The same

Это блядское дерьмо. Сколько дерьма он перевидал — знают только упоротые сценаристы. Он умирал, его пытали, он валялся в своём и чужом дерьме... И каждый раз он вывозил. Он, блядь, выбирался из дерьма и уделывал всех. Уделывал Вселенную, бросившую ему вызов. Сейчас... сейчас он не вывозит. Мелкий кусок дерьма поверил ему. Повёлся на всю эту херню о том, что он пытается стать лучше. Что у него проснулась совесть и бла, бла. Куда уж Морти, тупице наивному, было понять, что он, блядь, тупо уносил ноги. Знал ли он, что был для парочки Воронов просто интрижкой? Разумеется. Ебало ли это его хоть немного? Да нихуя. Он был готов заниматься какой угодно херней, лишь бы не возвращаться. Пережить тоскливый взгляд постаревшего Морти было лишь чуточку труднее, чем его вид с отрубленной рукой... Но он всё равно вернулся. Стало ещё хуже. Морти предлагает ему себя снова и снова — разумеется, вовсе не так, как ему хотелось бы. «Мы напарники, Рик?» «Скажи, что ты любишь меня». «Ты мой дедушка, а его я не знаю». Чёрт тебя дери, думает в такие моменты одна часть Рика — та, что похуже. Ах ты ж мой ангелочек — умиляется другая, та, что предпочитает геноциду и уничтожению вселенных старое доброе нажраться. Наивный идиот, хвала небесам, ворчит третья, которая присматривает за обоими придурками и благодаря которой он всё ещё остаётся собой. Именно эта, последняя часть заставляет его попытаться снова. Чуть ли не через каждую блядскую ночь в тщетной попытке уснуть он проигрывает своему внутреннему пьянице и просыпается у Морти под дверью — а то и возле кровати. Чуть ли не через каждый грёбаный день он проигрывает своему внутреннему злодею, доводя Морти до слёз, как школьник, который тыкает карандашом в спину сидящей перед ним отличнице. Это такое дерьмо. У его внука горячая кожа, когда он прижимается к нему щекой во время семейных объятий — и он не может не думать о том, в каких ещё местах горячо у Морти. Мортины большие тупые глаза лучатся радостью, когда видят его в хорошем настроении — и он не может не представлять, как изменится этот взгляд, каким он станет, если провести пальцем от ануса Морти к его яйцам, если засунуть внутрь — сможет ли Морти смотреть в глаза, когда ему дрочишь?.. Это блядское ёбаное дерьмо. Пока до Морти дойдёт, может пройти пять лет. Морти поступит в колледж, бросит его ради травки и залетевшей от него однокурсницы, выйдет на лестницу покурить и догонит... и вотрёт ему в рожу его приглашение сгонять за пивком на ближайший уик-энд. А может пройти неделя — и всё закончится ещё раньше. Он не хочет знать, как поступит Морти. Не хочет видеть на его лице ни одно из тех чувств, которые испытывают люди, когда узнают, что человек, которого они называли своим дедушкой, вожделеет их в сексуальном плане. Не хочет слышать из его рта ни одно из тех слов, которыми награждал сам себя, угрюмо и быстро дроча себе под одеялом. Поэтому, сжав яйца в кулак и покорившись своей рациональной части, Рик снова валит. Разлом починен будданутыми динозаврами, новый портальный пистолет глючит, и он просто улетает на корабле — подальше. План грандиозной попойки, которая должна была очистить его память и занять свободное время, скатывается к чертям, когда он разбивает об стол голову проститутки, внезапно и совершенно неправомерно похожей на Морти. Чуть не убив хозяина заведения, он всё-таки возмещает ему ущерб, клонировав девчонку, понимает, что она из расы метаморфов-телепатов, меняющих облик так, чтобы понравиться клиенту, и чуть не убивает хозяина снова. Пьянь-Я облажалось — теперь очередь Безумного Я. На сей раз всё идет хорошо. Проект Феникс похерен вместе с порталами и ЦКК — и это прекрасно. Он может биться по-честному, выкладываясь на полную, зная, что больше не бессмертен — он и забыл, как это, блядь, весело. Способов надрать смерти зад у него полно и без Феникса — ну, похоже, его последнее приключение будет весьма забойным — и убойным, ха-ха. Морти находит его прямо на куче трупов, в момент, когда он перегрызает горло гигантской ящерице в скафандре. — У тебя какие-то нездоровые фиксации на разумных пресмыкающихся, Рик, э-это тревожно, — кричит Морти и убивает кого-то за его плечом из лазерного пистолета. Где-то на заднем фоне маячит корабль космической Бет — неужели угнал, паршивец?.. Морти не старый и не увечный, это просто Морти — его глупый, доверчивый, всепрощающий внук, снова припёршийся за ним непонятно зачем. — Какого хуя тебе тут надо? — кричит Рик в ответ и закономерно орёт от укуса вцепившейся в ногу зубастой твари. Морти убивает и её, а потом активирует вокруг них бледно светящийся силовой купол. — Зачем ты делаешь это, Рик? — спрашивает Морти, всё ещё крича, хотя шум перестрелки теперь приглушён стенами купола. — По-почему ты снова свалил? Адреналин взрывает вены, и наверно поэтому он решает — почему бы и не признаться, раз уж ему всё равно недолго осталось. Будет знать, настырный говнюк, как влезать туда, куда не звали. Он целует Морти грубо и наверняка больно, наверняка пачкая ему губы кровью, текущей из разбитых дёсен. Выстрелы бьют по куполу глухо и пружинисто, огромный танк подползает всё ближе — придурки, думают, смогут разрушить его технологию с помощью своей постиндустриальной артиллерии. У Морти закрыты глаза и это отлично, потому что он не хочет знать, как Морти посмотрит на него теперь, после того, что он сделал. После того, как узнал, кто его дед на самом деле. Мортин настоящий дедушка мог бы убить его за это, если бы не был бездушным придурком, которому плевать — поэтому он сделает это сам. Но сначала нужно отправить упрямого засранца домой. Отвернувшись, он забирает у Морти контроллер — нужно сделать силовой коридор до корабля. — Т-ты идиот. Ясные карие глаза смотрят с уверенностью... там нет ни следа того, что он ожидал, и он останавливается. — Я, я убил кучу народу. И-инопланетного, но какая разница. Я был как Звезда Смерти и как Перл-Харбор, и никто не заставлял меня. М-мы буквально уничтожили нашу предыдущую Землю из-за моей прихоти, и два года я жил, зная, что не вернусь за своими родными. Морти лишь слегка заикается — маленькое самоуверенное ничтожество (и в их случае это скорее грубая лесть, чем оскорбление). — Ты не разрушил меня — я стал тем, кто я есть, по собственной воле. И... какого чёрта по-твоему я мог бы тебя осудить, даже... даже если бы это не было взаимным? Морти дарит ему застенчивый взгляд — один из тех, вспахивающих его сердце как поверхность Луны метеориты — и тянется к нему снова. Где-то в кармане валяется шприц с остатками противоядия от укусов — надо не забыть откопать, пока не поздно. — У меня... у меня с собой десяток световых гранат, — бормочет Морти на самом подходе, и Рик ухмыляется, прежде чем сожрать его рот.