Берегиня

      Нарцисса ежегодно напоминала Драко о том, что есть обязательства, и сколько бы он ни спрашивал, она не отвечала.       Пятнадцатое июля было праздником в деревеньке, где жили они с матушкой, и ни одна живая душа не сообщала, что именно они празднуют. Якобы, если сказать, она не придет. Не поможет, не найдёт.       Нарцисса говорила, что у каждой семьи в деревне были свои обязанности, а их всего было около пятнадцати дворов. Малфои должны были на сорок пятый день с начала лета отправиться в лес, найти берёзу и преподнести дары: расписные платки, венки и пищу. Для кого — Драко было неизвестно.       Нарцисса всегда отмахивалась, объясняясь тем, что она покажется только несведущему. Таким образом Малфой выяснил, что ни один человек в деревне не имеет понятия, кто она. От поколения к поколению передавался сам обряд, но для кого он проводился — было большой Тайной.       Драко и в десять, и в двенадцать, и в семнадцать — каждый год — ходил пятнадцатого июля к пятивековой, как говорили старейшины, берёзе и оставлял там дары. Но она никогда не появлялась.       Когда ему исполнилось восемнадцать, буквально за день до праздника Нарцисса умерла. Глупо — просто захворала, промочив ноги под дождём. Перед тем, как забыться вечным сном, она сказала ему одно:       — Не забывай, родной, об обряде. Никогда. Каждый год пятнадцатого июля приноси дары к той берёзе, — женщина вымученно улыбнулась, побледневшие губы дрогнули. — Она найдёт тебя, она поможет.       — Кто она, мама? — не надеясь на ответ, спросил Драко, крепко сжимая ослабевшую руку Нарциссы.       — Ты поймёшь. Она сама расскажет. Не забывай.       Последний выдох был настолько тяжёлым, что Малфой физически ощутил её боль. Слёзы сами покатились по щекам, хотя он обещал матери не плакать, чтобы она не расстраивалась. Но теперь и не расстроится — слёзы сына она уже не увидит.       Все жители деревни присутствовали на похоронах, а состоялись они пятнадцатого июля. В праздник. Драко сразу после них не смог вернуться в дом. Ему было больно. И он решил пойти к той самой берёзе. Вдруг она появится. Да и ему нужно было выполнить последнюю волю матери.       Берёза была такой же, как и всегда — раскидистые ветви, усыпанные зелёными листьями, а ствол такой тонкий, белый в чёрные полосы. Сказочно идеальное дерево, будто бы заколдованное.       Драко аккуратно положил дары и заметил, как на белоснежный платок упали капли. Посмотрел на небо — оно было чистым. И когда он понял, что это его слёзы — позволил себе разрыдаться. Выплакать хотя бы часть поедающих его эмоций. Здесь никто не увидит, а даже если и так — поймёт, ведь он по сути всё ещё мальчишка, который только что потерял мать.       Драко плакал и плакал, он был безутешен, горевал по почившей матушке. И вдруг… почувствовал прикосновение. Он опустил взгляд на колени, где спокойно, совершенно ничего не опасаясь, сидел коричневый крольчонок. Милый, маленький и совершенно беззащитный, он без оглядки доверял Малфою, что так самозабвенно предавался скорби.       Драко чуть двинулся, чтобы получше его рассмотреть, и тут кролик сорвался с места, отбежав на расстояние десяти шагов от него. А потом замер. Будто бы ждал, когда парень последует за ним. И Драко, забывшись, поднялся и отправился следом. Крольчонок держался на расстоянии, но каждый раз, когда Малфой отставал, он останавливался и снова ждал.       Зверёк вывел Драко на полянку, залитую таким ярким солнечным светом, что ему пришлось зажмурился. Он потёр глаза и когда открыл их вновь — не поверил: перед ним сидела молодая красавица в белых одеждах. Из-под полупрозрачных рукавов проглядывали тонкие руки, протянутые к маленькому оленёнку. Её каштановые волосы переливались в лучах, превращаясь в жидкое золото, а веснушки — россыпь солнечных поцелуев на носу и румяных щеках.       Она нежно гладила животных, что собрались вокруг, не обделяя вниманием никого. Крольчонок снова подбежал к Малфою и потёрся о его ногу, будто зазывая подойти ближе. Хотя, вероятнее всего, так оно и было — маленький проказник ждал, когда Драко окликнет девушку, которая его не замечала.       — Здравствуй, — чуть осипшим от слёз и долгого молчания голосом поприветствовал он юную красавицу. — Что ты делаешь в лесу?       — Здравствуй, — она обернулась, и животные подошли к ней ещё ближе. — Милый, ты плакал? — девушка быстро, но плавно поднялась на ноги и подошла к нему.       От её теплого прикосновения к щеке стало так хорошо, что Драко чуть снова не поддался эмоциям. Первый и последний раз так касалась его Нарцисса, и это делало только больнее.       — Ты наполнен печалью, — она растерянно провела второй ладонью по его плечу, а потом прижалась к груди.       Незнакомка была такой тёплой, такой нежной и необыкновенно красивой, что Драко даже не подумал её оттолкнуть. Да и ему так сильно сейчас нужна была поддержка, что даже неизвестная красавица могла ему подарить чувство нужности.       — У меня… — он запнулся, пытаясь проглотить ком в горле. — Умерла матушка. Единственный родной человек.       — Милый, я так тебе сочувствую, — она посмотрела на него, а в карих глазах стояли слёзы, словно она действительно чувствовала его скорбь. — Тебе так плохо и больно… — девушка снова приложила тёплые ладони к его щекам, заставляя склониться и вместе с ней осесть на поросшую молодой травой землю. — Плачь, если нужно, — она положила его голову себе на плечо и обняла нежно, крепко, словно всегда любила его.       И он послушался. Он выплёскивал своё горе, уткнувшись в плечо дивной незнакомки. Она была такой… необходимой ему сейчас. Он не мог, не хотел задумываться о нереальности происходящего. Ему было слишком больно.       Прошло немало времени прежде, чем он успокоился, а девушка так и продолжала его обнимать, неподвижно сидя рядом. Это чувство было невозможно описать и объяснить, но он хотел быть с ней. Она его спасла, она ему помогла, и теперь… в нём пробудилось странное чувство сродни влюблённости. Словно он успел за столько короткое время к ней привязаться.       Внезапно Драко понял: он был так поглощен собственными эмоциями, что совершенно забыл спросить у незнакомки имя. Он поднял голову с её теплого плеча и заглянул в глаза, которые в лучах солнца переливались подобно сладчайшему мёду.       — Прости, я совсем забыл, — Драко замялся и слегка смущённо улыбнулся. — Как тебя зовут?       — Никак, — просто ответила девушка, чем повергла его в глубокое недоумение. — У меня нет имени, — она провела пальцами по его скуле. — Я — богиня. Люди зовут меня Берегиня. У меня множество имён: Жива, Лада, Дана, но нет ни одного, на которое я бы откликнулась.       — Поэтому мы не знаем, кого ждём? — внимательно рассматривая каждую точёную черту её лица, спросил Драко. — Стало быть, ты богиня-берегиня.       — Стало быть, так, — пожала хрупкими плечами красавица. — Всё просто.       Он задумчиво провёл по её ладони рукой, а потом вдруг оживился, будто бы забыл о том, как несколько минут назад выл от боли на её плече.       — Могу я дать тебе имя? — спросил Малфой. — Оно будет красивым! И только твоим, ни у кого такого нет и никогда, наверное, не было. Тебе понравится, обещаю.       Она звонко рассмеялась, на её смех сбежались животные, которые разошлись по кустам и норам, чтобы не мешать уединению богини и её нового друга.       — Попробуй, милый. Думаю, мне и вправду понравится.       — Гермиона, — касаясь её волос, предложил Драко. — Как тебе?       — Необыкновенно, — кивнула обретшая имя богиня. — Называй меня так, Драко, и я приду на твой зов.       Он встрепенулся — она знала его имя! Но ведь он не представлялся. Вероятно, это потому, что она была богиней. Она поднялась на ноги, нежная кожа была белее, чем у него, хотя матушка и все люди из его родной деревни считали его болезненно бледным.       — Я знаю, как тебе помочь. Пойди в деревню, что на севере, и найди там захворавшего мальчика. Собери по пути чабрец, ромашку и молодые листики малины. Вылечишь его — я вылечу тебя, — Берегиня улыбнулась и нежно коснулась мягкими губами его виска.       — Вылечишь? — Драко растерянно моргнул. — Как?       — Потом расскажу. Сначала выполни мое поручение, — она направилась в лес, все животные последовали за ней. Как только богиня ступила в тень, она исчезла, оставив Драко наедине с самим собой и собственными догадками.

