Tarnished Reputation

В Хантере все взывало к ненависти всякий раз, когда дядя вызывал его. Хотя иногда это заканчивалось радостным волнением в преддверии миссии, которую он решил ему поручить. Но обычно это значило, что Хантер сделал что-то не так. Тревога, окутавшая его с ног до головы по пути в Тронный зал, покрыла тело мурашками, будто он только что побывал на морозе. Он вошел в большую, богато украшенную комнату и застыл неподвижно, как учил его Белос, в ожидании, когда мужчина нарушит молчание. Он наблюдал, как пронзительные голубые глаза дяди метались вверх-вниз по его телу с приподнятыми бровями. Предвкушение сводило с ума, ему хотелось сдаться прямо здесь и молить о том, чтобы он рассказал, что сделал не так, но Хантер знал, что лучше не проявлять неуважения к Императору подобной вспышкой гнева. — О, Хантер, — он цокнул языком и приблизился к мальчику, несколько раз обойдя его по кругу. — Скажи мне, у тебя есть догадки, почему я позвал тебя сегодня? Хотел бы он знать ответ. Ждать его дядя ненавидел. Но Хантер действительно не представлял. В последнее время у него не было заданий, не было ничего, где можно было бы налажать. Он опустил взгляд. Да, он был в стандартной униформе, где каждая деталь соответствовала стандарту: от маски до плаща. Может, он и вправду не сделал ничего плохого в этот раз. Может, это все-таки была просто миссия. — Я… Эм… Может, у Вас есть для меня задание? Белос тепло улыбнулся, что было определенно редким зрелищем. — На самом деле, да, пожалуй, у меня есть для тебя задание. Я бы даже сказал, несколько заданий. Появившаяся улыбка на лице Хантера спряталась за маской. О, как он был взволнован очередным приключением за пределами замка, представляя, что он мог быть полезным. — Спасибо, Император, что бы то ни было, я не разочарую. — Пожалуйста, сделай одолжение — оставь все формальности за дверью. Я — твой дядя. Я бы предпочел, чтобы ты звал меня так. И, прошу, сними эту нелепую маску. — Я… Хорошо, да. Дядя, сэр, — он застыл весь во внимании, отсалютовав мужчине прежде, чем снять маску с лица. Белос издал глубокий смешок и вновь стал ходить вокруг него. — Всегда такой формальный. Он провел руками по локонам волос мальчика. — Скажи, ты ведешь себя так и… — он потянул за пряди, опрокидывая голову племянника назад и смотря на него сверху вниз. — С Дариусом? Хантер почувствовал, как сердце упало в пятки. Возможно, даже пропустило последний удар. Упоминание имени этой ведьмы вызвало знакомую дрожь на спине, а реакция на имя давно впечаталась в сознание. О, Титан, неужели он знает? Хантер попытался взвесить всевозможные предположения, но сочетание хмурого лица с явным отвращением, в которое обратилось лицо Белоса, и презрением в голосе оставили только один очевидный исход. Он знает. Наверняка. Хантер все еще мог попытаться отрицать это, но его дядя видел ложь насквозь, в особенности сейчас, когда маска не скрывала лицо. — Что… Что Вы имеете в виду, дядя? — Не прикидывайся дураком, дитя! — Император встал позади Хантера, притянул тело к себе, потянув за волосы, и пахом прижался к заднице мальчика. Он склонил голову вбок, чтобы прошептать Хантеру на ухо. — Тебе действительно нужно научиться быть тише. Поступило несколько сообщений об одном раздражающем голосе, который доносится из комнаты главы ковена Дариуса чуть ли не каждую ночь. Стоны и мольбы трахнуть тебя сильнее. Ты хоть представляешь, как неловко слышать, что мой племянник стал сучкой главы ковена Мерзопакости? — Дядя, я… я… я… — Ты, ты, ты что, Хантер? — он уперся бедрами в зад мальчика, его руки все еще с силой сжимали волосы Хантера. Хантер едва мог пошевелить головой из-за чудовищной хватки. Он ощутил, как что-то твердое давило на него сзади. Когда он понял, что это было, его глаза расширились. Он со вздохом попытался оторвать свой зад от промежности мужчины. — Жалкий, — он резко отпустил волосы мальчика и также резко обнял его, проводя пальцами по торсу племянника. — Ты позволяешь Дариусу касаться тебя вот так? Только Титан знает, сколько еще таких, как он. Кто же мог подумать, что я вырастил такую жадную маленькую