Счастливый конец для Хэ Тяня

Пока мозг только пытался осознать произошедшее, сердце успело разорваться на сотни мелких кусочков, словно осколочная граната, поражая болью всё вокруг. И эта боль пришлась для темноволосого последним ярким ощущением. А затем всё померкло в пустоте. Мо не дышал. Мо Гуань Шань. Не дышал. Остальное поблекло в считанные мгновения как растёкшаяся акварель после грязных капель дождя, оставляя чётким лишь один единственный силуэт, оправленный ярко-кровавой гуашью у изголовья. Голоса вокруг стихли, или же в голове заиграла гудящая тишина, Тянь не знал. Тянь уже ничего не знал. Всё случилось как в замедленной съёмке: безликий прихвостень Шэ Ли оказался позади Тяня, арматура в его руках злобно сверкнула, пара секунд для замаха, а в следующую уже копна рыжих волос неровно блеснула на потрескавшемся асфальте. Немногие поняли, что случилось. А Цзянь первым подбежал к явно нездорово побледневшему парню, укладывая пальцы на шее Мо. Пелена, застланная в глазах Цзянь И, была понятнее всех возможных слов. А затем уже и крик, сорвавшийся с его дрожащих губ, забил последний гвоздь в этом самодельном гробу из страха. — Скорую! Твою мать, звоните в скорую! Толпа недавно озлобленных подростков так и застыла в этом непонимании: продолжать, бежать или помогать? Альтруисты в шайке Шэ Ли вряд ли предполагались, поэтому неудивительно, что никто и пальцем не пошевелил, чтобы помочь в этой маленькой, но такой важной, просьбе. Цзянь, злобно рыкнув, сам достал свой чудом уцелевший телефон и набрал нужный номер. И как по сигналу большинство юных хулиганов разбежалось, оставляя после себя лишь гнетущую тишину. Тянь уже не помнил, как оказался возле рыжика, нащупывая дрожащими пальцами пульс. Которого не было. Всё разом бухнуло в сознании темноволосого, заставляя осыпаться горячей дрожью. Ничего больше не было, только дрожащая пустота. Затем вся картина была смазана неровными мазками событий, где замигали отчего-то тревожные огоньки, после чего белые пятна окружили парней и уволокли в свою молчаливую карету самого дорогого Тяню человека. Одно из пятен подхватило и самого Тяня, усаживая на ближайшую возвышенность, зачем-то спрашивая про его состояние, светя фонариком в пустые глаза. Но свет уже вряд ли поможет осветить ту зияющую чёрную дыру, что укрылась в его глазных яблоках. Сколько ни свети, а дыра останется недосягаемой дырой. Бездной, в которой погас рыжий огонёк. --- Белые стены, белый потолок и люди в белых халатах. В этом месте Хэ Тянь выглядел жалкой кляксой на чистом листе бумаги, что становилась будто бы больше с каждой тягучей минутой. Ожидание вырезало из грудины Тяня кровавое месиво. Секунды тяжёлым набатом отдавались в висках. А воздух словно стал гуще, заставляя постепенно задыхаться. Задыхался Тянь и от собственной беспомощности, которая сидела рядом, наблюдая вместе с ним за горящей табличкой с надписью «не входить». Мо откачали ещё по пути в больницу, но предстояли ещё обследования на наличие повреждения головного мозга, которые темноволосый верно, почти по-собачьи, ждал за дверью. Цзянь тоже был там, но уже в качестве пациента, ведь шайка Ли хорошо постаралась в своём поручении от хозяина. Затем приехали и Чжань Си с матерью Шаня. Хэ Тяню было страшно смотреть в эти утопающие в слезах взволнованные глаза. Он не боялся получить пощёчину от женщины, нет, ему было страшно смотреть и увидеть в них до боли знакомые глаза, искажённые в гримасе сухого отвращения. Увидеть обвинения, которые бездумно повторял себе сам. Но ничего не было, лишь тихие всхлипы хрупкой женщины напротив. Она не обвиняла, не кричала, не пыталась получить оправдания. Только солёная тишина окутывала её силуэт. А Тянь не знал, что делать. Хэ Тянь впервые не знал, что ему делать. Куда ему себя деть. Куда убрать руки, терзающие собственные ладони, оставляя глубокие лунки полумесяцев. Получать хоть какую-то боль, которую практически не замечал, для Тяня было неким спасением. То, что держало его сейчас здесь, в мире, где Мо плохо. Где Мо Гуань Шаня может не стать. И с такими мыслями всё становилось мутнее, а внутри заливалось холодным плавленным свинцом. И, когда надпись потухла, а дверь открылась, пропуская доктора, всё словно полетело вниз, прямо с высокого обрыва. Страшно не было. Было мучительно. Ожидать те слова, которые проигрывались в голове самовольно. Увидеть привычное сострадание в усталых глазах мужчины. И думать о том, что