***

      Хворь мальчика он вылечил очень быстро, не прошло и трёх дней. Всё это время, пока он, назвавшись лекарем, посланным самой богиней, напросился в дом и поил ребёнка травяным настоем, он размышлял о Берегине. Богиня, что бережёт всех. Удивительная, всеведущая, необыкновенная.       Мальчишка быстро поправился, и Драко уже начал думать, что она его обманула, как вдруг однажды рано утром раздался стук в дверь. Он едва успел протереть глаза, когда хозяева впустили девушку, что держала в маленьких руках два лукошка с сочными спелыми ягодами. Малфой перевёл взгляд от корзинок, содержимое которых привлекло его внимание как будто слишком идеальными ягодами, к лицу вошедшей и… словно оцепенел. Тем временем матушка мальчика запричитала:       — Доченька, где же ты так вымазалась вся? Ты опять с животными играла? — женщина вздохнула и покачала головой. — Лада! Ну сколько же раз тебе говорить?       Пока мать ругала нерадивую дочь, Драко задумчиво её рассматривал. Он был в этом доме три дня, а эту девушку здесь ни разу не видел. Да и выглядела она, как… Берегиня. И её имя. Лада. Так представилась богиня в день их встречи. Это ведь не могло быть настолько удивительным совпадением?       — Полно, матушка, я всего лишь загулялась и проголодалась, пришлось позавтракать ягодами, — звонкий и одновременно с этим нежный голос заставил Малфоя замереть, ведь он знал его. Он принадлежал ей. — Ты только взгляни, какая малина растёт неподалеку! Драко, ты тоже посмотри, а лучше попробуй!       Он инстинктивно откликнулся на собственное имя и столкнулся с радостным взглядом медово-карих глаз своей богини.       Они смотрели друг на друга с истинным чувством обретения того, что словно когда-то потеряли. Красавица выглядела точно так, как тогда, в их первую встречу, только теперь на ней было не белое одеяние богини, а обычный сарафан деревенской девушки, а на губах — красные следы от сока ягод.       — Ты знаешь лекаря? — встрепенулась её мать.       — Конечно, это ведь я попросила его вылечить брата, — она улыбнулась, глядя на резвого мальчишку, который подорвался с кровати будто бы раньше, чем проснулся, и выглядел вполне здоровым.       — Что же ты нам рассказал, что тебя послала богиня? — покачала головой женщина, не слишком довольно разглядывая молодого человека.       — Так… Ваша дочь истинная красавица, словно богиня, — он неуверенно посмотрел на Ладу, опасаясь увидеть укор или разочарование, но она лишь кивнула и поманила его во двор, избегая расспросы матери.       Он последовал за ней, взъерошенный и всё ещё сонный. Она ведь знала, что делает? А он?.. Драко совсем запутался. Она вытерла губы тыльной стороной миниатюрной ладошки и, повернувшись, оставила легкий поцелуй на его виске, а прикосновение было точно таким же, как и в прошлый раз.       Это не ошибка. Это точно она.       — Гермиона, — он затаил дыхание.       — Верно, милый, — девушка кивнула и улыбнулась, нежно смотря на него. — Ты справился, вылечил мальчика. Взамен я вылечу тебя.       — Как? — тихо отозвался он, повторяя уже заданный несколько дней назад вопрос.       — Подарю тебе любовь, которой ты лишился, — она коснулась пальцем уголка его губ.       Драко тряхнул головой. Его наваждение, которое он почувствовал в прошлый раз, — любовь — никуда не пропало, а лишь усилилось.       — Почему эти люди думают, что ты их дочь? — непонимающе спросил он, касаясь её тонких пальцев, но всё ещё не осмеливаясь взять за руку.       — Потому что я и есть она, — пожала плечами Гермиона. — Я живу уже очень долгую жизнь и тоже хочу чувствовать любовь. Родительскую, братскую или сестринскую. Хочу любить мужа и детей. Но я никогда не заходила так далеко, — она рассмеялась. — Не видела ни в одном мужчине своего возлюбленного. Но в тот день, когда я встретила тебя, я поняла, что нас с тобой свела судьба.       Он судорожно выдохнул, мысленно собирая всё воедино. Её слова и правда исцеляли его. Ему было так… хорошо.       — Почему я ни разу тебя не видел? Я ведь был у твоих родителей несколько дней, — Драко снова задал вопрос, один из тысячи, которые крутились в голове и вертелись на языке.       — Ходила в другую деревню к бабушке, ей уже давно нездоровится, — девушка сжала его руку. — Всё хорошо, милый, я тебе расскажу всё, что захочешь. У нас на это будет целая жизнь, — Гермиона прильнула к его груди, даря ему то, что обещала — тепло, заботу и любовь.       Теперь она его берегла.