Лето, кондиционер...

Минхо смотрит на время, ожидая своего друга, который сейчас бежит к нему под остро-жгучими прямыми лучами, что обжигают смуглую кожу Джисона, торопящегося скрыться от атаки солнца под тенями любых предметов лишь бы не сгореть и хоть как-то спасти мороженое, шуршащее в пакете, будто прося помощи выбраться и убежать в родной холодильник магазинчика. Кажется, что это лето решило испепелить всё к чёртовой матери и Ли совсем не завидует людям снаружи, а Хан мечтает нырнуть в любой колодец или телепортироваться на Северный полюс, ведь идея бежать куда-то да и вообще двигаться в самый жаркий день просто ужасна. Наконец, стоя у двери, Джисон быстро-быстро стучит в нетерпении окунуться в холодный воздух квартиры Хо, а возможно и в мягкие объятия, но это уже просто навязчивые мыслишки, всплывающие в его сознании последние пару недель — бред, от которого оказалось очень сложно избавиться и приходится только игнорировать. Может, виновата непрекращающаяся жара? После пятидесяти нескончаемых ударов в дверь, Минхо встречает гостя сочувствующим взглядом, забирая пакет и приглашая войти. Хан, недолго думая, расстилается на полу, пытаясь как-то охладиться, радуясь тому, что не сгорел дотла по пути, хотя загар, скорее всего, уже лег на открытые участки тела. Хоромами квартиру Ли не назвать, но для студента в самый раз: зал, совмещённый с кухней-студией, ванна с туалетом и небольшая спальня. Джисон, еле-еле заползая на диван, прикрывает глаза, остывая всем телом прямо под напором искусственного ветерка. — Ты дурак? Заболеешь же! — с тоном недовольного родителя говорит Минхо, выключая кондиционер. Проявленная забота не остаётся без внимания, и вместо благодарности в него летит маленькая диванная подушка, но Ли успевает увернуться и зло зыркнуть на Хана. — Что не так? — Ты хочешь меня убить, — бубнит парень, снова падая на пол, чтобы ухватить остатки прохлады. — Если бы хотел, то оставил кондёр включённым, — вздыхает и садится на диван, ногой толкая друга в плечо. — Эй, — переворачивается на спину, — что за отношение к гостю? — А что гостю дома не сидится? — вопрос, который на самом деле волнует, ведь Минхо знает, что у Джисона дома точно имеется свой кондиционер (может даже больше, чем в его съёмной квартирке), а мелких шумных братишек отправили в летний лагерь неделю назад, и убегать Хану не от кого. — Мама пилит, — максимально просто выдаёт, смотря на Ли. — Я тебя хуже матери пилю, — парирует Минхо, ожидая определённого ответа, что давно прокрался где-то в черепушке, но кажется совсем необоснованным или надуманным. — С тобой хоть поспорить можно, — высовывая язык, Джисон улыбается, провоцируя «нападение» обязательно тактильное, но Ли, к сожалению, ничего не делает, и Хан хмурится, сам не понимая от чего. Про себя же Минхо всё думает о том, что у друга бесконечное количество причин приходить именно к нему, хотя у Сынмина или того же Чана свободная квартира с не плохими кондиционерами и они редко бывают дома, что можно расслабится по полной, однако Хан неизменно плетётся именно к Ли. Он никогда не надеялся, что чувства глубокой привязанности и сильной симпатии могут быть обоюдны, поэтому вопрос: «Почему же Джисон ищет любой повод побыть вместе?» — его не оставляет, крутясь в сознании заевшей пластинкой. Надежда шепчет о взаимности или это уже отчаяние? — Хо, ау! — Хан активно машет перед лицом своей рукой. — Я не могу включить охладитель. — Что? — Ли не заметил, как пропал в мыслях и только после семи секунд понимает, о каком охладителе идёт речь. — Странное название. — Так звучит презентабельнее, чем «кондёр» и короче «кондиционера», — серьёзно объясняет, отдавая пульт. Минхо с этим возится недолго, быстро поняв, что проблема в другом: — Походу свет отключили. — Что?! — громко восклицает Джисон, судорожно пытаясь другим пультом включить телевизор, но тщетно. — Нееет! — Остынь, — спокойно говорит Ли. — Если бы я только мог, — горько усмехается Хан, в который раз падая на