же дальше. Но начать размышления Хэ Тяню не дали, холодно ответив, что «пациент в порядке». Тепло успокоения только хотело разлиться лужей, как до ушей донеслось неприятное «но», и в эту лужу словно кинули камень. --- Что значит «частичная амнезия», Тянь знал. Но это казалось таким далёким, словно с другой планеты, где-то не у него. Точно не у Мо. Но буквы с документов не сотрёшь одним этим непонимающим выражением лица. Они сухо твердят одно. То, что отрицать бессмысленно. А вести себя как кретин больше не хотелось. Поэтому принятие было неизбежным. Прямо как война. Она разразилась на поле боя с названием «жизнь двух отвергнутых миром парней». В этот раз стерев всё на своём пути. Были стёрты и воспоминания. В светлой голове не осталось и следа Тяня. Его присутствие было лишь в отражении зрачков. Хэ Тянь стоял возле кровати перебинтованного Мо, но его не было в Мо. Больше ничего отражалось в двух янтарях, лишь незнакомый силуэт. А явно уставший пациент не особо был рад гостям. — Эй, ты так и будешь там стоять? Это стрёмно. Не ебу, кто ты, но сейчас я не хочу слушать снова этот бред про потерю памяти. И вообще, если не собираешься ничего говорить, то съеби по-хорошему. —…Малыш Мо… ты, правда, не помнишь? — Да заебали вы уже со своим «помню-не помню». Если есть, что сказать, говори прямо, блять. — Шань, я… Прервав себя на полуслове, Тянь посмотрел на Мо так, как не смотрел никогда раньше. В этом взгляде читалось осознание, пришедшее как внезапный дождь в середине июля. Смывая всю нерешимость, капли пробивали свои последние ноты. И к гримасе понимания примешались оттенки отчаяния. Безысходность, в которую вогнал сам себя Тянь, вырывалась наружу через безмолвные крики тёмных глаз. Они были потушены, как ненужные бычки, собственными руками. Лишь пепел изредка проявлялся где-то на дне бездны. А затем и вовсе казалось, что она вся была заполнена пеплом. И пепел был от пожара, что ещё недавно колыхал внутри Тяня буйным костром. Сгорело всё, без единой надежды на возвращение. — Чего замолчал? Или ты, типа, из молчаливых? — Хах… Просто я рад, что с тобой всё хорошо. Я не знал, что делать, когда увидел тебя и того блондина без сознания в том переулке. Видимо вас хорошо приложили там. Ну а я просто осознанный гражданин, и все дела. — голос отдавал хрипотцой. — Герой, значит, нашёлся. Так знай, благодарить за спасение не стану, не принцесса. — Да, я и не собирался. Хорошо, что всё обошлось. Неловкое молчание не длилось долго, но ощущалось тягучим часом. Хэ Тянь стоял мраморной статуей, горгульей, которой обломали крылья. А взгляд тяжело лежал на лежащем рыжем парне. Тянь смотрел так, словно хотел до последнего оттянуть это молчание. И во время него тщательно запоминал всё, что было в той палате. Рассвет, падающий лучами на щёки Гуань Шаня, слегка съехавшие с головы бинты, мочки без гвоздиков, разбитая губа и пронзающие ржавыми копьями глаза. Всё в этой комнате останется в памяти Тяня свежим пятном, которое он не захочет стирать. — Я тогда пойду. А ты поправляйся, и больше не влезай в передряги. — выдавленная слабая улыбка была трещиной в мраморе. — Не учи меня, спаситель хренов. — Хах, хорошо. В таком случае, прощай. — последнее слово передавалось по-особенному, как если бы оно одно могло уместить весь смысл сказанного. — Вали уже. Более искренняя ухмылка разрезала лицо Хэ Тяня, а в глазах пепел больше не помещался в бездну. Ещё секунда, и парень покинул палату. Ещё несколько, и он уже перепрыгивает через лестничный пролёт. Через минуту он садится в знакомую чёрную машину. Ещё через несколько он соглашается на всё, что говорит его брат. Подписывает всё, не глядя. Ведь перед ним застыла белая комната, окрашенная рассветными лучами, посередине которой лежало главное солнце. Его больше не волновало ничего. Он понимал, что если бы не эти быстрые секунды побега, точно бы вернулся. Точно бы решил попробовать заново. Но в этот раз у него закончилась последняя жизнь. Хэ Тянь проиграл самым ужасным способом. И единственное, что он мог сделать, это убегать дальше, оставляя Мо в новой жизни. Оставил его там, избавив от всех проблем. Больше не было долгов, не было Шэ Ли, и, что самое главное, не было Тяня, самой большой проблемы Мо Гуань Шаня. Тянь оставил Мо, как тот того и хотел. Сбежал, как тот и говорил. Тянь просто трус. Тяня больше нет. Тянь умер в тот момент, когда умерли воспоминания о нём. Для Тяня нет счастливого конца.