Роковая находка

Это что... Вэй Усянь!? - спросил Лань Цижэнь, всматриваясь в убегающего, напуганного ребёнка. Мальчик бежал от стаи больших собак, которые были больше него самого. Огромные, лохматые твари всё быстрее настигали бедного ребёнка, который двигался через силу. Его босые ноги были покрасневшими от обморожения, исцарапанные и искусанные. От ран, следы на снегу обретали багровый окрас. На руке виднелся довольно большой ожог. Вся одежда была изодранной, ткань слишком лёгкая для такой погоды. Руки посинели от холода. Его шатало из стороны в сторону, взгляд был пустой и сквозь полузакрытые веки, но останавливаться было куда более страшной идеей. Лань Ванцзи дёрнулся, чтобы как-то помочь, но его за руку схватил брат, медленно покачавший головой. Стиснув зубы, младший нефрит убрал руку старшего, чуть взмахнув верхними одеждами. Он всё ещё не мог простить того, как подло тот поступил. Старший нефрит грустно вздохнул, он и сам понимал, что поступил не лучшим образом, но это был единственный шанс. Все наблюдавшие за этим могли испытывать те же эмоции и ощущения, которые были у будущего тёмного заклинателя. Кто-то падал в обморок от переизбытка ощущений. Кто-то был на грани обморока, некоторые сдерживали рвотные позывы от ощущения крови на своём теле. Всё это подкашивало людей с не особо сильными золотыми ядрами. Они чувствовали куда больше, чем те, у кого были сильно развиты тело и дух. Сейчас всё, что им оставалось, это смотреть, как маленького ребёнка вот-вот разорвут на куски. Вэй Усянь загнан в угол. Поворот, в который он забежал, оказался тупиком. Вжимаясь в стену, малыш зажмурил глаза. Сердцебиение и без того бешеное, готово было выпрыгнуть наружу, и его стук слышался уже где-то в глотке. В ушах пищало, создавалось ощущение, что в его ушах две птицы разом чирикнули. «- Помогите! Мама! Папа!» - пронеслось в головах наблюдающих. Цзян Ваньин и Лань Ванцзи дёрнулись, но тут же поняли, что они ничем помочь не могут. Как бы Цзян Чен не ненавидел брата, он слишком привык контролировать свои эмоции, чтобы сейчас проявлять слабость. Несмотря на ненависть, которую Цзян Чен испытывал к своему брату, он не мог перестать защищать его от настолько, по его мнению, глупой фобии. Теперь-то он видел первопричину этого страха, ему становилось дурно от такого вида Вэй Усяня - ребёнка, который не выглядит на свой возраст, до безобразия худой, одетый не пойми во что. Ноги и руки сбиты в кровь и отморожены, а по щекам катятся слёзы. Его голос охрип, не то от болезни, не то от того, что он его просто сорвал истошными криками и мольбами о помощи сквозь неудержимые рыдания. Огромные псы всё ближе подходили, пуская слюни и грозно рыча, в ожидании вгрызться своими кривыми и острыми зубами в горло ребёнка. Дамы, которые наблюдали это ужасное зрелище, не могли сдержать слёз. Хуайсан прятал свои эмоции за веером. Ему было больно видеть его друга настолько беспомощным и слабым, хотелось просто подойти, прижать к себе, отнести в свой клан для откорма и лечения. Те же чувства были и у Нэ Менцзюэ и Лань Сичэня. Как бы Сичэнь не был зол на Вэй Усяня за причиненную боль его младшему брату, сейчас перед ним был не тот юноша, который всё сводил к шутке или просто издевательству. Перед ним был беспомощный, больной ребёнок, который в данной ситуации мог лишь мысленно молить о помощи извне, молиться всем, кого только знает, лишь бы эти твари оставили его в живых. Ланю всё казалось, что на месте Вэй Усяня сейчас был его Ванцзи. То же виделось и главе клана Нэ, что на месте