Обряды погребения и поминовения в Китае. Ритуальные деньги.

Читая арку «Зелень» и последующие за ней части новеллы «Основатель/Мастер темного пути», а также другие новеллы, - многие вещи нашему человеку кажутся непонятными. В этой статье мне хотелось бы пролить свет на ряд культурных особенностей, связанных с обрядами погребения и поминовения Китая. Пожалуй, нет ни одного народа, у истоков религиозных представлений которого не стояла бы вера в жизнь после смерти. Это почитание мертвых имеет почти всегда исключительно домашний характер, распространяется только на предков каждой отдельной семьи, в ней замыкается и получает дальнейшее развитие. Даже в самой семье поклоняются не всем предкам, а только ближайшим, о которых сохранились у живых воспоминания. Умершие, в уме их почитателей, не отрешаются вполне от человеческих свойств, живут не новой, а только видоизмененной жизнью; они обитают в своих прежних домах вместе со своими потомками, чувствуют те же потребности, имеют те же заботы, что и до смерти. Однако у китайцев культ предков остается сердцевиной духовной жизни и в наши дни. Потому некоторые исследователи называют его не только отличительной чертой китайской цивилизации, но и основным видом религии в Китае. Важно понимать, что все древние культы и обряды для наших мудрых и предприимчивых пращуров изначально имели чисто практический смысл. Обожествлённый предок интересуется своей семьей, покровительствует ей, принимает от неё молитвы и жертвоприношения, продолжает быть владыкой в семье, помогать её друзьям, вредить врагам и т. п. По особенностям своего состояния, дух предка может это делать с большей силой, чем человек, хотя власть его не безгранична. Его семья нуждается в его помощи, боится его гнева и мести; с другой стороны, и предок нуждается в поклонении живых, для своего спокойствия и удовлетворения потребностей. Культ предков является, таким образом, связующим звеном между поколениями в данной семье. Отсюда – уверенность в том, что духов (в частности, духа общего предка рода по мужской линии) нужно умилостивить, регулярно помогая и снабжая его всем необходимым: одеждой, пищей, жильем, деньгами и даже рабами (в рабовладельческом обществе). Этот долг стал вторым по значимости для древнего китайца после долга выражать признательность Небу. Спустя какое-то время Небо стало рассматриваться в качестве предка всех живущих – и второй долг стал первым. И главным. Культ предков, доведенный до предельных значений и всеобъемлющих масштабов, предоставил возможность осуществить идеал, провозглашенный Конфуцием. Средоточием культа становится принцип «сыновней почтительности» — сяо. Его суть заключена в нравственном предписании, которое требовалось неуклонно исполнять: «Служить родителям согласно установлениям ли, похоронить их, соблюдая установления ли, и приносить им жертвы, придерживаясь установлений ли». Тем самым культ предков приобрел всеобъемлющее социальное значение: добродетельный сын — от простолюдина до императора — посвящает свою жизнь служению родителям при их жизни и после смерти. Священная обязанность почтительного сына — должным образом упокоить бренное тело родителя. Похоронные обряды и церемонии подробнейшим образом изложены в канонической «Книге установлений» и неукоснительно исполнялись в традиционном китайском обществе. Ввиду особого отношения к загробной жизни древние китайцы готовились к смерти задолго до ее наступления как к событию выдающемуся. Так, когда глава семьи вступал в преклонный возраст, близкие подносили ему в дар его посмертное обиталище, то есть гроб, который становился основным предметом гордости главы дома. Гроб ставили в одной из комнат и заботились о его состоянии, покрывая снаружи и внутри дополнительными слоями особого состава из фарфорового порошка, смолы и лака. Состав защищал конструкцию и обеспечивал ее герметичность. Обладатель гроба мог быть спокоен за свое посмертное существование: после погребения его тело будет в сохранности. Повсеместно в Китае был распространен обычай, в соответствии с которым