Покинутый на столетия

Сколько времени парень уже провел в лагере? Два дня? Семь? Месяц? Обычно он отмечал в ледяном замке каждое прожитое столетие, но в лагере ополченцев время текло совсем по-другому. Ситуация оставалась прежней: солдаты боялись колдуна, брат с сестрами намеренно его избегали, или шептались о чем-то за его спиной. Только этот пацан… Каспиан вел себя по-другому. Впервые за все прожитые столетия Эдмунду что-то приносило искреннюю радость – он даже засмеялся, когда мальчишка, узнав его настоящее имя, настолько преисполнился уважением, что аж преклонил колено! А к остальным обитателям лагеря Эд привык, вернее, просто не обращал внимания – у него была другая забота – мужчина все чаще уходил в ту рощу, где впервые представился Каспиану и решал дела своих владений. Хелль прилетал к хозяину каждую неделю, со свежими новостями и Колдун (иногда вместе с юным принцем) выслушивал их. Все шло достаточно монотонно, Эдмунду даже стало скучно…но, видимо, это чувство настигло не только его и, примерно на второй неделе его пребывания в лагере Питер объявил о турнире на мечах. Мда, зрелище было… так себе. Конечно, мужчина принял участие в соревновании (как и Питер), но большую часть турнира просто коротал время на своей ледяной трибуне вместе с Каспианом. Единственное, от чего колдун получал удовольствие – звуки. О да, как же ласкают слух скрежет мечей, тяжелое дыхание рыцарей и лязг кольчуг! Столько лет сын Адама был лишен их звучания!.. Так что Эдмунд просто откинулся на спинку своего ледяного кресла и прикрыл глаза. Вскоре, начались самые напряженные и более-менее интересные бои – нарнийцы бились за право выхода в финал, и юный принц дрался с самим Верховным королем. Что ж, этот поединок был захватывающим, но, увы, недолгим – предсказуемо, победил Питер. После их поединка на поле наконец-то вышел Эдмунд, которому выпало биться с кентавром. Трибуны тут же затихли - противник Эдмунда обладал нечеловеческой силой и в прошлых поединках просто сминал своих противников, а то, на что способен ледяной колдун во владении мечом понять было трудно - мужчина побеждал своих противников одним-двумя ударами и никому так и не удалось по достоинству оценить его мастерство. Кентавр, которого звали Орион, и Колдун встали напротив друг друга, обменявшись приветственным рукопожатием. Эдмунд сжал покрепче свой двуручный меч, которым ему пришлось воспользоваться – его… родственник, видимо, ущемил тогда, во время битвы с тельмаринами свою гордость, и, дабы отыграться, запретил использовать магию. Особенно Ледяному Магу. Конечно. Прозвучал сигнал к началу боя и, не успел звук рога стихнуть, как Эдмунд сорвался с места и оказался у гораздо более медлительного врага за спиной, нанеся первый удар. Кентавр непроизвольно взбрыкнул от боли и повернулся, чтобы ответить, но Колдуна уже там не было. Лязг! Второй удар, прямо по сухожилиям – Орион падает, зрители вздыхают. Эдмунд оказывается рядом с кентавром и символически держит над головой противника меч – он снова выиграл. Толпа взрывается нерешительными аплодисментами, но когда мужчина наклоняется к Ориону, шепчет что-то почти беззвучно и тот вскакивает, снова полный сил, овации звучат гораздо громче – не хочется ведь терять весомую боевую единицу из-за такой глупости, как турнир мечников НА ВОЙНЕ. И никто почти не замечает, что у гнедого кентавра одна нога окрасилась в неестественно белый для его масти цвет. И только когда братья встречаются взглядами, когда необычайно синие, холодные глаза на бледном лице встречаются с презрительным взглядом с трибуны, в котором, почти не скрываясь, мелькает раздражение, они осознают, что сейчас им придется биться друг с другом. Питер замирает, в карих глазах читается ужас, но лишь на секунду – вскоре они принимают привычное высокомерное выражение, и только