пол. — Подождём, пока включат, или можешь валить домой, — предлагает Минхо, однако осознаёт, что выходить в разгар жары в три часа дня — самоубийство в чистом виде. — Я лучше буду лежать на полу, — Джисон складывает руки на груди и выпрямляет ноги. — Похорони меня здесь! — нарочито драматично заявляет. — Ещё чего, — Ли откидывается на диван, также складывая руки. — Это ты меня будешь хоронить. Встретимся в аду! Хан легко смеётся, и Минхо не может не смеяться в ответ. Проходит полчаса ожидания, однако свет остаётся отключенным, а парни продолжают лежать на тех же местах — любое движение давалось тяжело — о чем-то разговаривая, дабы отвлечься от духоты, заполняющей каждый уголок жилища и лёгких, что становится мерзко дышать. После ещё пяти минут Ли резко встаёт, чувствуя, как спина склеилась с диваном из-за пота, практически льющегося с него водопадом, а чёрные волосы прилипают к вискам. Джисон продолжает находиться на полу, уверенный в том, что внизу всяко прохладнее. Он садится, замечая, как Минхо проходит мимо в сторону кухни, где из морозильника вытаскивает пакет. «Какой я молодец», — заключает радостно про себя Хан, выхватывая пломбир из чужой руки. — Ты мне фруктовый лёд купил? — садясь на прежнее место напротив парня, спрашивает Ли недоумённо. — А что такое? — чуть надкусывает сливочное лакомство. — Я не особо люблю киви, — вздыхает, понимая, что вряд ли насладится мороженым. — Меняемся. — Не-а, — Хан демонстративно быстро облизывает весь пломбир. — Теперь это моё! — Ты думаешь, я побрезгую? — резко дёрнувшись, скорее для запугивания, чем изъятия, Минхо заставляет Джисона вздрогнуть и уронить почти не тронутую сладость. — Чёрт, только не это! — хнычет Хан, быстро хватая мороженое, и суёт в рот, чтобы не растаяло и «не пропадать же добру», но синяя футболка заляпаться успевает. Надкусывая половину, что впихнулась в рот, Джисон прикрывает глаза, наслаждаясь прохладой и нежным вкусом сладкого молока — он в раю. Ли в начале улыбается паникующему другу, что забавно решил проблему, однако две капельки, как назло белого окраса, стекая к подбородку Хана, меняют всё. Мимолётный образ пролетает перед глазами, где Джисон стоит на коленях, весь растрёпанный и раскрасневшийся, смотрит на него томными глазами, облизывая явно не остатки мороженого с губ. Минхо слегка ведёт не туда, и он резко трясёт головой, дабы стереть с памяти запретный файл. — Всё нормально? — Хан краем футболки вытирает рот — всё равно придётся стирать — и доедает мороженое. «Не нормально», — хочется ответить, потому что он никогда не позволял себе такие фантазии. Нет-нет, только не вирус в виде надвигающегося вожделения. Удалить! Прямой взгляд куда-то сквозь, Джисона совсем не устраивает. Почему уже второй раз его игнорируют? И ничего лучше, чем игриво по-дружески подразнить, не придумывает. Хан подсаживается ближе, находясь почти между ног глубоко погрузившегося в себя Минхо, и проводит языком от основания мороженого, чуть задевая пальцы, обхватывающие деревянную палочку, до конца и поднимает глаза, где встречает совсем не знакомый взгляд, затуманенный тёмной пеленой желания. Джисон неосознанно облизывает губы, стремительно направляя изумлённый взор на пол, понимая, что «шалость» никто не переведёт в шутку. Ли свободной рукой ласково проводит по румяной щеке, полностью отдаваясь во власть чувствам и желаниям, ведь Хан из только возродившихся похотливых образов превращается в настоящего, реального. Минхо надкусывает лёд, что немного подтаял, и откидывает остатки в пакет, из которого недавно вытаскивал мороженое. Обхватывая уже двумя руками лицо Джисона, что продолжает смущённо смотреть вниз, Ли медленно притягивает его к себе и касается чужих губ. Руки Джисона опираются об бёдра Минхо, вызывая молниеносный ток, проходящий до паха, и Ли готов чуть ли не рычать. Хан жмурит глаза и пускает всё на самотёк, ведь сейчас он получает больше, чем мечтал и думал. Он приоткрывает рот и чувствует вместо тёплого языка холодную