Философски-религиозная притча "ПОСУДОМОЙКА"

За окном догорает закат, потрескивая искрами далёкой звезды. В песочнице копошатся маленькие, пугающие создания которых принято называть "детьми". С высоты пятого этажа они кажутся совсем крошечными. Скоро тучные мамаши высунут свои лица из серых, однообразных окон и начнут зазывать детей по домам, ведь костёр заката практически догорел, а я только недавно проснулся. Я не могу жить днём, ведь в моей жизни появилась проблема, её, как занозу, которая воткнулась под ноготь, не так просто устранить. Я не хочу мыть посуду. Имя моё неважно, как я выгляжу, впрочем, тоже. Живу я в обычном пятиэтажном доме, серая хрущёвка, крышу которой очень уж облюбовали голуби. Соседи мои, как и бывает, на первый взгляд обычные люди, но на деле практически каждый из жителей этого злополучного дома имеет как минимум одну странность, отдельные персонажи и вовсе будто сбежали из Кащенко. Например, мой сосед с этажа пониже, казалось бы обычный парень, вот только его не видно. Он практически не выходит из дома, никто не знает даже как его зовут. В этом конечно нет ничего пугающе странного, вот только каждую субботу, ровно в три часа утра он выходит из подъезда, и начинает собирать мусор во дворе. Он хватает своими длинными ручищами банки из-под газировки, бутылки с пивом, из которых совсем недавно пили местные представители дворовой культуры, собирает брошенные пачки сигарет, возможно даже бычки, всё же так пристально присмотреться у меня шанса не было. После сбора мусора, набрав как минимум два пакета, этот паренёк просто идёт домой и запирается у себя в квартире до следующей субботы. Подобными странностями не был обделён никто из жильцов этого дома. На первом этаже живёт приятная, добрая с виду, бабуля. Вот только если попытаться завести с ней разговор, рано или поздно она перейдёт на тему пришельцев. Постоянно твердит что "зелёные человечки" её похитили, вырезали гемморой и телепортировали в центр Москвы. Естественно никто и никогда ей не верил, но недавние события в моей жизни, привели меня к мысли что рассказы странной бабки вполне себе могли быть правдой, ведь этот дом действительно проклят. Что из себя представляю я... На этот вопрос не так просто ответить. Я обычный, учился в обычной школе, потом поступил в обычный колледж, работал на обычной работе. Это может показаться скучным и даже мрачным, но с недавних пор я по-настоящему познал что значит "необычно". Эта история началась ещё в самом детстве. Когда мне было около десяти лет, мать впервые попросила меня помыть посуду. Ровно в тот же день я осознал что мыть посуду я ненавижу, это одно из самых унылых, муторных и неприятных занятий в мире. Оттирать с тарелки гречки, которую будто бы приварили к ней сваркой, а после вонять средством для мытья на километр, это было совершенно не по мне. Через пару лет жизни и целую гору перемытых тарелок, я окончательно убедился в том что мытьё посуды это самое неблагодарное дело в мире. Ведь даже у самой грязной и неприятной работы есть смысл, цель. Что-то в мире просто приносит удовольствие, что-то даёт какую-либо награду. Мытьё посуды не даёт ничего, ты моешь тарелку чтобы потом снова её загрязнить. Ты поласкаешь кружки, чтобы избавиться от кефира и сразу же наливаешь новую порцию. Этот бесконечный цикл бессмысленности всегда отталкивал меня от посудомоечных дел. Первые предпосылки истории которая со мной приключилась были ещё в детстве, как раз после того как во мне пробудилась ненависть к мытью посуды. В мою жизнь пришёл ужас, то, от чего я просыпался в холодном поту, появилось то, от чего перед сном я проверял насколько крепко заперты все двери квартиры. Этот ужас - Мойдодыр. Он тянул свои руки-краны ко мне во сне. Когда я был пьян, он материализовался наяву и махал передо мною грязной тарелкой, а когда я увидел по телевизору рекламу в которой это отвратительное чудище нюхает стиральный порошок, я чуть не упал в обморок. Но это была лишь малая часть того кошмара который ждал меня в будущем. 12 июня, несколько месяцев назад, как только я въехал в новую квартиру, как только моя задница прилипла к стулу перед компьютером, я решил для себя что моей первой серьёзной покупкой должна стать посудомойка. Очевидно что моя детская боязнь Мойдодыра и губки для посуды не могла просто так исчезнуть, поэтому нужно было максимально смягчить урон и я отправился за самой дорогой посудомоечной машиной. В магазине они все блестели, каждая серебрилась под светом электрических ламп, во мне разрасталось практически неукротимое желание скупить их все, загрузить посудой и наблюдать за работой этого чуда-техники. Но всё же предстояло выбрать лишь одну, и немного прищурившись я сразу же понял ради кого придётся раскошелится. Тёмно-серый