ставшее вдруг потным лицо выдает его. Эдмунд совершенно искренне ухмыляется и манит Верховного вниз, на арену кончиком меча. Тот краснеет от злости, но, уловив наивный взгляд Люси, давится раздражением и нарочито медленно спускается вниз. Спустя долгое время они снова друг напротив друга, снова встретились такие разные глаза, снова адреналин и невысказанные слова кипят в крови, и вот братья уже бросаются друг на друга со звонким лязгом мечей. Питер кинулся вперед и нанес первый в этом поединке удар – за ним последовал эффективный блок со стороны противника. Эдмунд, верно истолковав настрой короля, слегка ухмыльнулся (где-то на трибунах почему-то покраснела Сьюзан), и атаковал в ответ. Такого зрелища нарнийское ополчение не видело уже, наверное, несколько столетий – мечи, как и их владельцы, мелькали на арене так быстро, что глаз не мог за ними уследить. - Эй, Люси, ты их видишь? – Сьюзан наклонилась к сестре и зашептала ей на ухо. - Нет Сью, ты что? Один – колдун, второму силу дал сам Аслан – как их можно разглядеть?? – - Тоже верно… - А на арене тоже происходил разговор – с каждым столкновением мечей Питер зверел все сильнее. - Ты ведь предал нас, брат! – Питер с ожесточением нанес выпад в живот. - Правда? – Эдмунд, гораздо спокойнее брата, в который раз отразил удар и парировал гневную реплику – а не вы ли первые оставили меня, а в первую очередь… - Питер не стерпел возражений и снова нанес колющий удар, целясь в плечо противника - … в первую очередь, способность трезво мыслить… – тут Колдун неожиданно приблизился к брату, смотря ему прямо в глаза и параллельно нанося удар - … в хижине бобров? Верховный зарычал от ярости, не в силах признать свою ошибку. - О, брат, за тысячу лет в ледяном замке я пересмотрел взгляд на многие вещи, но никак не на нашу… ситуацию. – говоря это, Эдмунд наступал на Питера, все быстрее атакуя его. – Почему-то вы реально решили, что только из-за слов незнакомых говорящих зверей надо идти Аслан знает, куда! И так… - Питер, наконец, смог ударить в ответ – … так увлеклись планами по спасению «страны за шкафом», что забыли про брата!.. – Питер, округлившимися от злости и удивления глазами наблюдал за Колдуном, который словно бы молодел на глазах с каждым сказанным им словом – под лязг мечей и колющие душу реплики Эдмунд становился теплее – кожа медленно теряла неестественную бледность, проявлялись веснушки и только глаза оставались ярко-голубыми. Верховный Король спустя столько лет увидел своего брата таким, каким они его оставили там, в далеком Нарнийском прошлом – это осознание повергло его в шок. - Но вы могли, наконец, попросить прощения сейчас! Я выслушал бы вас, возможно даже простил! Но при встрече в Ледяном замке что ты сделал? ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ? ФАКТИЧЕСКИ ПОЖЕЛАЛ МНЕ СМЕРТИ! За что, чем я заслужил такую ненависть? НЕ ДУМАЮ, ЧТО ТЕПЕРЬ У ВАС МОЖЕТ БЫТЬ ОПРАВДАНИЕ! – По лицу мальчика из прошлого катились слезы, но голос оставался тверд. Питер отбивался от ударов брата полагаясь на инстинкты, во все глаза смотря на противника и пораженно приоткрыл рот. Наконец, Эдмунд нанес решающий удар, и с последней фразой Ледяного Колдуна его брат рухнул на арену, окончательно уязвленный и потерянный, наблюдая как к сопернику снова возвращается возраст и холод. Веснушки опять скрылись за бледностью, а слезы исчезли, словно их и не было. Сестры Пэвенси на трибуне нервно переглянулись, услышав последнюю фразу. Зрители несколько секунд потрясенно молчали – с их стороны это выглядело… волшебно – на их глазах развернулась настоящая драма (не считая великолепного боя на мечах, толпа слышала обрывки спора, и финальная реплика точно была услышана всеми) – всем было ясно, что Верховный король проиграл не только в бою на мечах, но и в словесном споре. Грянули аплодисменты. Эдмунд