льдинку, скользнувшую внутрь, и расслабляется — снова прохладно и сладко. Они целуются, словно играясь, перекидывая кусочек льда, что тает стремительно, быстро, как и разум обоих парней. Языки игриво сплетаются, и, наконец, из уст вырывается стон — тихий и короткий — Хан млеет от того, что Минхо забирается под его футболку и обжигает касаниями каждый миллиметр кожи. Духота вынуждает их отстранится и жадно вдыхать спёртый воздух, который не тушит их, а только распаляет. Ли помогает снять футболку другу и впивается восхищённым взглядом в рельефный торс почти бронзового цвета, сияющий от мелких капелек пота. От такого Джисон застенчиво прикрывается руками, смотря вниз и замечая, что не он один возбуждён до чёртиков. Желание увидеть и потрогать побуждает его коснуться бугорка в штанах Ли. Неожиданный низкий стон будоражит, и теперь он хочет принести максимум удовольствия, дабы слышать больше и быть причиной приятных звуков. Ли следит за тем, как его домашние штаны и бельё спускают ниже, а орехово-карие глаза пытаются считать его эмоции. Вместо слов Минхо мягко зачёсывает чёлку цвета пшеницы и охает, когда чужая ладонь оглаживает возбуждённый орган. Язык, до этого облизывающий мороженое, медленно проходит по всей длине, от чего внизу живота вязко тянет и сжимает. Солоноватый привкус и горячая плоть резко контрастируют с предыдущими ощущениями, и Хан не торопится, привыкает. Сдавленные полустоны изредка вырываются, напоминая Джисону действовать и заставить Ли не сдерживаться, отдаться наслаждению. Хан берёт полностью и поспешно возвращается к головке, слыша довольное мычание, а собственный стояк ноющей болью взывает о помощи, и рука машинально лезет под ткань шорт, обхватывая твёрдый член. Минхо не удержавшись, сжимает волосы Джисона, когда тот начинает осторожно двигаться, вызывая этим мелкие вспышки, и внимательно смотрит — запоминая всё в малейших деталях — на подрагивающие ресницы, покрасневшие уши, чувственные губы, сладко ублажающие его, и просто такого старательного милого Хана. Темп постепенно усиливается и Ли откидывает голову назад, прикрывая глаза и утопая в удовольствии. Джисон вместо стона протяжно мычит, вибрацией, вынуждая дёрнуться Минхо и обратить на себя внимание. Не тронутая загаром ладонь убирает прилипшую светлую чёлку с глаз и ложится на затылок, замедляя, а затем снова ускоряя движения Хана, который подстраивает скорость своей руки, пытаясь прийти к пику одновременно. Голова кружится от двойного напряжения внизу и во рту, слюни практически льются, как и слёзы после резкого толчка чуть глубже. Джисон буквально плавится, когда доходит до высшей точки — низ живота сжимается в крепкий узел и взрывается, искрами стягивая мышцы ног — изливаясь в тот же момент, как пульсирующий член Ли заполняет его. — Сон-и, — первый полноценный стон вырывается с уст Минхо, пока по телу пробегает приятная истома. Недавний, мимолётный, пошлый образ теперь перед глазами наяву: растрёпанные волосы, румяные щеки, полуобнажённое тело, припухшие цвета кармина губы, со стекающими по ним тягучими белыми каплями. Ли бесстыдно впитывает всё, пока Хан приходит в себя и фокусирует расслабленный взгляд. Парень, сидевший на полу, немного зависает, когда понимает, что они натворили, однако тёмно-серые глаза, пропитанные нежностью и восторгом, направленные на него, успокаивают сознание. Джисон подмечает, что разгорячённый Ли — всё ещё в футболке-безрукавке, подчеркивающей каждый мускул благодаря влаге и жаре; и угольные волосы, красиво обрамляющие покрасневшее лицо — выглядит безупречным и очень сексуальным. Хан напрягается, когда Минхо молча встает и уходит в спальню попутно выбросив пакет в мусорку. — Ну так что, — Ли выходит с полотенцем в руках, — пойдём в душ? — Только не проси потереть тебе спинку, — радостно улыбается, направляясь в ванную комнату. — Я тебе потру, — говорит просто, но будто с подтекстом намекает, отчего Джисон наигранно хмурится и выдаёт: — Звучит как угроза. — Это она и есть.