Мазок морфеевых мистерий

Еще неловкие звездочки мерцают на небе, а в грудь при каждом вдохе бьет приятная свежесть. Вокруг сухой песочный простор, укрытый от чужих глаз высокой травой. На дворе ранняя осень, когда светлеет уже не так рано, а на листьях вокруг еще поблескивают слезинки безвозвратно ушедшего лета, со всеми его противоречивыми чертами и воспоминаниями. Вдалеке что-то трещит - вздымающееся достаточно высоко, но совсем крошечное на фоне сумеречного пейзажа прибрежной зоны. Где-то там, дальше, не прекращаются хлопки, и что-то то и дело мерцает в воздухе, а потом детонирует как по часам, в ответ на что расползается, когда бой на минутку затихает мерное, давящее жужжание. Там же, вдали, но гораздо, гораздо левее, где еще не сбросившие свое убранство деревья сотрясаются от ударов кирки и расходящихся во все стороны вибраций, словно небольшие, чудны́е землятресения вибрации земли доходят аж до героев. Спайк вздрогнул - что-то мелькнуло в углу его нейроинтерфейса, а что - ни для кого не было загадкой: еще одни выбывшие. Какая же участь ждет этих бедняг… Но сейчас нужно сосредоточиться на нашей чаше. Медленно, держа бомбу наготове, кактус заглядывает через отвисшую сверху и с большой грубой прорехой дверь: хоть потолок и дырявый, но в таких ранних утренних сумерках было достаточно сложно что-то разглядеть, что могло бы иметь роковые последствия. Никого. Стараясь бесшумно открыть дверь, которая так предательски скрипнула, Спайк увидел именно то в лавчонке, что и искал - усилитель. Подойдя к пыльному косому столу, кактус открыл лежавший на нем кейс и достал небольшой объект, который сразу же, после того, как герой надавил на центральную его часть, слился с бойцом. Это тонкое чувство эйфории, облегчения, вот именно облегчения, ведь теперь его шаги из лавки были еще более легкими и быстрыми, а тело так и бурлило силой. Белль, как они и оговорили, все еще стояла на стреме, а звезды уже скрылись под лазурью неба. Легкая дымка и небольшое зарево вдалеке притянули и держали взгляд Белль, которая так задумчиво смотрела вдаль. Миленько, - усмехнулся кактус. А солнце вот-вот собиралась показаться там, вдали, столь теплое, яркое, чтобы своими уже не греющими лучами пробиваться сквозь туман, создавать причудливые сумеречные лучи. Как же красиво кругом, вот так стоишь, и только в такие моменты обращаешь на это внимание, словно выпадая из серой реальности. Герои стояли у светло-коричневых деревянных развалин, с валяющимся рядом прилавком и сырой лавкой, одиноко стоящей поодаль. Героев укрывают лишь кусты, это невысокая густая завеса - единственное что защищает столь беспечно стоящих героев. Уже облака стали отчетливо видны, там, вдали, высоко, высоко над горизонтом; а она так грустно смотрит куда-то, и о чем-то так неустанно думает. Ее определенно что-то тревожит… Спайк открывает рот и замолкает, ничего не сказав. Что же сказать… Он хотел сказать что-то красивое, что то стоящее, но единственное, что вылилось из его уст - меланхоличное «Пойдем на пляж…» Тусклым золотом отливает мягкий песочек, легонько, словно вата, проминается при шаге; словно маленькие искорки некоторые песчинки поблескивают на первых лучах солнечного диска, который, словно ребенок, играющий в прятки выглянул одним глазком из-за укрытия. Небо начинает приобретать лазурные нотки, а вокруг еле выглянувшего солнца, на горизонте, над все еще темно-синим морем, фиалкового цвета окаймление, плавно переходяще в персидский синий, аметистовый, а затем и вовсе в персиковый тона. Легкие волны накатывают одна за другой, окропляя золото и отмывая его от пыли, то утягивая, то выбрасывая на берег небольшие камешки, много лет обтачиваемые со всех сторон, разбросанные тут и там, отбрасывают длинные темные тени. Прохладный, бодрящий, пронизывающий не только тело, но и душу ранний бриз проходит, перебирая волосы Белль на ветру, и оставляет на щеках влажный холодок. Взгляд Спайка опускается с волос Белль, и, немного задумавшись тот бурит золотые песчинки своим внимательным, но рассредоточенным взглядом. Еще один бодрящий порыв ветра, еще один, волны все дальше накатывают на мягенький песок, а, когда кактус поднял свой взгляд, то солнце уже наполовину взошло, а небо уже приобретало светло-голубой оттенок. На глаза герою попался особенно красивый камешек, который тот, ловко нагнувшись, бросил в карман, немого улыбнувшись уголком рта. Белль всматривается куда-то вдаль, то ли на возрождение слабо палящего солнца, то ли на неописуемый узор на горизонте, окружающий солнце, то ли на нежно-розовые пушистые облака, растянувшиеся и ползущие одному только богу известно куда. Девушка посмотрела в глаза кактусу, но, потом, опустив их так необычно для нее, продолжила смотреть на сверкающую морскую гладь. Как же хорошо вот так, в тишине, умиротворенно стоять и просто смотреть на что-то необычное, красивое, такое будничное, но тем не менее каждый раз пробуждающее удовлетворение, восторг с малюсеньким отливом тоски. Отрываясь от насущных проблем, от людей, которых порой бывает так много, что не хочется говорить даже с теми, кто рядом, отдаляясь на какие-то минуты от земли и уносясь в порывах своего сознания… Но когда просто смотришь вот так, как назло, единственное что лезет в голову - лишь то, о чем так не хочется думать, и ты стоишь и обдумываешь одну и ту же мысль раз за разом, внезапно ловя себя на этой неприятной рекурсии. Как и его самого, девушку нагоняют самые разные неприятные мысли, что даже видно по ее несколько задумчивому лицу. Интересно, о чем она задумалась украдкой? И лишь раз, смотря в теплую даль она усмехнулась, а тонкая улыбка мимолетно оказалась на освещенном яркими, утренними лучами ярко желтого солнца. У каждого есть свои проблемы, которые его волнует, кто-то предпочитает не раскрывать их, кто-то наоборот, а кто-то просто их игнорирует. Это нормально. Разве была бы жизнь без проблем, когда тебе не о чем поволноваться? И разве это вообще жизнь? Наверное, легкие переживания, которые то и дело появляются и так же резко и незаметно исчезают, что ты о них и не вспомнишь, приводят тебя в тонус, а, даже, порой отвлекают от более фундаментальных проблем и вопросов, с которыми сталкивался каждый из нас. Так, Спайк снова хотел было что-то сказать Белль, но снова так и не смог, и продолжил так и стоять, наслаждаясь приятной щемящей грустью. Ему хотелось как-то поддержать, но он совсем не знал как, думая что-то вроде «Что уж мне, я ведь всего-то кактус, далеко мне до таких материй», но ему было спокойнее просто от того, что мог вот так стоять рядом, и, возможно, это же помогало и Белль, прожигающей своим взглядом дыры на тускло-розовых облаках, теперь растянувшихся еще сильнее. Манящий шум волн успокаивал сознание, а несколько чаек вылетевших откуда-то вправо, с пирса, готовились к утренней трапезе. Столкновение! - высветилось крупно посередине нейроинтерфейса пары. А тем временем сзади уже послышалось позвякивание нескольких маленьких колесиков.