шлюшку? Хантер продолжал извиваться, пока слезы текли по его лицу. Обычно, когда дядя говорил, что он — сплошное разочарование, а дело доходило до побоев, тот наносил ему довольно быстрые удары, но сейчас казалось, будто это длилось целую вечность, медленно и уныло, без возможности вырваться. Казалось, этому не было конца. Дядя был возбужден этим, отчего живот стало болезненно тянуть. Хантер решил, что лучше он будет пресмыкаться и молить о прощении, ведь отрицать вину было слишком поздно. — Нет, только он, больше никого. Я никогда не был ни с кем другим! — вскрикнул он. — Мне так жаль, прошу. Я не… Мне это не нравится… — Ах, понятно, — он сделал паузу. Хантер надеялся, что этих слов хватило, чтобы успокоить мужчину. Белос посмотрел на своего маленького племянника. Его творение предало его, оседлав член ведьмы, и не просто какой-то, а той, что работала на него. Была под его властью. Эта мысль приводила в ярость. Все это время он мог бы сам обесчестить мальчика. Наверное, это было бы очень легко. Отвратительно. Теперь он сопротивлялся. Как он сумеет проявлять неуважение к своему дяде? — Так он был твоим первым? — мягко спросил он, пытаясь заставить мальчика ослабить бдительность. — Да, дядя, клянусь! — Ах, должно быть, ты был таким узким, да! Надеюсь, он как следует растянул тебя, — сказал Белос с нескрываемым раздражением в смехе, хотя ничего смешного в этом не было. — Я, э-э… — Хантер зажмурился. Его лицо лихорадило, оно было таким же красным, как Флэпджек. Он не знал, как ответить своему дяде. Он никогда не слышал, чтобы тот употреблял подобные слова. Единственный, кто говорил с ним так… Был Дариус, и это было лишь в постели. Но сейчас это был его дядя, который использовал такие грязные слова с тем же выражением похоти, с которым Дариус говорил их Хантеру. И как давно Белос думал о нем в таком ключе? — Он вставлял в тебя пальцы? Растягивал тебя членом? Хм, что-то мне подсказывает, что ты позволил ему использовать мерзопакость, не так ли? — мысль о том, что его маленький Гримволкер растянут в угоду личным прихотям ведьмы, привела его в ярость. Несмотря на противоречие, воображение заставило кровь прилить к члену. Он бы справился со своим творением намного лучше. Он посмотрел на ребенка. Он хотел уничтожить его, но не так, как это случилось с предыдущими. Этот был слишком хорош, почти идеален — так похож на брата, не считая нескольких шрамов (за которые он мог винить только себя). Он был таким же покорным, всегда стремился выполнять задания безукоризненно, всегда так отчаянно нуждался в похвале. Белос задавался вопросом, не этой ли слабостью его дорогого племянника пользовалась глава ковена. Хантер густо покраснел от последнего предложенного Белом сценария, пока воспоминания абсолютно грязных вещей, сотворенных любовником с помощью магии, накрывали его с головой. Он не знал, было ли это из-за самой сути действий или из-за того, что дядя твердил об этом, заставляя мальчика чувствовать вину от собственной мерзости. Император оглядел его с ног до головы еще раз, а его губы изогнулись в коварной ухмылке. — Ах, понятно. Значит, ты действительно позволил ему. Ох, я всегда знал, что ты одержим магией, но это… Это ничтожно. Расскажи, как он это делал. Опиши. Как бы ужасно это не было слышно, Хантер знал, что из собственных уст это будет звучать еще хуже. Вещи, что он сотворил. Его дядя должен был испытывать отвращение, но Хантеру в извращенном смысле повезло. Из всех вещей именно это заводило мужчину. Может, если бы Хантер не провоцировал или не поспешил, то с ним обращались бы как со взрослым. Он отдал бы все, чтобы на него смотрели как на ребенка. Он хотел вернуть свою невинность. — Дядя… Я не хочу… — Ох, вот оно как. Ты так зациклился на заботе о нуждах и желаниях Дариуса, что пренебрег моими. Мое сердце разрывается, когда я вижу, каким эгоистичным ты стал. Хантер никогда не хотел ранить чувства своего дяди. Он понятия не имел, что его действия так повлияли на него. — Я не… Я не хотел, я бы никогда не пренебрег тобой. Я сделаю все, что ты захочешь, — хоть он и так очевидно пресмыкался, последние слова были правдой. Было