этого ребёнка был его младший брат, какой бы бестолочью он не был, Нэ Менцзюэ всё равно его любил. Цзинь Гуан Яо смотрел на всё это с шоком. Ему всегда казалось, что Вэй Усяню всё давалось слишком легко. Он и представить не мог, что в какой-то период жизни этот баловень небес только и думал о том где найти еду, а о тёплой одежде мог только мечтать. Главным приоритетом было лишь выживание. Внезапно рычание псов сменилось скрежетом зубов, и едва открыв глаза, малыш увидел, как злобные животные убегают, поджав хвосты от страха. Потом послышался чей-то мужской голос. "Пойдем, Вэй Ин", - повернув голову чуть левее, он увидел высокого мужчину, одетого в странные, явно дорогие одежды цвета цветущей сирени. Лицо незнакомца было добрым, на губах у него была утешающая улыбка, на поясе звенел странный шарик, похожий на колокольчик. Мужчина протянул руки мальчику, тот счастливо улыбнулся и начал медленно подходить к нему, но, сделав пару шагов, рухнул на заснеженную землю. Его тут же подняли чьи-то сильные и теплые руки. Последнее, что услышал Вэй Усянь, прежде чем провалиться в сон, было: "Наконец-то я нашел тебя...". "Его голос такой приятный... как у папы...", - подумал мальчик, и эти мысли пронеслись в головах у всех. На этом воспоминание закончилось, и мир вновь погрузился во тьму. У многих людей были смешанные чувства. "Глава клана Цзян, вы знаете, сколько старейшина Илин прожил на улице?" - спросил глава клана Не, продолжая вглядываться в черноту. Немного повспоминав, Цзян Чен ответил: "Он, вроде бы, говорил, что года три-четыре". Он опустил глаза, не желая упоминать о том, в каком состоянии Вэй Усянь рассказал ему о своей жизни на улице. Его пришлось хорошенько напоить, чтобы он честно отвечал на все вопросы, о чем его спрашивал Ваньин. "И что с того, что он жил на улице? Монстр есть монстр! В мире полно сирот, но они не идут по пути тьмы!" - выкрикнул кто-то из толпы, а остальные заскандировали, соглашаясь с оратором. "А вы знаете всех детей, которые живут на улице?" - невзначай спросил Нэ Хуайсан. "Я не думаю, что вы можете сосчитать, сколько во всем мире бездомных детей и сколько из них стали приверженцами темного пути". Тут толпа стихла, а говоривший смущенно потупил взгляд. Внезапно все снова заискрилось и замерцало, перед глазами зрителей начали появляться очертания комнаты, тело обволакивало чувство тепла и уюта. На довольно просторной кровати лежал Вэй Усянь, все такой же худой и уставший, медленно открывающий свои большие глаза цвета ртути. Рядом с ним на постели сидел силуэт юной девочки в пурпурных одеяниях. "Ты проснулся, как ты себя чувствуешь?" - лилейным и чуть обеспокоенным голосом спросила девочка. "Кто это? У нее очень нежный и приятный голос. Как у того мужчины... а где я сейчас нахожусь? Как я здесь вообще оказался?" - промелькнуло у мальчика в голове. Даже в мыслях его голос был максимально уставший и измученный. От знакомого девчачьего голоса у главы Цзян подкосились ноги, но его поддержал Сичэнь. «Это ведь голос сестры, неужели она тоже помогала лечить Вэй Усяня, пока я вообще был не в курсе о том, что у меня появится брат», - думалось мужчине, крутя на пальце цзидянь. А образы продолжали двигаться и стали куда чётче. «Похоже, всё размыто, когда Вэй Усянь либо не запоминает окружение и просто плохо его помнит, либо это работает, как его глаза: он приходит в себя, зрение становится чётче, и мы всё лучше видим», - рассудил Цзян Ваньин. Маленький Вэй Усянь тут же подскочил на кровати, панически осматривая помещение и