с необъяснимой грацией поклонился трибунам, повернулся к брату. - Надеюсь, мы друг друга поняли. – и протянул руку. Питер, все еще лежащий на земле, смотрел на брата во все глаза и не понимал – куда делся его брат из прошлого, где слезы, почему голос Колдуна снова тверд и холоден? Как будто для Эдмунда не происходило рокового разговора, не он раскрывал глаза брату! Король вздохнул и поднялся сам. *** Когда Каспиан подходил к роще, первым, что он увидел был Пэвенси, который, сидя к нему спиной, смотрел на Нарнийский пейзаж. - Эдмунд, что делаешь? - Размышляю о прошлом. Ты хочешь услышать настоящую историю твоей любимой страны? – Колдун прищурился и посмотрел на принца. Тот заметно покраснел. - Если ты предлагаешь… Эдмунд фыркнул и дал принцу сесть рядом. - Жили-были в одной стране Англии два брата и две сестры. Одна была, словно солнечный лучик, добра и весела; вторая была до безумия красива, горда и амбициозна; старший их брат был прирожденным лидером и прекрасным, храбрым человеком. О младшем же брате нельзя было сказать особо ничего примечательного – разве что мог он похвастаться хорошей смекалкой и умением мирно решать проблемы, но и эти качества могли подвести. Однажды в их стране началась война и детей отправили в тыл, к их дальнему родственнику. У того был огромный особняк и строгая экономка, запрещающая детям делать все веселое и подвижное в стенах старого дома. - Кто такая экономка? - Дама, которая присматривает за домом хозяина. Не перебивай пожалуйста. Дети никогда не слушались взрослых и решили сыграть в прятки… Каспиан слушал историю, понимая, что Эдмунд описывает не историю Нарнии, а свою собственную жизнь. Вдруг принцу показалось, что Колдун стал не таким бледным, каким выглядел раньше – на лице появился легкий румянец и проступили… веснушки! В голове Каспиан не смог сдержать восхищенного крика – Эдмунд становился похожим на человека! - Там девочка встретила своего первого друга – фавна Тамнуса. Я тоже его видел… правда намного позже. Она выбралась из шкафа, но оказалось, что прошло лишь несколько секунд. Девочка нашла сестру и братьев и рассказала им обо всем, что с ней произошло. Конечно, никто ей не поверил и все посмеялись. Только младший брат притворился, что он на стороне девочки. Вскоре она опять попала в страну за шкафом, и мальчик прошел туда следом за ней. Сестра снова проводила время с фавном, а ее брат наткнулся на Злую Колдунью Джадис. Конечно же мальчик не знал, кто эта женщина и попал под ее влияние. Она признала в нем Сына Адама и заставила его привести своих сестер и брата к ней в Ледяной замок. Глупый ребенок согласился и она уехала. Уже у выхода из таинственной зимы он встретил сестру. Та обрадовалась, маленькая девочка, что ее брат тоже оказался в волшебной стране и вместе, они вышли. Она снова рассказала о приключении за шкафом, но ей опять не поверили. Девочка обратилась за подтверждением к брату, но он солгал, что ничего не видел. Бедная малышка, расстроенная и обиженная, ушла. Спустя время все четверо оказались в волшебной стране, поняли, как жестоко поступил их брат по отношению к девочке и серьезно отругали его. До смерти обиженный, он все же попытался отвести их в страшный замок, но их перехватили говорящие бобры, пригласившие детей в хижину. Пока все слушали истории про Аслана и его армию для борьбы со Злой Колдуньей, мальчик сбежал и пошел в замок один. На лице Каспиана прорисовывалось удивление – в легендах все было совсем не так! - Там его встретила Джадис и сильно наказала, за то, что не привел к ней остальных детей. Вскоре мальчик стал ее единственным учеником. Ребенок схватывал все на лету и на бледном лице Колдуньи появлялась гордость. Но не знала Джадис, что вместе с магическим талантом взращивала в мальчике жгучую ненависть. Пока в ледяном замке проходило обучение, остальные