дети дарили родителям в день их 59-летия похоронную одежду. Это считалось проявлением глубокого сыновнего почтения. Получившие такой подарок надевали эту одежду и при жизни, но только в торжественные дни. Считалось особенно почетным получить в дар темно-синее шелковое одеяние с вышитым иероглифом 寿 shòu [шоу] («долголетие»): этому иероглифу приписывалась магическая способность продлевать человеческую жизнь. Наступление смерти любимого и уважаемого человека не сразу признавалось его близкими: они не хотели верить в произошедшее и были убеждены, что покойный все еще находится рядом, наблюдает за своими домочадцами, живет их радостями и горестями. Китайцы верили в то, что смерть представляет собой всего лишь состояние приостановленной деятельности, когда душа покидает тело, но может вернуться туда даже спустя длительный срок, потому китайцы не торопились с погребением: кормили труп; поднявшись на крышу, громко взывали к душе, умоляя ее вернуться. Факт смерти подтверждался особым обрядом. Так, на юге Китая существовал такой обычай: сын усопшего отчаянно и слезно просил душу отца снова вернуться в тело. После троекратного призыва, оставшегося без ответа, сомнений не было: надеяться не на что, так как отец «действительно мертвый». Также в рот или нос умершего могли положить кусок хлопчатобумажной пряжи: его волокна пришли бы в движение даже при слабом дыхании. Когда родственники убеждались в том, что глава семьи умер, женщины начинали громко кричать и причитать, выражая свою скорбь об усопшем и сообщая таким образом соседям и прохожим о постигшем дом несчастье. К ним впоследствии присоединялись друзья и близкие, пришедшие, чтобы утешить несчастных родственников. Кульминацией всеобщего плача являлся тот момент, когда покойника укладывали в гроб. В причитаниях должны были звучать имя умершего, место его рождения, перечисление заслуг, сожаление о его безвременной кончине. Готовя к погребению (этот обряд назывался «малым облачением»), покойнику брили голову, обмывали тело, бинтовали и прокладывали шелковой ватой, связывали ноги у голеней: если не сделать этого, он мог неожиданно вскочить, преследовать живых людей и душить их в своих объятиях. На подошвах туфель, предназначенных для покойника, вышивали цветок лотоса. Этим выражалось пожелание, чтобы усопший перешел реку преисподней, ступая по цветам лотоса, подобно Будде. Через 3-7 дней проводили «большое облачение» и положение в гроб. На тело надевали нечетное число похоронных одежд. Это условие было обязательным: нечетное число соответствовало светлому, мужскому началу «Ян», а четное – темному, женскому «Инь». Кроме того, наряд покойника был рассчитан на четыре времени года. Черные одежды запрещались: на том свете они могли превратиться в железо. В правую руку усопшему клали ивовую ветку, с помощью которой очищался его путь от злых духов, а в левую руку — веер и носовой платок. В таком облачении он должен был предстать перед судьями загробного мира. В гроб также клали самые любимые вещи усопшего, в том числе драгоценности и книги, закрывали крышкой, а пазы тщательно шпаклевали. Расставание с покойным сопровождалось пронзительными криками, воплями, топаньем, битьем себя в грудь. В давние времена усопшему отдавались даже одежда, жилище и личные вещи. Родные же перемещались в укрытия из глины, постились или ели только неочищенный рис, спали на соломе. Все разговоры велись только о смерти и погребении; откладывалось исполнение официальных и общественных обязанностей, брачные обряды, не разрешалось заниматься музыкой и покидать пределы семейного клана. В день похорон у гроба собирались все домочадцы усопшего. Родные и близкие, рыдая, громко причитая и низко кланяясь, выстраивались перед гробом в определенном порядке. Старший сын умершего становился на колени и давал отцу подробный отчет обо всех обстоятельствах, связанных с погребальным обрядом. Он обязан был заверить покойника, что все сделано в соответствии с требованиями обычаев. Параллельно мужчина возливал жертвенное вино и возжигал благовония. У ног