незнакомку. Девочка, по скромному мнению Вэй Ина, была очень красивой. У неё были красивые, распущенные, длинные волосы, её глаза были цвета летней листвы, орошённой утренней росой, а на губах играла ласковая улыбка. Незнакомка положила свои утончённые руки ему на плечи и обратно уложила в кровать. - Тебе пока нельзя вставать, ты всё ещё болеешь. Я сейчас налью тебе суп, поешь немного, - сказала она, вставая с кровати и подходя к столику рядом. На нём стояла большая керамическая чаша, накрытая такой же керамической крышкой, рядом стояли две дунь (глубокие тарелки), в которые было налито что-то. - Где я? - хриплым голосом спросил мальчик. - Кто ты? - Ох… Я ведь не представилась. Моё имя - Цзян Янли. А находишься ты в Пристани Лотоса, - ответила девочка. - А как тебя зовут? - Вэй Ин. Кажется, так меня называла бабушка с рынка. А… Что такое Пристань Лотоса? - Это место, где я живу, и где будешь жить и учиться ты. Теперь это и твой дом, А-Ин, - мальчик недоверчиво посмотрел на Цзян Янли, затем протёр кулачками глаза и, после шокированного взгляда на неё, спросил: - Д… дом!? П… правда!? - Да, правда. Я буду твоей щицзе, а ещё у тебя будет шиди, он на год младше тебя. А теперь кушай и набирайся сил, чтобы к весне ты мог встретиться со своим шиди, - ласково сказала Янли, протягивая Вэй Усяню дун. - Вот, это суп из свиных рёбрышек. Вэй Усянь медленно начал есть, наслаждаясь вкусом супа. Это было что-то невероятное и гораздо вкуснее чем то, что он ел до этого. От воспоминаний о вчерашнем дне, ожоги на его теле предательски заныли. Зрителям обожгло горло, и появилось желание выпить стакан молока, а может быть даже ведро, чтобы охладить пожар внутри себя. Хуже всего было Ланям, которые в принципе не привыкли к острой пище. Глава клана Цзян уловил привкус, на который раньше не обращал внимания, либо ему было не с чем сравнивать. - Это привкус вина? - спросил он вслух. Многие присутствующие задумались и попытались детальнее прочувствовать вкус, и многие закивали головами. Это действительно было вино. - Это вино из корня лотоса, - уж он-то этот вкус теперь выучил наизусть. Многих даже пробрала усмешка, они знали, как старейшина Илин был пристрастен к алкоголю. Похоже, это началось с его раннего детства. Но в то же время их объяло некое чувство умиления от того, как Цзян Янли заботилась о ребенке, которого не знала толком. Как вытирала его рот и щеки белоснежным платком, а тот лишь невинно улыбался, даже не подозревая, что в будущем он станет ее погибелью и погибелью ее мужа. Все это оседало противным осадком на душе, хотя казалось бы, сцена действительно была милой и дружелюбной. «Вэй Ин, какой же ты прелестный. Сколько же тебе пришлось пережить, но ты всё равно смог сохранить улыбку, которая освещала весь мой мир», - подумал Ванцзи, и от таких мыслей мочки его ушей начали заливаться краской. Лань Цижэню было нечего сказать. Он прекрасно знал, что Цансэ Санжэнь и Вэй Чанцзэ мертвы, знал, что у них остался маленький сын, знал, но ничего не сделал. Три или четыре года ребенок жил сам по себе и не знал не только родительской любви и ласки, но и таких банальных вещей, как теплый дом и свежая еда. Все мысли старшего Ланя тогда были забиты лишь заботой и воспитанием племянников. Вдруг в комнату врывается какая-то женщина, явно не в лучшем настроении. За ней вбегает Цзян Фэнмянь. - Моя госпожа, он всего лишь ребёнок… - Мне без разницы, он ребёнок этой чёртовой Санжэнь, и тебе прекрасно известно, как я отношусь ко всему этому! - женщина, в которой все признали почившую