Save and be saved

      Авиэтта не помнила свое детство. Единственными воспоминаниями были вечные переезды, с интервалом в полтора месяца. Она не могла завести себе друзей, привыкать к новому месту жительства — бесполезно, всё равно ведь уезжать.       Родители часто ссорились из-за этого, говоря, что это не может продолжаться вечно. Кан сидела в очередной своей комнате и молилась, чтобы это скорее закончилось. Ей было страшно. Она боялась, что родители разойдутся и ей придётся выбирать между папой и мамой. Девочка явно этого не хотела. А кто бы, собственно, хотел? Маленькие ладошки плотно прикрывали дверь, рассаживая игрушек около себя, имитируя друзей. Да, единственными друзьями, которые всегда были с ней были её игрушки — котёнок, по имени Кот и поросёнок, по имени Хрюша. Она делилась с ними своими переживаниями, плакалась в них, обнимая. Это помогало, очень даже. Родителям было некогда слушать жалобы ребёнка, куда важнее было выбрать лучший город для проживания. И за это в маленьком детском сердце начала проявляться боль и ненависть за то, что про неё забывали.       Со временем, переезды стали не такими частыми, но всё ещё были. За пять лет она посетила чуть-ли не половину городов Южной Кореи, даже побывала в Америке. Это не удивительно, ведь её мать — коренная американка и точно хотела бы жить в своей стране. Однако, им всё не нравилось. Абсолютно всё. Соседи — громкие, школа — далеко, климат — непригодный для ребёнка, магазины — странные, да и чёрт его дери, дорогие! Всё это можно сложить в одно словосочетание: «Нам нужно переехать!»       Авиэтта могла поклясться, что иногда ей снились кошмары про то, что за день они сменили несколько городов. Родители были ещё злее и дрались. Это то, чего она всегда боялась — что родители начнут решать дела насилием. Ей было страшно за маму. За папу. За свою семью. Но, что бы она не говорила, её мнение было ничем. «Не лезь во взрослые дела! Не доросла ещё». — твердила мать, замахиваясь на собственную дочь. Бывали случаи, когда поднятая рука опускалась обратно, а иногда — нет. Эти моменты крепко засели в её голове. Она не понимала, что делала не так. Если её не считают членом этой семьи, зачем она им? Задать такой вопрос всё же не решилась, боясь последствий.       Спустя неделю после её шестнадцатилетия отец заявил, что они расходятся. Девушка прекрасно понимала, что рано или поздно это случится, но всё же, новость была неожиданной. Ссоры происходили чаще, драки — тоже. Что же нужно было сделать Авиэтте, чтобы прекратить это? Она была бы очень рада, если бы кто-то подсказал ей верный ответ.       Развод проходил громко и долго. Мать говорила одно, отец — другое. Метаться меж двух сторон было очень сложно, особенно, если любишь обоих и никому из них не желаешь зла. Однако, выбрать пришлось. Суд оставил её у матери, но назначил обязательные встречи с отцом, чтобы те не потеряли родственную связь.       Первое время так и было. Они проводили время вместе. Он даже записал её на бокс, чтобы если кто-то решится её обидеть, когда отца не будет рядом, — она смогла защитить себя. Кан была безумно благодарна этому поступку, ведь через бои и удары по груше она могла выбить всю злость и обиду, хотя-бы на пару минут, вздыхая полной грудью.       Через полгода отец уехал в Канаду, поэтому возможности видеться не было. Мама Авиэтты всегда твердила дочери, чтобы та ни в коем случае не верила словам папы. «Навешает тебе лапшу на уши, как это было со мной. Плакаться потом будешь». В который раз она испытывала разочарование.       Спустя время, её мать поделилась с ней, что у той появился новый мужчина и она познакомит их, как только они устаканятся с жильём. Это вводило девушку в ступор. «Она ведь недавно рассталась с папой. Как же так?». Но, всему есть своё объяснение — скорее всего, родители не любили друг друга, а может, мать не любила отца. В любом случае, слишком поздно что-то менять.       Кан не могла так жить дальше. Ей надоело, что она ни с кем кроме мамы и отца не общается, что у неё нет друзей и даже знакомых! Она начала просить маму основательно выбрать город, в котором будут все условия, которые ей важны и нужны. Какого же было её удивление, когда мать твёрдо произнесла: «Хёсан».       Возвращаться в родной город спустя, почти, семь лет — непонятно. Наверняка, многое изменилось, а может и нет. Откуда ей знать это? Они даже вернулись в их дом, который был самым любимым домом девушки. Здесь, её комната была по-настоящему её; всё было таким же, как и тогда, когда они уехали. На её лице сверкала улыбка и она была счастлива. Конечно, было грустно вернуться сюда без папы, но, что уж поделать, чтобы получить одно — нужно отдать другое. Девушка была безумно рада тому, что её жизнь начала налаживаться. До одного момента. Пока в её жизни не появились два мужчины.