покойника ставили лампу или две свечи — так освещали его путь в подземный мир; били в гонги и барабаны, чтобы создать ему хорошее настроение при переходе в «мир теней». Погребальные обычаи на севере Китае несколько отличались. Так, удостоверившись, что человек умер, его близкие зажигали в доме свечи, которые должны были помочь покойнику отыскать правильный путь в «мир теней». Богатые родственники клали на лоб усопшего жемчуг, также освещавший тропу в загробный мир. С аналогичной целью в гроб могли положить зеркало, поставить у ног покойника лампу или две свечи, а во время похоронной процессии несли рядом зажженный фонарь. Запрещалось сжигать труп покойника, бросать его в воду, оставлять без присмотра более года, пренебрегать установленными церемониями, хоронить во время веселых праздников. Считалось, что умершего нельзя погребать до тех пор, пока не высохнет его кровь. Поэтому хоронили как минимум на седьмые сутки после смерти. Быстрые похороны осуждались, их называли «кровавым захоронением». Древние китайцы различали в человеке жизненную силу ци (дыхание, воздух) и душу (лин). Пока легкие дышат, человек живет, т. е. сохраняет жизненную силу ци. Когда дыхание прекратится, жизненная сила ци покидает человека, и он становится трупом. Но с прекращением дыхания душа не умирает, а продолжает свою жизнь, оставаясь в мертвом теле как сознательное и самостоятельное существо со всеми потребностями земной жизни. Вначале верующие были убеждены, что душа усопшего сохранялась в его теле «целиком», затем душу стали «делить» на три части: первая якобы оставалась в могиле, вторая воплощалась в поминальную табличку, находящуюся на домашнем алтаре, перед которой совершались жертвоприношения. Табличка – это дощечка длиной до 30 см и шириной до 10 см, на которой золотом на красном фоне написано посмертное имя покойного и имя старшего сына, заказавшего табличку, первоначальное имя ( после смерти покойному присваивалось посмертное имя), даты рождения и смерти и место погребения. После смерти нельзя было произносить имя, которое усопший носил при жизни. Третья часть души переселялась в загробный мир. Если душа при жизни человека удовлетворяла свои потребности через посредство тела, то она не прерывала своих связей с телом и в посмертном существовании. Как именно эта связь осуществлялась, никто сказать не мог, но то, что такая связь неразрывна, ни у кого не вызывало сомнения. Глубоко убежденный в том, что между душой и останками усопшего существует тесная связь, верующий страшился не самой смерти — к этому он был морально подготовлен верой в загробную жизнь, — а боялся появиться в «мире теней» обезглавленным или изувеченным: без рук, без ног. Суеверный человек верил в потустороннюю жизнь, и эта вера помогала ему переносить любые страдания. Ужаснее всех земных мук считал он для себя появление на том свете без головы, ибо душа человека, обезглавленного при жизни, была обречена навеки бродить в загробном мире без пристанища. Такая душа лишалась всякого утешения, не будучи в состоянии ни выразить мысль, ни услышать голос других душ. Вот почему верующие заботились о том, чтобы останки усопших предков бережно сохранялись. Даже выпавшие зубы, остриженные ногти и волосы клали в гроб вместе с телом покойника. Ампутацию конечностей суеверные люди воспринимали как страшное несчастье. Были случаи, когда родственники больного предпочитали смерть близкого человека ампутации руки или ноги. Если же и соглашались на такую операцию, то ампутированные конечности закапывали на родовом кладбище. По установившемуся обычаю, родственники и знакомые одаривали усопшего. Родственники и друзья, относясь к почившему как к живому, старались следовать обычаям и, как бы поздравляя с предстоящим переселением, одаряли покойника подарками, которые считались его собственностью и погребались вместе с ним. Перед выносом тела громогласно прочитывался список подарков, чтобы усопший на том свете знал, от кого и какие подношения он получил. В старом Китае покойников хоронили на родовых кладбищах. Многие семьи