дети уже добрались до войска Великого Льва. Именно там дети увидели брата спустя несколько месяцев – после смерти Колдуньи к Аслану пришел ее ученик и готовым контрактом на крови обеспечил себе тягостное существование. Тогда они виделись в последний раз. Он так думал. Проходили года, столетия. И вот, спустя тысячу лет мальчик, выросший и поумневший, снова видит своих сестер и брата. В его голове начали мелькать моменты из детства и злость, так давно не ощущаемая, затопила все его существо. А потом он увидел тебя. Такого настойчивого, бредущего по колено в глубоком снегу по владениям самого могущественного колдуна в истории, такого милого, пытавшегося казаться смелым парнишку, выступающего сразу против трех Великих древности. Возможно, если бы не ты, Кас… я бы не пришел к вам на помощь. Каспиан широко раскрытыми глазами смотрел на Эдмунда и стремительно краснел. - За время, проведенное здесь, ты привлек меня еще больше. Ты первый, с кем мне спокойно, с кем я могу смеяться, предаваться воспоминаниям и грустить. Ледяной Колдун действительно стал смуглее и веснушки теперь были ясно видны на помолодевшем лице, лишенном щетины и бледности. Глаза контрастировали с ним, оставаясь яркого голубого цвета. Каспиан понял, что Эдмунд медленно возвращает свой настоящий облик рядом с ним… для него. На новом (весьма привлекательном, по мнению принца) лице проступил, наконец румянец, от которого в животе Каспиана захлопали крыльями бабочки. - Я люблю тебя, Каспиан. – Эдмунд сказал самые важные слова, слегка краснея (человеческая форма не могла скрыть эмоций Пэвенси, в отличие от колдовской, которую он успешно снял). В наступившей тишине Колдун услышал тихие всхлипы. - Да, да, я тоже! Я… ты мне тоже очень нравишься! – Каспиан кинулся к Пэвенси на шею и крепко обнял. Эдмунд облегченно вздохнул и обнял того в ответ. Вскоре Каспиан отстранился. - Эд… можно… можно я… Пэвенси не дождался, пока принц договорит и поцеловал его. Тот слегка простонал в поцелуй и закрыл глаза. Он был счастлив. *** - Кстати, Эдмунд, ты заметил? - Что именно? - Король Питер на завтраке сидел такой понурый… он так выглядит с самого вашего поединка – что ты ему наговорил? - Всего лишь сказал правду. Каспиан вздохнул. - Ладно, пойдем, я слышал, что он собирается обсудить новую стратегию. – Каспиан встал и собирался уже идти, но Эд поднялся быстрее и успел чмокнуть любимого в губы. Тот покраснел и, взяв Колдуна за руку, пошел в сторону лагеря. Тем временем, в палатке главнокомандующих, Питер развернул на широком столе карту военных действий. Сестры смотрели на него с беспокойством – весь день тот ходил нахмурившийся и задумчивый. Парень только открыл было рот, чтобы поделиться с ними причинами беспокойства, как вдруг у палатки послышались шаги. - Ну что можно обсуждать еще? Я, видимо, настолько сильно напугал этих трусов, что они прячутся в Кэр-Паравале, а мы все еще не сдвинулись с места! Аслан, какой бред… - Эдмунд, ворча, наклонился, входя в палатку. За ним вошел Каспиан с неловкой улыбкой на лице, и, почему-то залитый ярким румянцем. - Кас, у тебя жар? Ты какой-то покрасневший – шепнула Люси принцу, отчего тот еще сильнее смутился. - Ну? – подняв бровь поинтересовался Пэвенси (вернувший себе колдовскую форму у входа в палатку), оглядывая карту. – есть ли у вас план? - Мы как раз хотели начать обсуждение. Я получил письмо – к нам идет еще один отряд доблестных нарнийцев. Во главе у них, вроде, очень сильный и боеспособный рыцарь. Они дойдут до нас примерно за два дня. - Хорошо. У нас нет более подробной информации о том человеке? – Каспиан заинтересовался таинственным воином. - Нет. – Питер покачал головой. – О нем больше ничего не известно. - А что дальше? – Эдмунд посмотрел на брата. – Я предлагаю послать разведчика по следам тельмаринов. Мы узнаем их