хозяйку Пристани Лотоса, Юй Цзыюань, стала пристально и с явным призрением осматривать худощавого ребенка - А-Ли, уйди от него. Не гоже будущей госпоже заботиться о каком-то сыне слуги. Всё, что могла сделать девочка, это подняться с постели мальчика и отойти чуть в сторону. - А ты, маленький негодник, должен знать своё место! Со следующей осени ты начнёшь обучение и будешь развивать своё тело и дух. Но не дай Небеса тебе сделать что-то не так, ты будешь наказан по всей строгости! Понял!? - П…понял, - хрипя ответил мальчик, склонив голову, скрывая свои покрасневшие глаза и нос волосами. Ещё раз, грозно и презрительно взглянув на мальчика, Юй Цзыюань покинула комнату, громко хлопая дверьми. Цзян Фэнмянь и Цзян Яньли быстро подошли к мальчику. - А-Ин, ты как? Сильно испугался? - мужчина присел на корточки перед кроватью, взяв руки мальчика в свои. Яньли нежно обняла ребёнка и тут же ощутила, как плечо пропитывается солёной водой. И уже в тишине слышалось тихое шептание мальчика. - …Извините, простите… простите. - Ох, А-Ин, ты ни в чём не виноват. Матушка не имела в виду ничего плохого, у неё просто очень вспыльчивый характер. - Яньли права, тебе не за что просить у нас прощения. Юй Цзыюань может наговорить многое в порыве гнева, совсем не заботясь о том, кому и что она говорит. Не стоит воспринимать это так близко к сердцу. Но Вэй Ин уже не мог забыть, с каким призрением и отвращением эта женщина смотрела на него. Этот тяжелый, словно стальной, взгляд оставил свой след в одном из уголков его сознания, давая понять, ему здесь не рады. Внезапно заклинателей словно вышвырнуло из состояния сопереживания в реальность. Всё закончилось столь же внезапно, как и началось. У кого-то появилось острое желание выплюнуть всё, что он съел за этот вечер. А у кого-то сердце разрывалось от неизмеримой боли. «Уже в первую встречу матушка была не особо рада видеть Вэй Усяня. Но почему-то я почувствовал странное ощущение пустоты и тоски, неужели он тогда так расстроился? Он обычно любые недовольства и оскорбления в свою сторону пропускал мимо ушей. Хотя, наверное, это связано с тем, что он ещё ребёнок и мало что понимает… Не думаю, что мне стоит забивать свою голову подобными мыслями. С чего бы ему и в дальнейшем так "сильно" воспринимать любую критику? Он сам по себе такой, ему плевать на всё!» - Цзян Ваньин взбесился от своих же мыслей. Как бы он не старался выкинуть всё из головы, оно снова возвращалось, а вместе с тем от ненависти закипала кровь. -Каков наглец этот мальчишка! Семья Цзян дала ему всё, и вот как он их отблагодарил! - выкрикнул какой-то глава клана. Нэ Хуайсан помнил, что это был Су Миншань, глава клана Молин Су. -Неужели? Попробуйте обвинить в этом маленького ребенка! Ну же, вперёд! Ведь оскорблять детей это так благородно, - раздался неизвестный, для явного большинства, голос. Он был похож на женский, причём довольно молодой. Стоило им посмотреть на открытую дверь зала, они увидели сидящую на деревянных перилах девушку. Её каштановые волосы были длинными, аккуратно сплетёнными в косичку. Украшала прическу заколка, держащая за ухом непослушные пряди, которые так и норовили выпасть из аккуратной косы. Её глаза цвета пепла блестели, словно два солнечных зайчика, однако в каждом можно было отличить дьяволёнка, который ни за что не будет сидеть на месте. Сейчас в них явно виделась усмешка и злость. На ней было лёгкое белое ханьфу с вышитыми по подолу и рукавам орхидеями. Она выглядела молодо, даже слишком, лет шестнадцать от силы. Сама одежда была