***

      — Авиэтта, ты не забыла, что сегодня придёт Юн Чже Хун со своим сыном? — интересовалась мама, зашедшая в комнату дочери, как обычно — без стука.       — Как такое забудешь… Ты ведь каждый день мне об этом напоминаешь. — она мысленно закатила глаза, потому что это действительно было так. Женщина никогда не была так зациклена на чём либо. И это… было странно.       — Айщ, ещё пререкаться мне тут будешь? Скажи спасибо, что забрала тебя от твоего папаши, иначе сгнили бы вы где-нибудь за страной в двоем. — вот теперь она её узнаёт. Думает о себе, лишь только о себе…       Кан ничего не ответила, продолжая читать книгу, которую ей подарил папа. Он никогда не забывал про неё. Даже когда они ссорились, после всего, он приходил к дочери и читал ей сказки на ночь, перед тем как уйти, мягко целовал в лоб, прикрывая одеялом чуть-ли не до головы. Она всё равно стягивала одеяло до пояса, так как ей всегда было жарко. Но, действия отца разжигали её холодное, спрятанное под коркой льда, сердце.       — Опять меня не слушаешь! Ну ты у меня сейчас… — её перебил звонок в дверь, — О, кажется пришли! — она улыбаясь выбежала из комнаты, не закрывая двери. Как обычно. Авиэтта поднялась вслед за ней, выходя из комнаты, всё же закрыла дверь. Спустившись, она увидела парня, лет семнадцати, как и он. И довольно солидного мужчину, лет сорока.       — Добрый вечер, ты Авиэтта, верно? — интересовался новый ухажёр матери.       — Да, здравствуйте. — делает лёгкий поклон, спустившись ко всем.       — У тебя очень хорошая и воспитанная дочь, вся в тебя! — он улыбнулся матери, глядя на неё с добротой. А девушке от этих слов хотелось лишь рассмеяться. «Хорошая и воспитанная дочь, вся в тебя?» Ну что за бред?       — Авиэтта, знакомься, это мой сын Юн Гви Нам. Надеюсь, вы поладите. — да уж, весело день начался.       — Приятно познакомиться. — первая произнесла девушка, улыбнувшись на долю секунды, но он заметил это.       — И мне. — его улыбка была похожа на животный оскал. От этого, она сжала губы, начиная анализировать его. Возраст у них примерно один; высокий, немного худощавый паренёк, с глазами, как у бешеной собаки, причёска странная, да и сам по себе, он какой-то растрёпанный.       — Так, чего-ж вы тут на пороге-то встали? Прошу вас, идите к столу. — мать все ещё держала на лице улыбку. Хоть девушка и не хотела участвовать в этом застольи —выбора у неё не было. Получилось так, что Чже Хун и мать сели вдвоём, а девушке пришлось сидеть с пареньком, то и дело поглядывающим ей ниже ключиц. Придурок.       В принципе, ужин прошёл неплохо, если исключить парочку моментов. Например то, когда они прощались, ладонь Гви Нама легла ей на бедро, почти опускаясь на ягодицы, но она ловко убрала его руку, сжимая его пальцы в своих, слегка выворачивая. Он начал хмуриться и старался не подавать виду о том, что что-то не так. Чже Хун оказался довольно приятным мужчиной, явно получше, чем его сынок. Шутки о том, что дети не похожие на своих родителей, приёмные — как никогда кстати. Выходя из дома, Гви Нам ещё раз посмотрел на Авиэтту, прожигая в ней дыру, сверкая хитрыми глазами. Ей определённо это не понравилось, поэтому, впредь она всегда была осторожной рядом с ним.       Как оказалось, намерения Чже Хуна были серьёзными, поэтому, совсем скоро они стали жить вчетвером. Было непривычно, что мама больше не кричала на Авиэтту, и вообще, была очень милой женщиной. Отчим был чем-то похож на её отца. Добрый, всегда защитит и даже не ругал за отметки, говоря, что главное здоровье, а не какие-то циферки в табеле. За это она была благодарна.       Ведь даже тогда, когда она училась почти на отлично — матери было мало. Она считала, что если её дочь не лучшая в классе — она ничтожество и ничего у неё не получится. После таких слов — желание учиться пропадало насовсем. Именно поэтому, она не особо пыталась как-то выделиться умом, хоть и была довольно смышлёной.       А вот её сводный брат… С каждым разом он становится лишь хуже. Пытался как-то оскорбить её, шлёпнуть или толкнуть девушку, и если кто-то замечал это, сразу исправлялся, спрашивая, в порядке ли та? Идиот.       А ещё, она очень скучала по папе. Он не звонил ей несколько недель, лишь иногда присылая смс по типу: «Очень занят. Ты в порядке? Как мама?» Всё. Его будто подменили. Теперь, у неё точно никого не осталось.       Новость о том, что её наконец отправляют в школу пугала и радовала одновременно. Пугала тем, что она будет белой птицей среди всех, да и сложно ей идти на контакт с кем-то, а ещё, она будет учиться в параллельном классе с Гви Намом. Ну, хоть не в одном и на том, спасибо. А радовалась она тому, что ей не придётся уходить из дома на то время, пока никого кроме брата ублюдка не будет дома. Она его остерегалась, потому что мутный он какой-то. Наверняка, задирает всех подряд.