как громовые тучи, буквально воняющий чистотой - мой спаситель стоял в конце ряда, и кроме прочего, стоил не так уж и дорого. Это была не самая дорогая модель, хоть и не самая дешёвая. Оплатив покупку и заказав доставку, я, счастливый, как никогда до этого, отправился домой. Вечером того же дня, посудомоечная машина смотрела на меня из кухни, и радость буквально лилась соплями из моего носа. Первое время всё было прекрасно. Машина работала исправно, вычищая остатки продуктов, стирая с керамических лиц засохшую гречку и оставшийся кетчуп. Самый главный враг моей жизни был повержен, как тогда казалось. Жизнь наладилась. Я просыпался, шёл на работу, приходил вечером домой, ужинал, давал своему другу порцию его работы, ложился спать и повторял тоже самое. Ангел чистоты спасал меня от демонического образа Мойдодыра, который наконец, перестал мне снится. Ел я не так уж и много, но всегда удивлялся количеству грязной посуды, тем не менее, посудомойка работала на ура, беспокоиться было не о чем. Время шло, июнь с июлем прогорели вместе с остатками летней жары, август укатился последним летним солнышком за горизонт. Пришла дождливая осень, пора одиночества и печали. Меня же одинокие вечера никогда не пугали, я к ним привык. 11 сентября, начало конца. Я засиделся в компьютере до утра, проснулся довольно поздно, около трёх часов дня, проспал работу. За окном грубый ветер заставлял деревья пританцовывать, свинцовое небо рыдало ледяными слёзками которые бились о зонтики прохожих. Обычный осенний день. Я собрался с мыслями, выпил кружечку свежесваренного кофе и тут краем глаза заметил то, от чего сердце сразу же ушло в пятки. Гора немытой посуды возвышалась над раковиной. Целая куча керамических ублюдков, на ком-то застыл кетчуп, где-то валялось несколько сухих макарон, жировые разводы от жареной курицы. Первая же моя мысль была в том что я просто забыл вчера отправить их во всечистящий рот моего товарища, но всё оказалось намного хуже. Я запихал посуду в посудомойку, сделал всё так же как делал уже девяносто-один раз. Но ничего не вышло, машина просто не работала. Я решил не включать пессимиста и попробовал проверить всё что только мог, подключение, переключатели, электричество, естественно мне не хватило навыков, чтобы понять в чём проблема и было принято решение вызвать мастера. На следующий день он приехал. Мужичок лет сорока на вид, пахнущий ржавчиной, потом и духами с табачным запахом. Во время проверки посудомойки постоянно почёсывал свои шикарные усы. Я не понимал ничего из того что вытворял этот мужичок, но очень надеялся на положительный исход ситуации. Прошло около получаса когда я услышал приговор. Мастер подошёл ко мне, пожал плечами и вкратце объяснил что машину, мол, уже не починишь, надо покупать новую, но эту при желании можно продать на запчасти. Я с трудом удержался от того, чтобы заплакать прямо там, его слова ощущались как раскалённый кинжал в горло. Я дал ему немного денег, которых у меня практически не осталось и выпроводил за дверь. Вернувшись в квартиру, я выдохнул и понял что всё кончено. На секунду мне показалось как Мойдодыр проскользнул на кухню и оттуда начал напевать свою идиотскую песню, призывая меня, своими руками, помыть посуду. Я подошёл к своему посудомоечному другу, нежно поцеловал его в кнопку включения и пролил слёзы на его погибшее, уже начавшее разлагаться, тельце. Весь день я курил и ходил по квартире, ничего больше не делал, даже не думал, любые мысли которые лезли в голову я пытался отогнать. С работы уволили за прогул, у меня их была парочка ещё до всех этих событий, соответственно денег на новую посудомойку у меня не было. А это означало лишь одно, придётся мыть посуду самому. Эту мысль я тоже старался отгонять, но морально готовился к тому что это правда, и мне придётся вновь взять в руки губку, чтобы тереть посуду до блеска. Город укрылся пледом космоса и звёзд, небо исчезло, вместе с ним исчезла последняя надежда на то что мне не придётся мыть посуду. Я остался без ужина, решил стать посудомойкой завтра. Перед сном мне пришла интересная идея, питаться дома только из одноразовой посуды, но и терять целую кучу тарелок да кружек мне не хотелось. Так что я нашёл выход из ситуации. Завтра я проснусь и помою посуду, красиво расставлю её по полкам и шкафчикам, вечером схожу в магазин и куплю целую гору одноразовой посуды, план был такой, что могло пойти не так? Я уснул. Вокруг меня танцевала посуда на ножках из питьевых соломинок, вдалеке играл оркестр из кружек, все их инструменты были будто бы сделаны из посудомоечных губок, дирижёром конечно же был Мойдодыр. Стальной диктатор улыбался своей жуткой улыбкой, которая была будто бы припаяна к его морде. Вокруг меня кружили