владели участками земли, которые не отчуждались властями и передавались из поколения в поколение. По древним установлениям родовая земля вообще не подлежала продаже, но даже в тех случаях, когда это правило нарушалось, участок родового кладбища сохранялся за прежним владельцем. По мере развития городов похороны на родовой земле становились все более затруднительными, и все же состоятельные горожане всегда стремились сохранить родовое кладбище. Остатки таких кладбищ существуют и поныне. Чтобы создать усопшим прохладу, могилы обсаживали деревьями. Этот обычай имел и утилитарное назначение: корни деревьев укрепляли курган и не давали ему осыпаться. Рядом с курганами ставились маленькие кумирни, куда родные вызывали дух покойника для принятия жертвоприношений. В Северном Китае покойников обычно хоронили на полях. Могила представляла собой курган с надгробным камнем. Иногда могилы имели форму конусообразной насыпи, засаженной кустарниками или цветами. На юге Китая местом захоронения обычно избирали пустынные холмы — земля там была сухая и не водились муравьи, которые обычно подтачивали гроб. Наиболее удачным местом для захоронения считались холм, спускавшийся к воде, роща или глубокое ущелье недалеко от возвышенности. Тому, кто хоронил предков в неудобной могиле, грозили несчастья. Семья покойника-неудачника советовалась с прорицателем, который отвечал примерно так: он, мол, достоверно информирован с того света о том, что их покойный родитель испытывает постоянные лишения, так как его захоронили на неудобном участке, и это нужно исправить. Члены семьи соглашались с этим мнением и просили прорицателя найти место для перезахоронения; он с помощью специального инструмента выбирал более подходящий участок. Одним из главных элементов культа предков были церемония погребения главы семьи, последующий траур и жертвоприношения в связи с этим. Похороны в простонародье назывались «траурное дело» или «белое дело» (цвет траурных одежд в Китае — белый). До погребения устраивалась панихида, которая призвана была препроводить душу усопшего на небо. Панихиду обычно начинали буддийские монахи, а продолжали даосские. Она заканчивалась сожжением предметов, предназначенных для покойника в «мире теней»: сжигали бумажный домик, который должен служить жилищем усопшему, костюмы, несколько свертков шелковой материи, изображения золотых и серебряных слитков. Если при жизни усопший был женат, он, естественно, нуждался в присутствии супруги и на том свете. Отсюда возник обычай заживо погребать жен вместе с умершими мужьями. А также обычай добровольного ухода вслед за умершим мужем еще живой вдовы. Если вдова отказывалась совершить ритуальное самоубийство посредством повешения, то она подвергалась гонениям и унижениям со стороны родственников и окружающих, пока, доведенная до отчаянья, все же не кончала с собой. Добровольное самоубийство вдовы считалось почетным делом, таких верных жен прославляли и выказывали к их поступку всеобщее уважение. Существовал обычай вместе с усопшим человеком погребать и принадлежавших ему животных: рогатый скот, лошадей, верблюдов, баранов, птиц и т. п. В далеком прошлом погребались или на жертвенном огне сжигались настоящая одежда, настоящий строительный материал для жилья и т. д. Со временем обычаи захоронения постепенно изменялись. Похороны с соблюдением всех ритуалов, требовавшие больших расходов, были обременительны для родственников умершего. Поэтому, сохраняя прежнюю веру в загробную жизнь, стали погребать вместе с усопшим не реальные предметы, а их изображения и макеты. В могилу клались глиняные или деревянные фигурки жен и наложниц, слуг и служанок, лошадку, тележку, диванчик с пологом и рогожками, миниатюрные стулья и столы. Во время перенесения тела усопшего из дома по пути к могиле в качестве жертвоприношения духам разбрасывали бумажки — «жертвенные деньги», или «ритуальные деньги». Перед храмами, воротами, мостами и колодцами «жертвенные деньги» сжигали — так «подкупали» местных духов. Существовали специальные магазины, где продавали «жертвенные деньги», траурные одежды, бумажных животных, бумажные дома, повозки и паланкины. В таких магазинах по специальному заказу могли изготовить любую жертвенную утварь. Прежде чем опустить гроб в землю, родственники усопшего с рыданиями отвешивали низкие поклоны. Старший сын подходил к поставленному перед гробом жертвенному столу, становился на колени, зажигал благовония, возливал вино на землю и произносил молитву. Родственники и знакомые совершали поклоны, и гроб на веревках опускали в яму. Монахи произносили краткое надгробное слово, убеждая душу мертвеца остаться в его теле. Затем сжигали бумажные изображения хозяйственных и иных предметов, необходимых умершему в загробном мире. На могильном кургане устанавливалась надгробная каменная плита, на которой гравировалась надпись с именем покойного. Общение с умершим продолжалось и после смерти. Неотъемлемой частью культа предков являлись обряды жертвоприношений в храмах или на могилах предков. Храмы предков непременно были в каждой почтенной семье; даже самая бедная семья и та имела алтарь предков на самом видном месте в доме. Поклонение предкам осуществлялось ежедневно. Глава семьи начинал свой день с посещения храма предков, где возжигал курения и совершал поклонения. Первого и пятнадцатого дня каждого месяца, в каждый семейный или всеобщий праздник родичи собирались в храме совершить жертвоприношения и сообщить предкам последние семейные новости. Китайцы считали, что души умерших родственников сохраняют с ними связь, и рассчитывали на их помощь в различных земных делах, просили продлить жизнь членов семьи, дать благополучие и богатство всему роду. Так как душа в загробном мире нуждалась в пище, ей следовало помогать – снабжать пищей, одеждой и прочими необходимыми вещами. Все это давалось душе путем жертвоприношений – сжигалось на огне и в виде дыма доставлялось по назначению. Если душа получала все необходимое, то приносила благополучие потомкам, в противном случае она становилась злой и посылала людям болезни и прочие несчастья. Кормить душу считалось обязанностью всех членов семьи, но главная забота падала на того члена семьи, который при жизни был ей наиболее близок. Таким человеком считался старший сын покойного, которому после смерти главы семьи должны были подчиняться все прочие родственники. Поскольку душа существовала вечно, то она постоянно требовала жертв. Получалось, что усопшие предки жили в могилах, как живые люди, не порывая связи с семьей. Души, у которых не было детей и близких, блуждали без приюта, страдая от голода и холода. Они могли разгневаться на людей и причинить им множество несчастий. Чтобы этого не случилось, в районах Южного Китая буддийские монахи выставляли для неприкаянных душ столы с угощением и звонили в колокольчик, приглашая бездомных духов отведать угощение. Существовало несколько годовых праздников поминовения предков. Наиболее известен и популярен до сих пор весенний праздник «Цинмин» (День поминовения усопших). приходится на сто пятый день после зимнего солнцестояния — пятое апреля по европейскому календарю. Еще в глубокой древности этот день получил название «день чистого света», а сам праздник, справлявшийся в этот день, — «праздник холодной пищи». Согласно общему правилу, в этот день запрещалось разводить огонь в очаге и готовить пищу. Нарушение запрета, как верили китайцы, непременно повлечет природные катаклизмы (ливень, наводнение, град и т. д.) и в итоге — гибель урожая. Основной едой в «праздник холодной пищи» была заранее приготовленная просяная или ячменная каша, а также свежие овощи — «вестники весны и новой жизни». Существует поверие, что дух предка, не получивший ежегодной жертвы, умирает навсегда, и не может более заботиться о благополучии потомков. Чтобы облегчить страдания усопших и порадовать их, в этот день также принято сжигать пачки фальшивых денежных купюр, одежду и даже бытовую технику, таким образом «передают» деньги или вещи в загробный мир. Голодных духов кормят, показывают им кино, оперы и театральные спектакли. Еду выставляют