уезжает. Было страшно даже смотреть на какой-нибудь вагон, зная, что скоро там будет любимый, который покидает навсегда. Я робко иду к тому самому вокзалу, шагая так, будто через час моя жизнь уйдёт вместе с поездом и заберёт меня навсегда. Хотя так оно и есть. Сегодня погода холодная, под ногами лежат мокрые осенние листья, а дорога проходит в беспамятстве. Летние лучи солнца слепили, но я продолжал смотреть на любовь всей моей жизни, давая надеть на себя красную нить, которая должна была меня защищать от напастей. — Носи и думай обо мне. Она будет оберегать и ты не упадёшь, — говорил Антон, завязывая нить на узел. Я приподнимал уголки своих губ, встречаясь с зелёными, как свежее поле, глазами. От него пахло всегда водопадом, где рядом растут растения, над которым возвышается небо. Этот запах въедался в мои лёгкие, мозг, кожу и сердце. — Обещаю, не сниму, — тихо произнёс я, дав обещание всегда думать о нем и любить. Я думал, что это мой альфа, для которого я создан, ведь я впервые так полюбил, отчаянно и сильно. И люблю я почти всю свою жизнь. Мы жили в одном жилом доме, напротив друг друга. Встречались каждый день на одной лестничной клетке, а я светился, видя такого лучезарного и сильного альфу, пахнущего Ниагарским водопадом, — и этот аромат стал моим кислородом. Когда он покидал квартиру, встречаясь со мной, то я знал, что день будет удачным. Он — мой талисман. Если мы с ним говорили хоть раз в день, то остаток суток проходил отлично. Ночами я мечтал о новости, что мы истинные, что всю жизнь будем вместе. Но какой это был самообман. Я идиот, что влюбился в этого человека. Ненавижу не Антона, а себя. За то, что полюбил, надеялся, мечтал и ждал. Вокзалы повидали много любви: прощание и разбитые сердца, встреча и предложения руки и сердца. А моё сердце? Оно разбито вдребезги, разорвано в клочья, сожжено до тла. Но я все равно ступаю на ступеньку и поднимаю голову, видя сотню незнакомцев с чемоданами, мобильного у уха, грусть или счастье в глазах. Все они меняют свою жизнь. Моя вот остановилась два года назад. Я глазами ищу знакомую высокую фигуру, зная все по билету. Нет, я никуда не уезжаю, я лишь хочу в последний раз увидеть свою любовь, чтобы... Чтобы разбиться. Около колонны встаю и прячусь, ведь моё сердце нашло свою половину. Из тысячи. Вокруг бегает ребятня. Дети... Я так хотел выйти замуж за Антона, родить ему детей и быть счастливым. Но это было желание, которого на этот раз оказалось мало. Шел дождь и было холодно, но меня все равно потянуло на улицу, ведь мне так хотелось вдохнуть полной грудью и отпустить мысли. Я радовался, что недавно Антон сам взял меня за руку, так нежно и трепетно, что сердце сделало кульбит. Изморось меня не пугала, а только вдохновляла на любовь. Я шёл и наслаждался погодой, сняв капюшон и задрав голову, дабы природная вода окропила своей невинностью. Сколько я шёл, не помнил, осознание посетило только когда кто-то положил сильную ладонь на моё плечо. Антон. — Ты совсем сдурел? Холодно ж, а ты шатаешься здесь, — и строго, и заботливо говорил альфа, стоя под зонтом, под который утянул и меня. — Мне не холодно, — фыркнул я, после чего он потянул меня на себя, потому я встал на «носочки». Он был так близко, что я думал, что упаду вот-вот, если он меня отпустит. — У тебя руки холодные, но не губы, — альфа улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать. Наши глаза закрывались, а губы соединились в мягком поцелуе, пока дождь бил по черному зонту. Пальцы одной руки нашли мою и переплели, начиная сжимать. Водопад вплетался в мои вены и оседал на дне, и я не сопротивлялся. Тогда мы не встречались и были лишь соседями