Спонтанное исследование

Меж разбросанных по столу книг еще можно было обнаружить два высоко стоящих уха и расслышать обреченные стоны — чье-то сочинение проскользило по лакированной поверхности, твердым краем ткнувшись в загорелое бедро сидящего на столе человека. Среди хаоса из бумаги и канцелярии особенно скучающий силуэт махаматры был одной из привлекающей внимание деталей, которую фенек особенно, почти демонстративно, настойчиво игнорировал. И генерал принял участие в этой таимной игре, также старательно скрывая свою искреннюю заинтересованность происходящим вокруг Тигнари. Ну, как принял: не отрывая взгляда от далеко не увлекающей его книги, Сайно смело изменил положение, лениво развалившись на середине стола, сдвинув какие-то записки студента — и тот даже ухом не повел в ту сторону, имитируя увлеченность ведением исписанного конспекта — и оба знали, что то перо без чернил, а в тетрадях Тигнари не осталось места даже для лишнего знака препинания. И изображая жгучую охваченность этой почти тошно пресной книгой, махаматра чувствовал этот длящийся минуту прикованный к нему яшмовый взгляд, который вроде как и не противоречит негласным правилам, но вроде как и нарушает, из-под распушенной челки, жадный, рисующий узоры на неприкрытом затылке. Дразнить чужое воображение нравилось Сайно больше, чем пытаться вникнуть в содержимое научной работы наставника Тигнари — и присев прямо близ него, что лишь какая-то никчемная стопка книг разделяла их, махаматра снял свои очки, прикусывая клычками заушник да перелистывая страницу по-особенному громко. Сосредоточиться на своем занятии фенек уже не сможет, даже если он слишком сильно это пожелает, пока со столь близкого расстояния может почувствовать чужой полусладкий парфюм, и потому схватив в кучу стоящие перед ним книги, студент демонстративно отвернулся, шагая в сторону книжных полок, чтобы вернуть все на места, на секунду задержавшись, услышав тихий-тихий смешок за спиной — его хвост раздраженно змеился. От былой собранности не было и малейшего признака, однако столь позорно проигрывать Тигнари не собирался. — Вместо своих книг, которые ты берешь и не читаешь, мог бы и меня разложить на этом столе, — Сайно не поднимал хитрого взора, облизнув палец и перелистнув страницу — а Тигнари наглейшим образом не отрывал взгляда от его рук, — мог бы моим телом рассчитать его размер, и поверь: он отвратительно огромный, но ты предпочитаешь нагромождать его литературой. Странное решение. На первый взгляд, если прямо сейчас Тигнари повалит генерала на этот стол, то он займет всего-лишь четверть искомой площади. В голове моментально замыкает. Он действительно купился на эти разговоры. Студент вымученно выдохнул, прижимая единственную опору — книги — к груди. Тигнари проклинал тот факт, что в сутках нет двадцать пятого часа. А еще то, что согласился на компанию махаматры. — Мне надо закончить исследование. — Ты исписал весь журнал. Тебе просто негде продолжать расчеты. В таких случаях ученые переключаются на другие исследования, — закрыв и отбросив эту проклятую научную работу, произнес Сайно, наконец, посмотрев на оцепеневшего Тигнари сквозь линзы очков. О архонты, Тигнари просто не мог смотреть на него дальше, не задохнувшись от гривуазности раскрепощенно расположившегося перед ним человека. Или от его острого взгляда, полного обожания и неприкрытого желания. — Продолжай, — нетерпеливый, но робкий приказ. Сайно закинул ногу на ногу, сдержанно усмехнувшись. — Проведя столько времени в доме Даэны, ты не заметил, как уместил на столе, предназначенном для работы в группе из четырех человек, почти всю книжную полку из раздела палеоботаники, стопку научных работ своего наставника, какое-то оборудование, которым по итогу ты так и не воспользовался, и генерала махаматру, — лениво рассуждал Сайно, пальцами свободной руки вырисовывая круги рядом с собой, зная, что тот, не отрываясь, наблюдал за каждым движением; нескромно касался собственных оголенных из-за задранных шорт бедер, — и даже не мелькнуло мысли как это все тут уместилось. А мне казалось, что это — интересная тема для исследования. Тигнари нагло притянули за