Первое Прощай / The First Goodbye

Три кольца были выкованы. Так ли просто было спастись? Нет, и не могло быть так. Всё это — не что иное, как лабиринт из домино, и костяшки падали, падали, наваливаясь одна на другую, а ей недоставало силы их остановить. Но всё это потом. Она не лгала Элронду и Келебримбору, не обманывала в полном смысле этого слова, но всё же говорила полуправду, змеёй уворачивалась от признания, почему отослала прочь их новоиспечённого спасителя, почему в Эрегионе ему более не рады. Она, Галадриэль, спустила с цепи Саурона. Это она, Галадриэль, вручила своему врагу ключ от городских врат и впустила. В конечном счёте я такая же, как он. Галадриэль мутило. Она шла одна в ночи по городу, её городу, который так хорошо знала. Он, этот город, больше не давал ощутить свободу — лишь замкнутость, отчуждённость. Деревья осуждали, ночной воздух шептался за её спиной, тропы приводили не туда. Край не плодородный, а такой же пустой, как застланные пеплом Южные земли.   Хотя бы дверь в её покои прочна. Она зашла и с силой хлопнула ею, желая, чтобы мир снаружи так же схлопнулся и не подступал к ней больше. Прислонилась к тяжёлой древесине, своему спасению, закрывая глаза, окунаясь в долгожданную тьму. Наконец уединение поглотило её. Прошла минута. Вечность. Она вновь открыла глаза, приноравливаясь к серебристо-сизому свету ночи, блёклому, как паутина, — свету, что трепещет и блестит для неё одной. С каких пор Тьма — моё спасение? Тихо, так тихо… Шелест её платья. Шорох её шагов. Вздох, но не её.  — Думала, отослала тебя.   — Я не мог уйти, не попрощавшись, — прошептал Халбранд, вставая почти вплотную к эльфийке. Лицо его, чётко очерченное, красивое, было будто высечено в камне, яркие глаза сверкали сталью клинка.   Неожиданная близость его заставила Галадриэль вздрогнуть. Поток ярости, что она ощутила ещё на плоту, воздвигнутом им в её разуме, на плоту, который исчез и сменился свинцовой печалью, снедавшей её всю ночь, — этот поток сразу же обрушился на неё снова подобно убийственной волне.    Эльфийка влепила ему пощёчину, жёсткую и звучную, удивляясь самой себе. Халбранд — нет, Саурон, пришлось напомнить себе — тут же с неестественной скоростью перехватил её запястье. Затем он плавно завёл её руку ей за спину, развернул лицом к двери, щека встретилась с холодным деревом, а обе руки вдруг оказались над головой, и она почувствовала рядом с ухом его жаркое, неровное дыхание.  — Ауч, — только и сказал он, глубоко вдыхая и водя носом по коже за её ухом.  — И за этим ты пришёл? Чтобы обнюхивать меня, как какой-то зверь?  Галадриэль задыхалась от ярости, и сердце её колотилось у горла. Обличье Халбранда представляло собой жёсткое, натренированное тело, внушительное и мускулистое, сейчас словно заключившее её в клетку, а на пояснице она ощутила твёрдый рельеф его желания. Ну а как же, подумала она, а горячая злость мешалась с чем-то совершенно иным, и у неё закружилась голова. — Я пришёл за тобой, — ответил этот человек, это существо. — Повели мне остановиться. — Не останавливайся. Тогда Халбранд выпустил из своей цепкой хватки её руки. И тут же его рот оказался на её шее — облизывая, покусывая, посасывая. Отметины оставляет. Его ладони блуждали по её изгибам, спешно расстёгивали украшавшие её платье затейливые цепочки. Те громко бряцали, ударяясь об пол, безыскусно и невпопад. Галадриэль поняла, что намокает, и разозлилась на себя за несдержанность, за неспособность ему отказать. Словно прочитав её мысли, Халбранд задрал подол её платья, запустил руку ей между ног и стал кружить на клиторе, проскальзывая и сдавливая плоть там, в её влаге. Всё, что эльфийке оставалось, это издать хриплый стон, сдаваясь ему на милость. Только попробуй остановиться. — Мне будет этого не хватать, — шепнул от тихо и трепетно. От этого кровь в жилах Галадриэль гневно вскипела. — Не смей! — зашипела она в раздражении, с силой отталкивая его от себя, разворачиваясь, чтобы набросится на врага — в движении, будто созданном для битвы. — Ты не имеешь права говорить мне это. Она низвергла его наземь и упала вслед за ним. Уселась на него, тяжело дыша, и острые ногти больно впились в его торс. Ни дать ни взять охотница со своей добычей. — Надо было позволить тебе сдохнуть, — молвила Галадриэль, однако дрожь в её голосе эти слова предала. — Чего ж не позволила?  Его руки лежали на её бёдрах и стискивали жёстко, по-собственнически. — Ненавижу тебя, — проговорила она, и её бёдра толкнулись в его. — Ненавижу. Ненавижу, — твердила, как молитву. Она повторяла это своё движение, заворожённо ловя разочарованные стоны врага под собой. Слишком много ткани их разделяло. Она уверенно вонзила ногти в его тунику и потянула вверх, пытаясь содрать её, точно эта тряпка и была причиной всех её бед. Настал черёд бриджей Халбранда. Торопливо расшнуровав их, Галадриэль взяла в руку его твёрдый член, крепко и решительно сжала. Саурон рывком поднялся и поймал её губы поцелуем. Эльфийка тут же отозвалась и жадно заскользила своим языком по его. Он запустил пальцы ей в волосы, до боли сжал, углубляя поцелуй, словно это последнее, что он делает в жизни.  