Соломонова мудрость

2019 — Ты меня уже задолбала своим нытьем! Мужчина нервно расхаживал по номеру американского отеля для веселых отпусков. — Ты же можешь быть нормальным человеком! Можешь! С посторонними ты ведешь себя нормально. На людях ты адекватый человек! — Я притворяюсь. Женщина сидела прижав колени к груди, и отвернув голову смотрела в одну точку. В зеркало, в котором отражалась комната, нервный мужчина и она сама. Ее лицо. — С чужими. — Добавила она. — Правильно! — ёрничал он, — чужие заслуживают нормального отношения к себе, а своим надо гадить на голову! На эту грубость женщина отреагировала — посмотрела на него в упор. Тем взглядом, от которого становится страшно. — Ты. Хочешь. Чтобы. Я. С. Тобой. Притворялась? Негромко. Четко. По слогам. От того и очень страшно. — Да! Да! Да! Хочу! Мужчина так же отчаянно бегал по комнате, жестикулируя, извергаясь фонтаном эмоций. Отчего контраст с неподвижно сидящей женщиной, с застывшим внутри миром, усиливался. — Чего угодно хочу! Только не твоего нытья. Притворись, если не можешь по-другому. Только не порть мне отпуск. Я не заслужил этого! У меня был тяжелый год! Я заслуживаю на нормальный отдых! — У него был тяжелый год… у него… Тихо, одними губами прошептала она. — Блин! Ну встряхнись! Улыбнись! Дернул он ее за ноги в джинсах. Получилось, как тряпичную куклу — никакого сопротивления. — Где твои красивые платья? Твои короткие летящие туники? Те, которые были на Кипре. Почему ты в отпуске ходишь, как на работу — джинсы, джинсы, джинсы? Я заслужил видеть свою женщину красивой! Помнишь, когда ты шла к бассейну, все головы сворачивали? Оденься! Ну давай! Чтобы я мог тобой гордиться! Почему ты не одеваешься, как тогда? — Тогда… — на выдохе. Тогда было все по-другому. Тогда была надежда. — Тогда я была еще ребенком… — Каким ребенком? Мать, тебе в прошлом году было… Мужчина задумался, отнимал 74 от 18 — Пока живы родители, мы еще дети. Не дала она ему закончить вычитание. — Да сколько можно! — буквально заорал он, — нельзя всю жизнь носить траур. Всё проходит! Никто не живет вечно! Это закон сансары, если хочешь, круговорот людей. Одно поколение уходит, другое приходит. Это должно было когда-нибудь случиться. Если бы взглядом можно было давать оплеуху, она бы его убила. Он внимания на ее взгляды не обращал. Кроме себя он вообще редко, что видел. Поэтому продолжал в прежней патетике. — Я конечно тебе сочувствую, ты знаешь. И поддерживаю. Да у меня у самого отец умер! Мы тоже с мамой плакали, но никто в гроб с ним не ложился и не умирал с покойным. Нельзя себя закапывать! Жизнь продолжается. В конце-концов, вокруг тебя есть люди, которым тоже требуется твое внимание и ты адекватная. Такая, как я тебя любил тогда — веселая, классная, легкая. Жизнь проходит быстро. Он был прав. В чем-то он был прав. В отдельных фразах. В общей риторике. Но отдельно от ситуации. От ее ситуации. От этого было горько, плохо, непонятно. И слезы лились сами. — Опять рыдает. — почти вскричал мужчина, — Да сколько можно! — Обними меня ..... пожалуйста… обними… — Да сколько можно тебя обнимать! Ты как пиявка. Вампир — сколько тебе добра не делай, всё мало, всё, как в черную дыру. Мне уже неприятно, честно. Ты вечно липнешь. И вечно рыдаешь. Обнимать мужчина должен хотеть! Понимаешь! Хотеть! А разве можно хотеть вот это? Он указал на нее. Она взглянула в свое отражение в зеркале. Белая снаружи, она была черная внутри. И эта чернота выходила из нее на поверхность. Оседала в поредевших волосах. В заострившихся чертах. В опухших от постоянных слез щеках и веках. В углубившихся морщинах и носогубных складках. В прозрачном взгляде, который смотрит себе внутрь, в свои воспоминания. Он прав. Ее нельзя хотеть. Она плохая. Черная. Темная. На знак минус. Таких не хотят. Таких не любят. Таких оставляют в одиночестве горевать. Чтоб не портить жизнь другим. Загнанных лошадей пристреливают. Они неполезны. Он прав, закон сансары — круговорот людей. — Найди себе нормальную. Сказала она и вышла из комнаты. Чтоб не нервировать его и дальше своими слезами. — Блять! Заебала! В пизду такой отпуск! Он зло выматерился, побросал в чемодан вещи и уехал. В Барселону. Где солнце, Гауди и нормальные люди с нормальными эмоциями и реакциями. Где никто не рыдал у него на плече и не просил объятий. Где девчонки, у которых все дома — и мама и папа, которые не еще не заглянули в черную бездну времени, хохотали звонко, легко и заливисто и обнимать их хотелось. И целовать. И любовью заниматься. Как с ней когда-то. Когда она была нормальная. Ведь молодость на то она и молодость, чтобы черпать жизнь из ярких красок полными пригоршнями. Да! *** 2022 — Ну нельзя себя закапывать! Жизнь продолжается. В конце-концов, вокруг тебя есть люди, которым тоже требуется твое внимание и ты адекватный. Такой, как я тебя любила тогда — веселый, классный, легкий. Жизнь проходит быстро. Мужчина каждое утро выходил на берег индийского океана, садился на камни и смотрел невидящим взглядом куда-то вдаль. И так до вечера. Со стороны казалось всё в порядке — сидит человек, отдыхает. Даже когда нам очень плохо, мы умеем казаться посторонним нормальными. «Я притворяюсь» — так всегда говорила она. «Такой закон сансары. Нас просто меняют местами» В голове кружил по спирали лейтмотив конца их сезона. Это так. Да. Их просто поменяли местами. — Ну встряхнись! Ведь молодость на то она и молодость, чтобы черпать жизнь из ярких красок полными пригоршнями. Не унималась девушка в короткой тунике, бегавшая вокруг него. Красивая наверное. Когда-то он умел видеть красоту. Она была права. В чем-то она была права. В отдельных фразах. В общей риторике. Но отдельно от ситуации. От его ситуации. Он взял телефон и отправил сообщение: «Мне плохо. Очень плохо. Непонятно. Бесперспективно. Нерадостно. Какая-то черная бездна внутри. И, кажется, конца и края этому не будет. Как же я хочу тебя обнять, или чтоб ты меня обняла» Ответ он получил практически сразу. «Все пройдет. И это тоже» Она точно знала. Ей потребовалось тогда больше времени и больше объятий, чтобы боль прошла и осталась просто засурдиненным тремоло в жизни, на фоне которого можно было притворяться нормальной. Не его времени. И не его объятий.