за двери дома и зажигают рядом с ней фонарик. Такие подношения ни в коем случае нельзя трогать, как и садиться на пустые места, обозначенные красной нитью: они оставлены специально для душ мертвых. Главный элемент праздника - запуск миниатюрных бумажных лодок и фонарей на воду: по поверьям, они должны указать заблудившимся призракам и духам предков дорогу к дому. Кроме того, в этот день обязательным считается постановка или хотя бы поход в оперу: звуки музыки и пения, как верят китайцы, успокаивает и радует голодных духов предков. В статье уже не раз упоминались «жертвенные/ритуальные/бумажные деньги». Остановимся на них поподробнее. Кита́йские ритуа́льные де́ньги (кит. трад. 金紙, упр. 金纸, пиньинь: jīnzhǐ, палл.: цзиньчжи, также деньги загробного банка) — бумажные деньги, выпускаемые с целью совершения ритуала жертв духам и передаче умершим в китайской традиции. Ритуальные деньги широко применяются во всех странах с китайским населением, также и в настоящее время. Название «преисподняя» не носит негативной окраски, речь идёт о мире, в котором обитают умершие и духи. Ритуальные деньги имеют множество названий: Золотая бумага (кит. трад. 金紙, упр. 金纸, пиньинь: jīnzhǐ, палл.: цзиньчжи), серебряная бумага (кит. трад. 銀紙, упр. 银纸, пиньинь: yínzhǐ, палл.: иньчжи), бумага преисподней (кит. трад. 陰司紙, упр. 阴司纸, пиньинь: yīnsīzhǐ, палл.: иньсычжи, деньги преисподней кит. трад. 冥幣, упр. 冥币, пиньинь: míng bì, палл.: минби, кит. трад. 冥鈔, упр. 冥钞, пиньинь: míng chāo, палл.: минчао), бумажные деньги (кит. трад. 紙錢, упр. 纸钱, пиньинь: zhǐqián, палл.: чжицянь), тёмные деньги (кит. трад. 冥紙, упр. 冥纸, пиньинь: míng zhǐ, палл.: мин чжи), «бумага» (кит. трад. 紙楮, упр. 纸楮, пиньинь: zhǐchǔ, палл.: чжичу). И используются в традиции целого ряда дальневосточных стран. Бумажные деньги, по поверьям, духами используются также, как люди используют настоящие деньги в мире живых. По другим представлениям, ритуальные деньги им даются для передачи «взятки» владыке загробного мира Яньло-вану, чтобы он во время суда помог им избежать наказания. Ритуальные деньги сжигаются в специальных печах при храмах и посвящаются определённым божествам. Во время сжигания с банкнотами обходятся как с настоящими деньгами — их не перевязывают, а помещают в виде развёрнутых стопок. При этом считается, что сжигание настоящих денег вместо жертвенных приносит несчастье. Хотя они выглядят как сувенирные или игровые, китайцы воспринимают эти деньги без тени юмора (ср. искусственные цветы в европейской обрядности). Не рекомендуется дарить деньги преисподней живым людям (даже в шутку) — это может восприниматься как пожелание смерти и может сильно обидеть, как если бы в России живому человеку подарили траурный венок. Современные ритуальные деньги подражают по стилю современным купюрам, нередко — долларам, содержат надписи на английском языке и даже портреты президентов США. Стало популярным выпускать также «кредитные карты» Банка преисподней, начиная от примитивных (с пометкой VISA) до очень тщательно выделанных с вензелями и украшениями ручной работы. Банкноты Банка преисподней обычно имеют очень высокий номинал — 10 000, 100 000, 1 000 000 или 500 000 000 долларов. На банкнотах помещается изображение Нефритового императора и его подпись (Yu Wong), а также подпись Яньло-вана (Yen Loo), причём нередко ставятся латинские подписи. На обороте банкноты — изображение Банка преисподней. Иногда ритуальные деньги изображают также Восемь Бессмертных, Будду, Яньло-вана, драконов или знаменитых умерших людей, даже Джона Кеннеди или Мэрилин Монро. Их продают пачками по 30-50 купюр в целлофановой обёртке. Нередко сложенные из золотистой или серебристой бумаги бутафорские ямбы (слитки золота или серебра) сжигаются вместе с ритуальными деньгами. Ритуальные деньги не всегда сжигают. Их также принято оставлять на могилах, под камнем или комом земли, а также привязанными к могильному дереву. Эти деньги служат дарами предкам и одновременно призваны оградить семейную могилу от посягательств владельцев соседних участков.