воротник его просто кошмарно неудобной, по мнению махаматры, униформы, студент прислонился животом об выставленное острое колено — и это буквально единственное, что держало его на минимальном расстоянии. Фенек был вынужден опереться руками о деревянный стол, расставив их по бокам от генерала на радость второму. Сайно удовлетворительно урчал, когда бесстыдно приближал это раскрасневшееся милое личико к себе, обводил линию скул пальцами, раздвигал сухие дрожащие губы языком, но не касался их своими, скалясь, чувствуя, как партнер вздрагивает от этого действия, отстраняясь, срывая с губ разочарованный неудовлетворенный полувздох. — Развивай свою мысль дальше, — собственнически охватив мешающие колени ладонями, нежно пророкотал махаматре на ухо Тигнари, широко разводя чужие ноги, с очевидным вожделением прильнув к откровенно доступной груди. Голос Сайно хоть и был напряженным, но, что удивительно, со все еще сохранившимся определенным самообладанием, — мы можем рассчитать площадь этого стола относительно моего тела, изучив, как наиболее эффективно занять его пространство или силу трения скольжения о сухую поверхность, выведя новый коэффициент из формулы в таблицу, — махаматра шептал в чужие губы с полуприкрытыми глазами, дразняще оттягивая их, почти балуясь, не целуя, чувствуя прикованный к ним жадный взгляд, и поразительно, какая была выдержка у Тигнари, все еще с некой отстраненным любопытством наблюдавшего за развязными действиями генерала, не вознаграждая ответными. — Демонстрируй, — приказ, почти рычанием. — Тогда держи меня и не отрывай взгляда, — Сайно завязал рассыпавшиеся по плечам волосы в небрежный высокий хвост, чувствуя прикосновение холодных пальцев, крепко сжимающих его талию. Он мог расплавиться лишь от ощущения пристального наблюдения за ним, за его подмахивающими движениями таза в поисках лишнего трения, ибо объективно, одного туловища Тигнари ему явно не хватало, за его белеющими пальцами, крепко цепляющимися за край стола. Следить за тем, как генерал старается испытать удовольствие, потираясь бедрами о его живот или прижимается лбом к чужому плечу, задыхается от захлестывающего стыда, для студента действительно походило на исследование. Но и Тигнари безучастность надоела. — Столь короткой демонстрации хватило? — Сайно мурчал в поцелуй, от которого у него приятно ныли губы, а после вдыхал жадно воздух, пока его вновь не затыкали, не успев даже произнести слога. И все-таки его умудрились заставить молчать — практическая часть требовала сосредоточенности без разговоров о лишнем. И хотя, пожалуй, Тигнари находил нечто привлекательное в том, как махаматра всем телом льнул к нему, обхватив ногами и прижимаясь ближе-ближе-ближе, не прекращая двигать бедрами, облизывая влажные губы, стараясь проглотить сдержанные стоны. Но чувствительные уши, мягко щекотавшие разгоряченные угловатые скулы, все равно их улавливают, как бы ни старался Сайно. Пара ближайших книг, смахнутых бешено виляющим хвостом Тигнари, громко падали на кафель под последующие проклятия студента, вжимающего дрожащие от отсутствия стимуляции бедра махаматры в этот стол, касался губами затвердевшего соска, наглейшим образом игнорируя другой, легонько надкусывая и обводя краем языка ореол, наслаждаясь почти моментальной реакцией. Фенек с характерным звуком, отдающим эхом в ныне безлюдных стенах библиотеки, выцеловывал загорелую кожу живота, вслушивался в бешеный ритм сердца, пересекаясь взглядом с Сайно, заставив того ощутимо напрячься и сглотнуть ком в горле от осознания, с какой похотью прожигал его Тигнари. И тугой узел стягивает в паху от ощущения разгоряченных губ на внутренней части бедра, заставляя Сайно дрожаще выдыхать. Приподнявшись, Тигнари схватил и потянул назад махаматру за высокий хвост, сильнее вытягивая его шею, свободной рукой приподнимая над поверхностью чужое бедро, чтобы стянуть искренне раздражающие его шорты. Укусы, оставленные на тонкой оголенной коже, уже не имели ничего общего с Тигнари, ранее смущающимся непристойных разговоров генерала: они отдавали зудящей болью и не заживут в ближайшее время, останутся на шее памятными отметинами, которые