так легко заставить мальчика сдаться и управлять его эмоциями. Нужно было лишь это. — Тогда давай, расскажи мне. Это было так сложно, он просто должен использовать слова. В конце концов, он уже практиковался с Дариусом. Разум перетягивал канат между двумя концами: попытаться объяснить все как можно мягче или сказать Императору то, что он так страстно хотел услышать — грязные слова. Возможно, если он сдастся, этот кошмар закончится. Он вспомнил слова своего дяди. Объясни это, опиши это. — Иногда Дариус использует… Ну… — он опустил глаза и пошевелил большими пальцами. — Он использует свою мерзопакость… Эм, слизь? — это слово было слишком уродливое. — Не знаю, важно ли это… — слишком научно. — Его магия, она… Я не знаю, она заставляла нас обоих чувствовать себя хорошо, — он покраснел. Несмотря на то, что он был в комнате лишь с одним человеком, ему казалось, что на него смотрит миллион пар глаз. Император сделал паузу, поджав губы, очевидно, разочарованный таким ответом. Он тяжело вздохнул и зажал пальцами переносицу. — Хм, я помню, как просил тебя объяснить это. Вряд ли это можно было назвать описанием. В чем дело, Хантер? — он вытянул букву «р» в его имени. — Только не говори мне, что тебе сейчас стыдно, — он рассмеялся. — Чего стыдиться, если ты уже этим занимался? Он опустил голову от стыда и кивнул. Рука Белоса, облаченная в перчатку, схватила мальчика за предплечье достаточно сильно, чтобы оставить синяк на его бледной коже. Одним резким движением он дернул его к себе, завлекая гибкое тело за собой на трон. Мужчина сел и уложил Хантера на свои колени, быстро шлепая по одетому заду. Мальчик вздрогнул от удара. Мужчина ударил его вновь, как будто это ничего не значило, большая рука обхватила его зад сразу же после поглаживания, словно пытаясь успокоить. Хантер не чувствовал боли, едва заметный укол по сравнению со всеми видами боли, которые он успел испытать, но он чувствовал, как слезы щиплют его глаза, вероятно, от смущения, обращение было унизительным; его шлепали как ребенка. — Посмотри, что ты заставил меня сделать, Хантер. Неужели я должен идти на крайние меры, чтобы вытянуть из тебя объяснения, — еще один удар. — Или ты готов стать хорошим мальчиком и сделать то, что тебе говорят? Хороший мальчик. Эти слова всегда воодушевляли Хантера. В животе поселилось иное чувство, слишком хорошо знакомое. Его тело предало его. Это начало его заводить. Титан, он чувствовал, что его сейчас стошнит; в этот момент он презирал себя больше, чем когда-либо, зная, что его возбуждение, несомненно, было очевидным для дяди, поскольку он был прижат к его ноге. Мальчик вырвался из своих мыслей, когда его в очередной раз шлепнули. Слова случайно сорвались прямо с его губ. — Да, черт побери! — вскрикнул он от удара, хватая воздух от переизбытка чувств. Мужчина мягко и неторопливо потирал его задницу, насмехаясь над племянником. Вся эта картина в его разуме выглядела такой сладкой и нежной, несмотря на очевидный интерес к его заду. И это было для Белоса в новинку. Хантер безутешно задавался вопросом — позволяй он делать это чаще, был бы Император всегда так добр к нему? — Опиши это, — твердо сказал он. — Он использовал ее… Оборачивал вокруг моего… Он… Гладил меня ей. Иногда на собраниях, под столом. Иногда он кладет меня на кровать и вставляет в меня. Нечто темное затуманило взгляд Белоса, когда он представил, как его маленького Гримволкера трахают под столом, прямо у него на глазах, пока мальчишка, вероятно, изгибался при каждом проникновении. — О-хо-хо, так ты хочешь мне сказать, что все это время тебя трахали, как маленькую шлюшку, на собраниях под столом? Прямо передо мной, да? Как бы ни была прекрасна эта сцена, его охватила ревность. Подумать только, все это время племянник мог быть его личной дыркой. Он ждал, пока ему не исполнится по крайней мере 18, чтобы развратить его. Тот возраст, которого он обычно ждал; возраст, когда все Гримволкеры начинали походить на него… Но кто знал, что это будет так просто? Хантер выглядел так, словно хотел, чтобы его трахнули. Каким бы ревнивым он ни был, возможно, ему следует