и друзьями, так как и речи не было об отношениях. Поцелуи стали повторятся все чаще — в школьном туалете, у арки, в подъезде, в наших комнатах. А после, когда тестерон стал бить в голову, у нас не раз был секс: во время течки, в порыве страсти, при малейшем его возбуждении. Я отдавал всего себя, не жалел, не хотел уходить, но каждый раз Антон не давал мне одного: любви. Он никогда не говорил, что любит, а я просто надеялся. Секс был исключительно с защитой, а метку он не ставил, хотя я однажды предложил, на что получил короткий ответ «Давай, повременим». Вдали я вижу любимого альфу и хрупкую девушку, которая обвила руками его шею. Они улыбаются и о чём-то говорят, а мне больно. Я знаю, что у него есть отношения и любимый человек, и как жаль, что это не я. Антон счастлив, а я нет. Мое сердце доходит до пика, когда их губы соединяются в одном поцелуе, а альфа прижимает к себе девушку так, что открывает от земли. Оно разлетается на миллиарды осколков и не соберётся больше никогда. По щекам бегут слезы, но я быстро вытираю их ладонью, продолжая убивать себя все больше. Мой бесконечный космос переживает сейчас Большой взрыв, после которого не останется ни одной планеты, звезды и небесных тел. Там была только одна Галактика под названием «Антон». И теперь ничего нет, все тела растворились и исчезли без возможности на восстановление. Это слишком больно. Слишком. Для любящего человека, чей любимый обнимается с другим и любит тоже его. Любовь вообще штука злая, сложная и никого не жалеет. Только с Антоном мне было неистово хорошо и прекрасно, пока к другим я не тянулся. Лишь он мог сказать что-то, отчего я сходил с ума и гадал ночами. Мне хотелось лежать беззаботно под открытым небом с альфой и смотреть на звезды, чтобы показывать созвездия, которые нашёл. Я вижу его в последний раз. Мысленно я попрощался и сказал, что люблю, а он садится на поезд, пройдя контроль. Антон скрылся в вагоне, а я начинаю плакать, но закрываю рот ладонью, чтобы никто не слышал. Девушка машет рукой и улыбается, я смотрю и умираю. Нет. Это невыносимо. Вокзал — это больно. Поэтому я срываюсь с места, убегая прочь. Бегу, плачу, думаю, сгораю. Холодный ветер бьёт в лицо, делая сухими недавние мокрые дорожки слез на щеках. В лёгкие попадает запах осени и дождя, но его мало чтобы выветрить родной, мой любимый. Зачем я пришёл вообще? Чтобы в последний раз увидеть свою любовь, которая не моя и не была моей никогда. Лишь однажды Антон сказал, что женится на мне, но тогда ему было всего двенадцать. Это только слова, которые не превратились в жизнь. Я останавливаюсь, только когда понимаю, что кислорода не хватает, в горле пересохло и перед глазами все плывёт. Мне нельзя бегать, учитывая моё слабое, больное сердце, но уже все равно. Кому есть до меня дело? У меня нет настоящих друзей, лишь коллеги, есть мама, и только ей я нужен. Своего альфу я отпустил и потерял навсегда. Сердце болит. Таблеток нет. Я глотаю побольше воздуха, делая глубокие вдохи и выдохи, закрыв глаза. Левая рука лежит на сердце, будто имеет лечебные свойства. Всегда я был слабым мальчиком, но сильным благодаря Антону. Холодный воздух проникает в лёгкие и мне становится немного легче. Глазами я нахожу какую-то скамейку — я так долго бежал, что оказался в сквере? — сажусь и дышу размеренно. По щекам начинают бежать слёзы не от физической боли, а от душевной. Так больно представлять, что всё, твой любимый человек уехал навсегда и забыл о тебе. Если я умру через некоторое время от разрыва или остановки сердца, то в этом виноват буду один я. И виноват в том, что влюбился в десять лет в парнишку-ровесника. Я виноват в своей жизни.