местоположение и нападем с прибывшей подмогой. - План хорош, но кто сможет незаметно пройти такое расстояние? Эдмунд и Питер склонились над картой, поочередно двигая фигурки и тихо переговариваясь между собой. Девушки и Каспиан смотрели на это изумленным, неверящим взглядом. - Кас! – шепнула Люси другу – Ты не знаешь, что между ними произошло? – Сьюзан тоже наклонилась к ним. - Я не знаю, что происходит, но меня раздражает, что Питер не рассказал нам об этом сам. Каспиан лишь пожал плечами, с каждой секундой ощущая все большую неловкость. Минут пятнадцать спустя братья оторвались от карты и обратили взгляды на девушек и принца. - План Эдмунда… утвержден. С моими поправками. – Питер озвучил итог разговора. - Остался один вопрос. Есть ли в вашем ополчении боец, которому можно доверить роль разведчика? Желательно, чтобы он был быстр и максимально незаметен. Остались ли еще грифоны или говорящие гепарды? – Эдмунд говорил серьезно. – Если нет – пойду я. - Что ты говоришь! – Каспиан вздрогнул и, волнуясь, поднял на Колдуна глаза. Тот ободряюще ему улыбнулся. - Нет, Эдмунд. Грифонов и практически всех говорящих зверей давным-давно истребили, кажется, вскоре после нашего исчезновения. – Сьюзан тоже перешла на более серьезный тон. - После исчезновения… Эдмунд, твой каменный… каменные... статуи! Может, среди них найдутся птицы или грифоны? – Люси вдруг громко воскликнула. - Она права. Сейчас узнаю. Ледяной Колдун вытянул руку перед собой, согнув ее в локте и через несколько секунд на нее приземлился огромный филин. - Хелль. Ты все слышал? Лети во дворец и выясни у коротышек полный список экспонатов моего сада. Филин ухнул и, тяжело оттолкнувшись от руки хозяина, вылетел из палатки и направился на север. - Хелль – умная, но старая птица. Он сможет вернуться только через день, не раньше, но принесет всю опись сада. Люси захлопала в ладоши, а Каспиан облегченно выдохнул – все-таки Эдмунду не придется рисковать собой… - Но мне скучно, и я пойду на разведку сам. Юный принц подавился воздухом и закашлялся. Сьюзан похлопала его по спине. *** Эдмунд с Каспианом вышли из палатки и еще несколько минут был слышен их спор – принц не хотел позволять Колдуну идти в разведку одному, а тот, в свою очередь, убеждал любимого в обратном. Пэвенси дождались, пока спор затихнет и сестры обернулись к брату. - Питер, что это было? Тот вздохнул. - Питер,серьезно! Что такого сказал тебе Эдмунд, чтобы заставить тебя впасть в такое уныние? – Сьюзан подошла ближе к королю. - В том-то и дело, что он не только сказал, а еще и… показал. – Питер, собравшись с духом, приготовился рассказывать. – Во время боя он говорил со мной. Говорил действительно объективные вещи, заставил меня подумать о том, в чем мы были неправы. Пока он пытался раскрыть мне глаза, с ним начало происходить что-то странное – он словно молодел на глазах! В итоге, меня победил уже мальчик. Тот Эд, которого мы бросили в Бобровой хижине, тот Эд, который однажды ошибся, тот Эд, которого мы оставили в стране за шкафом несколько лет… или столетий назад. Мне совестно, совестно! Он тогда сказал, что ты, Люси, слишком наивна, что Сью горда, а я слишком опьянен властью. После поединка мне вдруг подумалось… а что если это действительно так? Аслан, мы совершили огромную ошибку тогда! Возможно, даже бОльшую, нежели наш брат. – Питер тяжело вздохнул и уронил голову на руки. В палатке воцарилась тишина. На глаза Люси навернулись слезы. Сьюзан потрясенно смотрела на брата – видимо, у нее в голове просто не укладывался такой поворот событий. - Пит, не говорил ли брат еще чего-нибудь? Неужели у нас нет шансов наладить отношения? – Люси заволновалась. - Ты ж ясно слышала – «Не думаю, что у вас может быть оправдание!» - Сьюзан спародировала голос Колдуна. - Он сказал, что если бы мы извинились раньше, у нас был бы