***

      — Наконец-то ты пойдёшь в школу и не будешь просиживать зданицу просто так! — говорила мама, закатив глаза.       — Ага. — она не хотела продолжать этот диалог, поэтому быстра надела обувь и выбежала из дома. Глубоко вдохнула воздух грудью, осматриваясь. Всё было как и раньше. Напротив них всё ещё стоял домик, который она любила больше всего. Он был похож на остальные, но выглядел весёлым, показывая, что в нём живут люди, которые проживают эту жизнь по-настоящему. Часто, проходя мимо, она слышала смех и лёгкую, едва слышимую музыку. Иногда ей хотелось зайти к ним и познакомиться, но Кан боялась, что она опозориться и точно перестанет чувствовать хоть малейшее спокойствие.       Как только она хотела надеть наушники, чтобы дойти до школы в привычном ей жесте — наедине с собой, услышала какой-то шорох позади себя. Она была не из пугливых, да и зачем зря накручивать себя? Но, напряжение нарастало. Ей хватило того, что её родители были как кошка с собакой и их слова и действия — пошатнули детскую психику. Она осторожно, будто поправляя волосы, повернула голову и заметила незнакомого ей парня, который, похоже учился в той школе, в которую её перевела мать. Выглядел не младше, но и не старше неё.       Она прикрыла глаза, успокаиваясь. Кан сжимала кулаки, выдыхала, разжимая. Наверное, она делала это слишком долго, потому что ей пришлось резко открыть глаза, ведь её взор закрыла яркая вспышка белого цвета.