повязана таким же белым поясом с чёрной обрамкой по краю. Рядом с ней стояли двое мужчин. Их все прекрасно знали - это были ученик бессмертной Саньжень Баошань и Сяо Синчень, а другой, мрачный господин - никто иной, как Сун Цзычень. Всем было известно, что они странствуют по миру вместе, но никто не подозревал, что с ними путешествует еще и юная девушка, в которой явно угадывались черты небезызвестного Вэй Усяня. "Её волосы… я помню, что волосы Вэй Усяня становились очень похожего цвета, когда их озаряло солнце. А глаза так же блестят задором и хитростью, как у него, когда он что-либо вытворял… Вэй Ин, мне так тебя не хватает", думал младший нефрит, и на его душе начинали скрести кошки. За все это время дух Вэй Усяня так и не откликнулся на его призыв. А сейчас их всех буквально погрузили в сопереживание, в которое невозможно попасть без согласия на то усопшего. Означало ли это, что Вэй Усянь специально не откликался на его призыв? Вполне возможно, и это лишь усугубляло чувство вины у Лань Ванцзи. "У тебя еще молоко на губах не обсохло, чтобы так старшим дерзить! Что за неуважение! Кто ты? Из какого клана!? У кого учится столь невоспитанная девушка!?" - воскликнул глава клана Молин Су. "Господин Су Миншань", - Сяо Синчэнь сделал вежливый поклон всем присутствующим, - "не хочу показаться невежественным, но сейчас именно вы ведёте себя грубо и неучтиво. Ведь, насколько мне известно, в клане Гусу Лань, запрещен любой шум, в то время как вы разговариваете на слишком повышенных тонах". "Эта девушка вторглась без приглашения, не представилась, еще и влезает в чужие разговоры! Как я могу не говорить на повышенных тонах?", продолжил гнуть свою линию мужчина. Незнакомка поправила верхнее ханьфу и совершила приветственный поклон. Она заговорила так, словно где-то задребезжали ветреные колокольчики под порывистым ветром и звонкими каплями дождя. "Моя ошибка, я не представилась. Моё имя Баошань Дзянгуэн. Я дочь бессмертной Санжень Баошань, прибыла в Гусу по просьбе матушки. И первое, что я слышу - это то, как вы грубо высказываетесь в сторону несчастного ребёнка", - услышав всё это, если бы все в зале не сидели, точно подкосились бы ноги, перед ними стояла дочь великой бессмертной. Выступавший до этого глава клана Су шокировано захлопал глазами. "Чем докажешь, что ты дочь бессмертной?" "Вам не достаточно того факта, что я пришла в сопровождении старшего ученика Саньжень Баошань?" - вопросительно вздёрнула бровь девушка. - "Что ж... ваше право мне не верить. Но у меня есть официальный документ, который мне велено вручить главе ордена Гусу Лань". Дзянгуэн мельком целенаправленно посмотрела на Лань Сичэня, вытянув из рукава свиток, протянула его главе клана: "Прошу вас, господин, рассудите наш спор. Насколько я наслышана, в вашем ордене запрещается лгать". "Верно", - ответил нефрит, но даже здесь он слукавил, и по выражению лица девушки, она это поняла, однако тактично промолчала и лишь ожидала, когда он подойдёт ближе и возьмёт из её рук документ. Так он и сделал, развернув свиток, Лань быстро, но внимательно прочитал предоставленный текст. - Молодая госпожа сказала правду, она действительно дитя великой бессмертной и прибыла по срочному и неотложному делу, которое касается всех кланов. Лань Ванцзи помнил, что мать Вэй Ина, была ученицей Санжень Башань, но он никак не ожидал хоть раз в жизни увидеть её саму, и уж тем более её дочь. Он встал и учтиво поклонился девушке в знак приветствия. - Ох, господин Ханьгуа-Цзюнь, не стоит, всё же я младше вас и мне действительно стоит быть учтивее. Но я просто не могла слушать то, как глава одной из веток настолько благочестивого клана, занимается клеветой.