поблагодарить главу ковена за то, что он открыл замок к чужой двери. Ему даже не пришлось его растягивать. Дариус сделал за него всю работу. — Как ты себя чувствовал, Хантер? — очередной шлепок. — Очень хорошо… Шлепок. -Тебе нравится, когда тебя трахают, словно маленькую шлюшку? — Да. Шлепок. — Что «да»? — Да, дядя! Мне нравится быть маленькой шлюшкой Дариуса! — он крикнул достаточно громко, чтобы любой проходящий мимо стражник мог услышать, но ему оставалось только молиться, чтобы это не достигло чьих-либо ушей. Белосу было все равно, и это была лучшая часть жизни Императора. Он мог делать что угодно и с кем угодно, даже со своим несовершеннолетним племянником, никто не посмел бы бросить ему вызов. Это было благословением, когда тебя так боялись. — Не сегодня. Сегодня ночью ты — мой. Эти слова вернули Хантера к реальности, вызванный похотью туман рассеялся и обернулся в страх. Он знал, что это вряд ли было угрозой; это было обещание. Он не сможет избежать того, что было заранее запланировано Белосом. Но его судьба была предрешена с момента, как он вошел в комнату. Зачем пытаться бороться с этим? Зачем играть в перетягивание каната между его разумом и телом? Это была его вина, что дядя дошел до этого. Он хотел этого с Дариусом. Это казалось правильным, так почему же сейчас это оказалось таким неправильным? — Поскольку ты жаждешь быть шлюхой, я научу тебя, как следует обращаться с настоящей сучкой. На колени, — твердо сказал Белос, не нуждаясь в повышении голоса. Он снова дернул мальчика за руку, практически швырнув на землю. Мальчик упал плашмя на задницу, все еще чувствуя свежую жгучесть от ладоней своего дяди. Он оперся на одно из бедер Белоса, чтобы приподняться на коленях, а затем устроился между его ног, стараясь не обращать внимания на обжигающее ощущение на ягодицах. Он знал, чего хочет Белос. Покончить с этим быстро было бы самым мудрым вариантом, но все же часть его колебалась в сомнениях. Он провел руками по бедрам мужчины, надеясь, что простого прикосновения будет достаточно, чтобы позволить остановиться, пока он собирался с духом. Белос начинал приходить в раздражение. Беспокойство Хантера было видно по его поведению. Он явно не торопился. — Ты и с ним это делал? Ты тоже делал все так медленно? Если подумать, Дариус всегда был так терпелив с ним. На самом деле, он никогда не думал об этом, ведь ему не с чем было сравнивать. Это принималось как должное. Он кивнул, продолжая медленно перемещать руку вверх по ноге мужчины, к промежности. Он видел, что терпение дяди на исходе, по руке, которую он положил на подлокотник трона, медленно постукивая указательным пальцем. Жест, который обычно делал Император, когда Хантер не решался сообщить ему плохую новость. — Шлюхи не должны тратить свое время. Правда ведь? — Эм, я думаю… Нет, не должны, — он стыдливо склонил голову, его взгляд задержался на штанах своего дяди. Он прикинул, что у него есть всего несколько секунд, прежде чем мужчина насадит его до основания. Он просунул палец под пояс брюк мужчины и поиграл с пуговицей между указательным и большим пальцами. Он не торопился раздевать мужчину, стараясь выиграть как можно больше времени. Но с каждым движением расстояние от пальцев мальчика до его кожи оставалось все меньше и меньше. Он глубоко вздохнул, зажмурился и, наконец, вытащил член Императора из нижнего белья. Хантер отвернулся, будучи слишком напуганным, чтобы смотреть. С каждым мгновением он надеялся, что очнется от этого кошмара и вернется в свою комнату, но подергивания мужского члена, зажатого в его руке, напомнило о том, что в ближайшее время от реальности сбежать не удастся. — Открой глаза, дитя. Посмотри, что ты со мной сделал. Дразнишь и искушаешь меня. Он никогда не хотел искушать Императора, но он уже это сделал. Он заставил себя открыть глаза и осмотреть руку, которая была обернута вокруг члена дяди. Он был немного меньше, чем у Дариуса, но, возможно, шире, что слегка ослабило тревогу, однако он все еще был огромен по сравнению с самим Хантером. Мальчик молился, чтобы благодаря опыту с Дариусом он смог провернуть то же самое с Белосом. Отсутствие