вилки, ложки приглашали на танец. На сцену вышел коллектив из суповых тарелочек, они танцевали нечто похожее на канкан. Когда это стало совсем уж жутким зрелищем, я нашёл в себе силы разомкнуть глаза и проснуться. Сразу же после этого я понял что у меня начались проблемы со сном. Я не проснулся утром, не проснулся даже к обеду. Моё тухлое тело кое-как, через силу, поднялось ближе к вечеру, на часах было уже пять часов, в моей голове была гора посуды. Та же самая гора валялась сейчас на кухне и дожидалась моего появления. Я представил что сейчас они хихикают и смеются надо мной. Вилки своими тоненькими, женскими голосами твердят какое я ничтожество, ложки спорят друг с другом что я так и не наберусь сил их вымыть, а большая кастрюля своим басом просит остальных быть потише. Я собираюсь с силами, захожу на кухню, конечно же посуда не разговаривает, но и помыться волшебным образом она не сумела, это дело за мной. Через два дня должна приехать в гости моя мать, пока что всё идёт по плану. Я мою посуду, покупаю одноразовую. Всё должно пройти как надо. Включаю какое-то диско шестидесятых в плеере, берусь за губку и яростно начинаю натирать свой самый главный страх. Посуда тряслась в моих руках, смотрела на меня злобно и при каждом прикосновении губки к её поверхности, будто бы пускала крохотный разряд тока мне в руки. Я вспомнил как впервые мыл посуду, как засохшая гречка не отдиралась и как неприятно пахло по всему дому чистящим средством. Сейчас же я был готов к любым испытаниям и как истинный самурай видел лишь путь, цель оставалась за пределами моего зрения. Я старался не думать о том сколько ещё тарелок мне предстоит помыть, сколько времени я на это затрачу и к чему это приведёт, всё о чём я думал это тарелка в моей левой руке и губка в правой. Тёплая вода нежно громыхала и разбивалась о металл раковины, за окном последние птицы пели о приходе осени. Посуда была вымыта. Я ничего не ел, не пил, лишь оглянулся на заросшую щетиной морду в зеркале и пошёл спать. Посуда была вымыта. Единственная мысль которая роилась в моей голове, выпивала серую жидкость и проедала череп, мой кошмар повержен, по крайней мере мне так казалось на тот момент. Два дня пролетели достаточно быстро. Перед приездом матери я решил наконец-то побриться, прогуляться, побыть человеком хоть немного времени. Я думал об осени, почему-то стальные облака накрывающие город напомнили мне процесс мытья посуды, будто бы губка и является облаком, которое растирает нас по тарелке, а люди в этом мире и есть грязь, прилипшая к посуде гречка. Мать не приехала. Меня это не особо расстроило, с другой стороны хотелось бы просто поговорить хоть с кем-то, одиночество начинало понемногу давить. Режим так и не был восстановлен, к тому же, последние несколько дней я ничего не ел. Мысль о том что придётся снова мыть посуду бросала меня в дрожь поэтому было принято решение всё же купить одноразовых тарелок, ложек и вилок, всё что оставалось мыть - это кружки, звучало не так страшно. Я лёг спать, никаких кошмаров в тот день мне не приснилось, наоборот, на горизонте виднелась прекрасная жизнь, жизнь в которой я ем из пластиковой посуды и пью из пластиковых стаканчиков. Жаль что это был лишь мираж. Я проснулся около пяти часов вечера, за окном начинал разгораться закат, птицы уже отсалютовали осени и улетели. Возле раковины стояла гора немытой посуды. Проклятые тарелки смотрели на меня с ехидной улыбкой, я и сам улыбнулся, честно говоря, нервное. На самом деле, стоя там, разглядывая всю свою, ещё вчера вечером идеально вымытую посуду, я просто не понимал что мне делать дальше. Мыть её опять? Бессмысленно, она опять загрязнится. Я не особо переживал на самом деле, примерно через тринадцать секунд разглядывания этой оды моей лени я решил её просто-напросто выбросить. Какие-то тарелки разбились от удара, какие-то просто лязгнули своими керамическими голосами мне на прощание, мусорный мешок порвался в нескольких местах, но я мог лишь наблюдать как мусоровоз уезжает, забирая с собой мой главный страх. Прошла неделя. Моя жизнь превратилась в кошмар, посуда возвращается каждое утро, я перепробовал всё, я мыл посуду, опять выбрасывал, просто бил, передвигал раковину, ничего не помогло. Она не уходит. Только вымыл посуду - уже лежит очередная порция. Я ничего не ем, ничего не пью, я пытался не спать, всё равно вырубался. Я не знаю что мне делать дальше. Всю неделю я провёл в мытье посуды, я не хочу так жить дальше. Я не могу её не мыть, и мыть её я тоже не могу. Я пытался освободиться как мог, ничего не помогает, НИЧЕГО. Мною было принято единственно верное решение этого уравнения. Керамический Бог желает моей смерти. Он её получит. Это моё завещание. Завещаю матери сломанную посудомойку.