не скроет даже волосами или лентами шапки махаматры. И Сайно нравились эти следы от укусов, напоминающие о немного другом Тигнари. Потому никогда их не скрывал от других, почти вгоняя в краску студента каждый раз, когда незнакомец обращал на них внимание, перебрасывая смущенный взгляд на парня с высоко стоящими темными ушами. Махаматра шумно выдохнул, прикрывая рукой рот, чувствуя, как чужие губы сжали разгоряченную плоть. Закусывая до крови костяшки пальцев, лишь бы не перейти на жалобное хныканье в наблюдении, как Тигнари старается взять глубже, Сайно шире раздвигает ноги, можно сказать, гостеприимно, позволяя партнеру прижаться к бедрам чуть ближе. Мягкие уши щекочут обнаженный живот, вызывая мурашки, и студент усмехается с реакции, приглушенно промурлыкав. И наблюдая снизу вверх за тем, как генерал почти забыл как дышать, зычно, как может, переводя дыхание, Тигнари начал двигаться активнее, сильнее надавливая языком на головку, вынуждая Сайно дернуться навстречу. И все-таки устойчивости в одной, ныне трясущейся, опоре не хватало, потому вцепившись пальцами обеих рук в край стола до боли и дрожи, генерал, уже ранее прокусивший нижнюю губу до крови, сдержанно подавался бедрами вперед, еще храня крупицы здравомыслия, приглушенно всхлипывая. С придыханием с губ срывались рваные мольбы, просящие больше, глубже, быстрее, перекрываемые почти срываемые в голос стонами от редких резких толчков. И уши краснели от повторяющегося на заплетающимся языке имени Тигнари, проговариваемое с отличительной похотью, что даже фенек смущался. С характерным громким причмокиванием, Тигнари отпрянул и демонстративно облизнул губы, зная, что все это время генерал не отрывал от него бесстыдного жадного взгляда, и моментально увлек в поцелуй, притянув к себе за золотое ожерелье, размыкая сжатые губы языком, собственнически проникая в чужой рот. Потеря трения близ разрядки провоцировала чужие жалобные стоны, достаточно забавные для студента, не сдерживающего ухмылки после того, как отрывался от любимых плюшевых губ, после снова примыкая к ним, сцеловывая очередное несдержанное воздыхание. Напоследок оставив скромный поцелуй на таком удивительно стыдливо доступном кадыке, Тигнари опустился вниз, с игривым любопытством поддевая подрагивающий член мизинцем, растирая по нему вытекающий предэякулят, слизывая оставшуюся жидкость с пальца под томный дрожащий выдох Сайно и тихое «пожалуйста». А просить фенека дважды не требовалось, и только чужие губы плотнее сжали возбужденную плоть — махаматра болезненно выгнулся в спине, сжав голову партнера дрожащими бедрами. И, может быть, в следующий раз Тигнари обязательно оттянет чужой оргазм до почти стенаний и плача, но сейчас, когда даже воздух наэлектризован, распушая уже не очень прибранные в незаурядную прическу волосы, так играться не было смысла — но может быть в месте, где среда более влажная, он вспомнит об этом — и потому постепенно набирал темп, ощущая, как ему еще активнее подмахивают навстречу тазом по прихоти заведенного тела, сбивая и так неровное дыхание. И — о, как они будут болеть через пару часов — сжав пальцами край стола почти до ощутимо слышного хруста, у Сайно перехватывает дыхание, когда он с особенно протяжным полустоном, толкнувшись вперед в последний раз, кончает, ощущая, как разряды электричества вызывают содрогание в затекших мышцах и мурашки по спине. И только после, пока перед его глазами прыгали темные пятна от нехватки кислорода в легких, он получил нежный поцелуй в висок, прильнув щекой к тому, кто его оставил, услышав тихое довольное урчание над ухом. — На практике, судя по тому, как ты цеплялся за него, его материал достаточно плотный, явно не из древесины Сумеру. Хм, а это и вправду любопытный стол, и не только из-за подозрительно большого размера для дома Даэны, куда не все лабораторное оборудование принести можно, но и из-за того, что он необычайно крепок. Понятия не имею, зачем такие столы в библиотеке, — Тигнари пожимал плечами, подводя итоги практической части своего спонтанного исследования, пока махаматра прятал смущенный взгляд — теперь орудует двусмысленными диалогами явно не он.