нежности у этого человека было его единственным беспокойством. Он знал, что это будет совсем не нежно. Белос обхватил руками светлые локоны мальчика и заставил его языком коснуться кончика члена. Губы Хантера инстинктивно сжались. Император взял его за подбородок, сжал щеки, тем самым заставляя открыть рот. Хантер попытался создать некоторую дистанцию между ними, положив руки на бедра Белоса, но мужчина оттолкнул их и ударил подростка по лицу, демонстрируя, что он не будет сдерживаться. Хантер высунул язык, собирая преякулят, вытекший из головки, и съежился от горького, соленого вкуса (что было странно, учитывая, что он все-таки проглотил…), затем продолжил двигаться дальше. Белос воспользовался приоткрытыми губами мальчика и опустил его голову на член, заставив полностью ртом обхватить его. Головка вбилась в глотку, неоднократно вызывая рвотный рефлекс у Хантера. Его глаза наполнялись слезами всякий раз, когда Император как следует трахал его до предела, бедрами вбиваясь внутрь. Это продолжалось всего несколько минут, хотя Хантеру казалось, что прошло несколько часов. Белос не хотел, чтобы дитя потеряло сознание, хотя трахать идеальное, маленькое, бессознательное тельце было тем, на чем бы он сфокусировался позднее. Но сейчас его целью было преподать мальчику урок, а для этого нужно, чтобы он находился в сознании и понимал, что с ним происходит. Белос схватил Хантера за челюсть и приподнял его, встречаясь взглядами. Хантер заглянул глубоко в глаза своего дяди, ища хоть какой-то намек на милосердие, но его не было. И на долю секунды ему показалось, что мужчина наклонился, чтобы поцеловать Хантера в губы. Мальчик закрыл глаза, готовясь к какому-нибудь знаку привязанности со стороны своего дяди. Вместо этого Хантер поднял дрожащую руку, чтобы вытереть вещество, стекающее по переносице, а Белос помешал ему, сомкнув ладонь вокруг запястья мальчика и толкнув его обратно к своему члену. Когда Белос, наконец, почувствовал, что оргазм приближался, он схватил своего маленького Гримволкера, перекинул его через подлокотник трона и одним быстрым движением сдернул с него штаны и нижнее белье. Он плюнул на ладонь и провел ею вниз по члену, пристраиваясь к тугому входу мальчика. У него не было никакого желания готовить Хантера, хоть он и знал, что входить на сухую было бы неудобно для них обоих. Он оглядел дитя со спины, подмечая удивительную схожесть с его братом. Он действительно был идеальной копией. От этой мысли он смягчился. Император нежно погрузил свой член в тело подростка, дав ему немного времени привыкнуть к размеру, и позволяя ему почувствовать каждый дюйм, раскрывающийся внутри него. Мягкость дяди шокировала Хантера. Может быть, это был знак того, что он действительно заботился о нем. Он собрался с духом, когда мужчина начал ускоряться. Глаза Хантера наполнились звездами, когда головка члена Императора вдавилась в это чудесное местечко глубоко внутри. Он закрыл рот руками, дабы избежать собственных стонов, которые так и норовили сорваться с губ. Белос схватил его за запястья, завел их за спину, используя положение мальчика в свою пользу: он вошел в него до самого основания. Хантер ненавидел то, как приятно это было, ненавидел себя за то, что позволял стонам срываться с собственных губ, ненавидел свои бедра за то, что откликались на толчки мужчины. — Ох, если бы твой драгоценный Дариус мог видеть тебя сейчас… Как ты думаешь, ему было бы противно из-за того, что тебя трахнули на троне Императора, как гребаную шлюху… Или, может, он был бы возбужден, наблюдая, как ты стонешь от члена другого мужчины, — Белос рассмеялся. — Обязательно расскажи ему об этом. Посмотри, как он будет относиться к тебе после этого. Он увидит в тебе шлюху, которой ты на самом деле являешься. Дариус. Возненавидит ли он его после этого? Хантер не хотел сталкиваться лицом к лицу со своим возлюбленным, но в то же время он жаждал оказаться в его объятиях как можно скорее. Это все, чего он хотел. Хантер позволил своим мыслям переместиться к Дариусу, представляя, что это он вошел в него, что это его руки блуждали по телу этим вечером.