Видишь, что со мной творится? Ты мне нужна.  Внезапно его пронзила острая боль в прокушенной губе. Дикая, исполненная торжества, эльфийка теперь принялась за его горло. Ещё укус, и опять продырявленная кожа. Она делает метки, разбирает меня по кусочкам. Скоро она ничего от меня не оставит, и я, пожалуй, ей это позволю. — Жадина. — Он в мгновение ока освободил её от платья и на миг залюбовался Галадриэлью на своих бёдрах, её кожей в лунном свете, бледной, точно эфирной; залюбовался существом из другого мира, что выше этого, земного. — Отвергла меня, а всё же помечаешь как своего. — Только из справедливости. Твои отметины на мне, мои — на тебе. Будет напоминание обо мне, когда найдёшь себе замок, где засядешь копить обиды и замышлять против Средиземья, или чем ты там занимаешься в свободное время. Свирепой казалась она в своём ликовании, и всё же Халбранд глаз не мог отвести от неё и от того, как она смотрит на него, сквозь него. Ему нужно было исчезнуть сегодня ночью, уйти в Южные земли, продолжить стремиться к цели — королева или не королева, да какая разница? Галадриэль, по большом счёту, была неважна. Её отказ задевал, но лишь потому, что он был уверен, что она уже у него в кармане, разве не так? Он мог бы, должен был бы бросить её умирать. Не следовало позволять ей играть в свои игры, позволять манипулировать собой. А вот поди ж ты. Прокушенные губы всё ещё пульсировали, когда он обхватил ими торчащий сосок, втянул его в рот, прикусил, запачкал своей кровью. Галадриэль скулила и извивалась у него на коленях, вожделея так же, как и он. Уж он позаботится, чтобы она вспоминала о нём, тосковала о нём всю вечность — участь, на которую и она его обрекла.  Переключившись на другую её грудь, Халбранд почувствовал, как Галадриэль, скользкая, истекающая соками, привстала и направила в себя его нетерпеливый член. Да как ты смеешь, подумал он. Как смеешь ты владеть мною так безраздельно?  Его руки теперь на её бёдрах, он притягивает её к себе вплотную. В ней так тесно! Больше никакого пространства меж ними. Они смотрят друг другу в глаза. В тебе божественно. Видишь, как мы друг другу подходим? Лоб Галадриэль на его. Она дышит неровно. Её руки у него на груди. Что ты со мной делаешь? — Ненавижу тебя, — услыхала она его рык. Неправда. — Неправда. Теперь она двигалась жёстко и скоро, преследуя удовольствие почти болезненное, ощущая, как каменно-твёрдый член Халбранда заполняет до упора.  — Сомнительно, — сказала она. Так приятно чувствовать тебя внутри. Тут эльфийка внезапно потеряла равновесие, поднятая и опрокинутая на спину. Её любовник, лютый враг её — у неё между ног, по-прежнему глубоко внутри, неистовствовал в безумном темпе. Один ты меня видишь. Она обхватила его талию бёдрами, приветствуя его толчки, выгибаясь, чтобы лучше принимать их, чтобы впустить глубже. Они двигались плавно, в унисон, как единый организм. Мир вокруг был холоден и спокоен, наполненный сливающимися воедино звуками вздохов и шлепков кожа о кожу. Я тебе подхожу? Она обхватила его спину, оцарапала ногтями.  — Пекло, — прохрипел Халбранд. — Ты ведь тоже меня не ненавидишь. — Я твой. — Заткнись, — выдохнула Галадриэль, чувствуя, что наслаждение подобралось к краю пропасти и она — в огне, горит, горит. Ты будто был создан для меня. Я так близко. — Не смей, слышишь? Не смей останавливаться сейчас, — прошипела она. Мой Тёмный Властелин, Саурон, подумала она.  — Я никогда не остановлюсь, ты это знаешь. Халбранд хотел, чтобы это прозвучало как угроза, но получилось скорее как признание. Он почувствовал, как Галадриэль сжалась на нём тисками — его пылающая тюрьма, в которой так невыносимо сладко. — Скажи. — Думаю, я тебя люблю. — Да, — простонала она. Думаю, я тебя люблю. «Я так близко» и «давай, кончи». В унисон.  Если существовал в мире чистый экстаз, его сейчас испытывала Галадриэль. Стенки сокращались, она кончала мощнее, чем когда-либо прежде. Маленькая смерть как она есть. Она ощутила, как Саурон, — нет, Халбранд, — ухнул за ней за край, ритм толчков захлебнулся, сбился, он запульсировал внутри неё, и она чувствовала его повсюду. Его дыхание, его пот, его семя. Их руки переплелись, он уткнулся лицом ей в шею, а она — она не желала отпустить.  Когда они наконец разъединились, Галадриэль почувствовала себя разорённой, полой.   — Тебе пора, — проговорила она, смерив его взглядом. — Знаю. — Не смотри на неё так. Помолчали.  — Этот облик. Её взгляд блуждал по нему вверх и вниз. — Нравится? — улыбнулся он кривовато и по-мальчишески гордо.  — Ты создал его для меня.  — Да, для тебя, — кивнул он. — Я же сказал, что пришёл за тобой. Так и было.  Она сглотнула. Будь сильной. — Береги его. — Для тебя всё что угодно. — Моя королева. — Что ж, видно, придётся поверить на слово… — Она слегка запнулась. — Что Лорд Тьмы так просто не остановится. — Ты это знаешь, — сказал Саурон. Он — рыба на её крючке. Он попался.  — До встречи тогда. — Не останавливайся, ни в коем случае. — У тебя или у меня?