Сказка о большом доме

В одном далеком-далеком лесу стоял дом. Он был очень большим, куда большим, чем домам обычно необходимо быть. Таким был этот дом, что можно было запыхаться, пока бежишь от одной его стороны до другой. Когда-то он был меньше, но с годами у него появлялось все больше пристроек, и он становился все больше и несуразнее. Некоторые из этих пристроек выглядели так диковинно, что порой и вовсе казались отдельными домами. В этом огромном доме жили искалеченные люди. Искалеченные люди гордились, тем какой у них большой дом и как давно он стоит, хотя и сами могли в нем заблудиться. На самом деле искалеченные люди не всегда были такими. Когда-то давно большой дом, в котором они жили сейчас, был еще больше, но в нем случился пожар, и многие его части отвалились. В этом пожаре люди и искалечились. Кого-то из них придавило досками насмерть, кто-то отделался легкими ушибами, но большинство получило ожоги разной степени тяжести. Искалеченные люди долго восстанавливались после пожара, долго чинили дом и затаили глубокую обиду на тех своих соседей, которые, взяв отвалившиеся части, построили собственные дома. И хотя с той поры прошло много лет, кое-где в большом доме можно было найти едва заметные следы копоти, а раны и ожоги искалеченных людей продолжали ныть долгими холодными вечерами. У искалеченных людей родились дети. Их дети были прекрасными и чистыми, они любили своих искалеченных родителей и большой дом, в котором жили. Но искалеченным людям их дети казались очень хрупкими. Дети обжигали пальцы о свечки и горько плакали, а их родители смеялись над ними и гордо показывали свои страшные шрамы. Шло время, и дети росли. Они выглядывали из окошек на другие дома, стоящие в лесу и не могли не замечать, что их дом, хотя и очень большой, но все-таки достаточно несуразный. Взрослые в нем постоянно что-то меняли, но он казалось становился лишь несуразнее. И вот однажды дети подошли к своим искалеченным родителям и попросились поучаствовать. — Мы хотим вам помогать, — сказали дети, — Только дайте нам инструменты. Но искалеченные люди только посмеялись над ними: — Как же вы будете нам помогать, если вы никогда домов не стоили? Да и не нужен нам ремонт, наш дом и так большой и красивый, а того, кто считает иначе — поставим в угол. Дети расстроились, несколько попытались возразить и показать искалеченным взрослым на следы копоти и прохудившуюся крышу, но их и правда поставили по углам. Благо в большом доме было много углов и хватало их на всех. Некоторые дети начали втихаря ремонтировать дом, они утащили несколько инструментов из сарая и работали, пока искалеченные взрослые их не видели. Но тех, кто на этом попадался взрослые ставили в угол. Чем дольше жили дети в большом доме, тем больше недостатков в нем замечали. Некоторым от этого стало до того тошно, что они просто ушли жить в другие дома. Но те, кто оставался все еще надеялись, что однажды они смогут сделать ремонт, к тому же дети и сами стали почти взрослыми, а их родители неумолимо старились. Но одним холодным зимним вечером, один из искалеченных взрослых, пользующийся большим уважением остальных (потому что у него был особенно страшный ожог на пол лица), решил, что дому нужна новая пристройка. Ее он утащил у своих соседей, припоминая им времена до пожара, когда большой дом был еще больше. Эту пристройку он решил присоединить с помощью страшных металлических гвоздей и огромного молотка. Посмотреть на это собрались все жители большого дома. Полулицый взял первый гвоздь и ударил по нему молотком. Да так сильно, что птицы с деревьев повзлетали, а жители других домов начали испуганно высовываться из окон. Взял полулицый второй гвоздь и снова ударил. Этот удар был такой силы, что весь большой дом покачнулся, и кое-где по нему побежали трещины. Дети, которые почти стали взрослыми, забеспокоились, они начали просить полулицего подождать и не бить так сильно, но другие искалеченные взрослые поставили их в углы, потому что нельзя мешать старшим. Полулицый взял третий гвоздь и ударил в третий раз. Этот удар был такой силы, что выскочили искры. Искры заплясали по сухим доскам, и в доме начался пожар. Дети начали испуганно кричать: — Пожар! Что же вы стоите? Его надо срочно тушить! Но искалеченные взрослые их ловили и ставили по углам со словами: — Да разве это пожар? Это часть рабочего процесса. Вы слишком малы, чтобы понимать, как строить дом, не мешайте взрослым. Пожар все сильнее разгорался в доме, а полулицый продолжал забивать новые гвозди. И до того усердно он это делал, что первый же и сгорел, так и не выпустив из рук молотка. Когда это случилось, уже и искалеченные взрослые обратили внимание на пожар. Начали искалеченные взрослые да дети, которых в угол не поставили, носить воду из колодца. Да только дом был большой, а их мало. Поставленные по углам дети смотрели как к ним приближается пламя, но не могли двинуться с места. Кто-то из них плакал от страха, кто-то кричал от боли, а кто-то уже не кричал. От дома стали отваливаться части и кого-то даже завалило. Посреди ночи дом пылал таким ярким огнем, что издалека его можно было принять за солнечное зарево. Когда пожар потушили, уже занимался рассвет. Из-за пожара дому требовался срочный ремонт, а некоторые его части отвалились (кто-то уже начал их оттаскивать, чтобы свой дом построить). Многие дети погибли, а те что остались живы наконец стали взрослыми, да только они перестали быть такими прекрасными и чистыми как родились, а покрылись копотью, ожогами и шрамами, как собственные родители. Пройдет много лет, люди восстановятся после пожара, починят дом и будут волком смотреть на соседей, с которыми когда-то жили вместе. В доме, который станет меньше, все равно можно будет найти едва заметные следы копоти, а раны и ожоги искалеченных людей продолжат ныть долгими холодными вечерами.