- ответила на поклон, ответным поклоном Дзянгуэн. - И где это я кого оклеветал!? Старейшина Илин был никем иным как дворовой собакой, которая посмела раскрыть пасть на хозяина! - А я смотрю вы хорошо знаете почившего господина Вэя?- вздёрнув бровь девушка проявила скептицизм к собственному вопросу – или может вы были с ним в тесных отношениях? Раз так открыто заявляете кем «на самом деле» был Господин Вэй.- зал, который до этого боялся даже издать звук, вдруг пробило на перешептывание. - А вы что же, возьмётесь защищать этого монстра?- вмешался Цзинь Гуаншань взглядом облизывая изящную фигуру девушки - Я поступаю по своим совести и чести, в отличии от вас, не кривя душой и сердцем. Я не знала господина Вэя, и не берусь осуждать или хвалить его. А уж тем более не собираюсь называть его монстром. Тут даже Лань Цижэнь проникся уважением к девчушке, так открыто вступать в конфронтацию с Цзинь Гуаншанем, было очень опасно, но в то же время она говорила правду, не стесняясь ничего. Это ему напомнило о Цансе Санжень, та была взбалмошной, но при этом прямолинейной. Оба эти качества восхищали и одновременно раздражали Цижэня, в их молодые годы. Сейчас он начал замечать, что они с Цаньсе очень похожи, разве что её глаза темнее. Это всё больше не давало покоя. - Молодая госпожа, позвольте узнать, по какому делу вы прибыли в Гусу?- решил прервать бессмысленный спор Сичэнь. - Я прибыла сюда, поскольку, недавно, мне пришло видение, оно поведало мне всю историю господина Вэя, о чём я сообщила матушке, та отправила меня, с целью поведать миру правду, о его истинных целях и мотивах. Сейчас, именно благодаря моей силе, вы смогли попасть в сопереживание без разрешения на то, самого усопшего – Толпа ещё больше зашепталась. Цзян Чен и Лань Ванцзи сидели с каменными лицами. Оба пришли к одинаковому выводу. «Вэй Усянь не желает этого просмотра памяти.» - Мне пришлось выступать в роли проводника, который способен провести вас по закоулкам памяти старшего Вэя. То, как вас вернуло в реальный мир, это не было мной запланировано, кто-то вмешался из вне. - Из вне? Кто же это мог быть?- спросил Цзинь Гуаншань. - Вероятнее всего нас оттуда выкинул сам Старейшина, не каждому понравится, когда кто-то, без разрешения, роется в твоей памяти.- резонно сказал Нэ Мендзюе. - Что же здесь плохого? Что мы узнаем о всех его грехах? - Вы скорее не мало о себе самих узнаете - иронично ответила Дзянгуэн - сейчас я полагаю вы должны отдохнуть, а завтра мы уже продолжим. – все дела присутствующих вмиг отлетели в сторону. Какой совет кланов когда намечается раскрытие всех грехов Старейшины Илина! Дела могут и подождать. Все постепенно начали расходиться. Зал уже хотела покинуть и девушка, как её позвали, так кротко и тихо, что по одной интонации можно было понять кто это и что он хочет - вы хотите что-то узнать, господин Ханьгуан- Цзюнь? - Я…Вэй Ин…он…его душа- голос его был тих, слова бессвязны. - Душа моего бьяо-гэ(обращение к старшему двоюродному брату по материнской линии) всё ещё есть, её состояние мне неизвестно, но он явно не желает данного просмотра. Простите, это всё что я могу сказать. А теперь вам лучше отдохнуть, впереди вас ждёт отнюдь не лёгкое испытание - ответила девушка покидая зал, оставляя Ванцзи наедине со своими мыслями В это же время Нэ Хуайсан искал Цзинь Гуань Яо и Цзинь Гуаншаня, ему не нравилось то как те переглядывались.