шанс. Но я… я ведь смерти ему пожелал! Сьюзан в ужасе посмотрела на Верховного Короля. - Чего ты ему пожелал? Тем временем, Каспиан стоял у тряпичной стены палатки и подслушивал разговор. Не мог он поверить, что между Пэвенси все действительно кончено! Вскоре, влюбленные уже направлялись к телегам обоза, у которых развернули полевую кухню. - Эд… извини, что затрагиваю такую тему. Если бы Питер с девушками извинились, ты бы простил их? Колдун помедлил. - Возможно. Но далеко не сразу. Мы слишком долго терпели обиду – не сможем наверстать все и сразу. Каспиан чмокнул Эдмунда в щеку, приподнявшись на носочки, и, ускорившись, побежал дальше. Колдун хмыкнул (ледяная форма спасала от проявления чувств, но под тонким слоем льда Пэвенси неудержимо краснел) и направился к полевой кухне, откуда уже доносились аппетитные запахи. На обеде к Эдмунду с Каспианом неожиданно подошел Орион. - Сэр… не знаю, как Вас называть. Я хотел поблагодарить Вас за то, что вылечили меня. – Кентавр топнул ногой с белой шерстью и слегка поклонился. - Называйте меня Эдмундом. Не стоит благодарности, я не хочу терять такого внушительного воина. Кстати, о воинах. Я слышал, что вы заведуете оружейной мастерской и хотел бы обсудить с вами некоторые детали. – Колдун качнул головой, и, отложив миску с супом в сторону, встал. Каспиан тоже поднялся и вопросительно посмотрел на своего парня. Тот приглашающе махнул рукой, и троица отошла к повозке с оружием. - Орион, перейду сразу к делу – у нас мало боевых единиц, слишком мало для армии Мираза. Я создал эксперимент, который, скорее всего, сможет нам помочь. Эдмунд присел на землю (Каспиан на периферии сознания запереживал за кристально-белый костюм Пэвенси) и начал что-то шептать, водя над землей руками. Через несколько секунд перед изумленными принцем и кентавром предстал… медвежонок. - Он… довольно милый. – проговорил Орион, все еще не понимая, как это может помочь. - Это только начало. Я хотел создать их более устрашающими, но подумал, что их миловидная внешность придаст сильный эффект неожиданности. Эдмунд создал из снега тренировочную куклу и направил руку на медвежонка. Тот вскочил, и его мордочка приняла устрашающее выражение. Только сейчас стоящие у повозки (к принцу и кентавру присоединились еще скучающие солдаты) разглядели, что когти у медвежонка стали стремительно увеличиваться в размерах, становиться острее. Вскоре его передние лапы были наполовину покрыты толстым слоем льда, который делал когти еще смертоноснее. Медвежонок, тоже слегка выросший в размерах, с рыком набросился на тренировочную куклу и, спустя несколько минут она была разорвана на клочки. Существо подошло к Эдмунду и тот, ухмыльнувшись, погладил его по голове. Медведь исчез, оставив после себя кучку снега. Со стороны повозки зааплодировали. Колдун обернулся и встретился со взглядом Каспиана, светившимся гордостью. - Как тебе, Орион? – Спросил Эдмунд, после того, как толпа разошлась, активно обсуждая произошедшее. – мне кажется, что сами существа слишком мало защищены. Стоит ли придумать для них какую-нибудь броню? Это по твоей части. Кентавр уставился на Колдуна широко открытыми глазами, а потом рассмеялся. - Вы, сэр, верно смеетесь! Да им не то что защита не нужна – они смогут заменить целый полк! Это поистине великолепно! Прошу меня извинить, но я должен сообщить об этом Их Величествам. Пойдемте! - Нет, я не пойду. Отправлю с вами лишь гризли. Эдмунд снова сотворил медвежонка, что-то ему шепнул, и тот, вместе с кентавром удалился к королевской палатке. Колдун позволил себе ненадолго снять ледяную форму и посмотрел на своего парня. Каспиан улыбнулся. - Я знал, что ты всех удивишь! – принц подошел к любимому и обнял его. Эдмунд поцеловал того в нос. - Я еще не такое могу! Оба усмехнулись и, держа друг-друга за руку, направились к их роще.