твои руки на моей шее — лучшее украшение

      Широкий балкон, простирающийся вдоль кафельных стен, за окном идёт дождь, который так ненавидит девушка. В руках у неё бутылка мартини, два бокала, один который был принесён по чистой случайности. Она поджимает одну ногу к груди и делает глоток, прямо из бутылки.       — угостишь? — Блайт вздрагивает, она быстро оборачивается и видит испанку, что облокотилась на дверь, медленно снимая запонки.       Её глаза, не отрываясь, следят за бледным лицом, а на губах появляется усмешка. Такие ясные, проницательные, Эмити всегда смотрела на неё такими глазами.       Расслабляя галстук и засучивая рукава, шатенка проходит по балкону босиком и усаживается рядом с девушкой. Забирая протянутую бутылку.       Носеда разливает алкоголь по бокалам и пододвигает один к мятноволосой. Эмити продолжает играть в молчанку, её очень задело поведение подруги сегодня на вечеринке. Наверное из-за этого, она теперь пьёт в одиночестве, когда могла бы позвонить Боше. Они смотрят перед собой и, если у Эмити взгляд цепляется за капельки дождя, ползущие по стеклу, то у Луз за облака. Мартини шипит на языке и греет горло, по которому струится к желудку, Носеда отвыкла от крепкого алкоголя, поэтому хмурится, сглатывая.       — а я тебя искала, — шатенка говорит правду. — обиделась?       — подумай ещё.       Её волосы медленно выпадают из хвоста, а резинка почти спала, но Блайт игнорирует это.       Эмити поджимает оба колена к груди и недоверчиво косится на испанку. Они едва-ли соприкасаются локтями, и если Эмити едва дышит от этой близости, Носеда продолжает игнорировать всё, молча осушая бокал.       — зачем пришла? — спрашивает мятноволосая.       — а зачем ты ушла? — и Луз поворачивается.       Они смотрят друг на друга, словно ни разу до этого не виделись, кровь в груди кипит и приливает к щекам, алкоголь заставляет её циркулировать быстрее. За все эти годы, проведённые в непосредственной близости от испанки, Блайт поняла одну вещь: разговаривать с Носедой, как пытаться откусить себе язык. Просто невозможно. Её невозможно пристыдить, обидеть или поставить на место. Носеда — невозможная.       Носеда отворачивается первой, чтобы плеснуть себе ещё мартини.       — мы договорились пойти вместе, — Блайт прячет губы за своим бокалом и отводит взгляд на свои туфли, что лежали рядом, — и тут я вижу тебя, с этой шлюхой.       — Марда не шлюха, я просто не смогла отказать ей.       — поэтому ты наорала на меня, на глазах у всего потока и назвала истеричкой? — Носеда прикидывает, как ответить на это, и понимает, что слишком переусердствовала.       — ты начала нападать на неё, я лишь защищала невинную. Прости, ты права, я извиняюсь за свои слова.       Носеда ставит бокал рядом и опускает голову, сцепляя руки перед собой. Смотрит пару секунд, а потом поворачивается к Блайт.       — я не понимаю тебя, твои поступки расходятся с твоими словами. — Эмити не может дышать, не может смотреть в эти глаза, что искажают реальность. Она просто не может находиться рядом с Луз.       А Носеда хмыкает, криво улыбается и укладывает голову на чужое плечо.       — я сама себя не понимаю, иногда. Но, правда, прости за те слова, ты не истеричка. Просто с ебанцой.       — ещё лучше, — Эмити закатывает глаза, — лучше уж истеричкой быть.       Луз смеётся, искренне и так невинно, что мятноволосая просто не знает что ответить, она бессильно моргает, чувствуя чужое тепло на оголённом плече и как копна шоколадных волос, медленно спадает на смуглое лицо.       Молчание давит на Блайт. Она допивает алкоголь и решает уйти в комнату, лечь спать сейчас будет лучшей идеей, чем продолжать бессмысленный разговор, тем более он уже закончен.       — меня просили остаться, но я ушла за тобой. Ты же знаешь, что я тебя люблю, почему ревнуешь, но не принимаешь чувства? — произнося это вслух, Носеда едва может сдержать свой гнев, вся эта ситуация часом ей надоела.       Носеда год назад призналась Эмити о своих чувствах, но так и не получила ответа, отказа не было, Блайт продолжила с ней дружить и вела себя как обычно. Хоть и бывали такие ситуации, где мятноволосую раздирала ревность, а шатенке приходилось извиняться за то, в чём она по сути не виновна.       На этот раз Блайт ухмыляется. Она елозит на месте и облизывает губы.       Она и сама, толком не могла понять, такие заскоки были от воспитания или от жизни, но желание держать Носеду на поводке — казалось невыносимо правильным. Да и ей самой нравилось, то как извиняется девушка, с учётом, что Луз ненавидела признавать свою вину или уступать в спорах. Чего только не сделаешь ради человека, которого любишь.       — ты останешься здесь, или поехали на вечеринку? — Носеда предпочла закончить «культурную посиделку» и отвлечься от ненужных мыслей. Но Блайт как всегда решила в угоду себе.       — мы никуда не едем, поздно, завтра тебе на смену, а мне на учёбу, ложись. — встав на ноги, отряхнув пятую точку от невидимой пыли, она дернула подбородок вверх и важно зашагала прочь с балкона. Носеда в немом негодовании проследила за ней взглядом и поджав губы, принялась собираться и убирать всё за девушкой.       Они живут в одной квартире довольно долгий промежуток времени, в разных комнатах естественно, но всё делают по графику. Эмити расписала дни уборки, когда кто моет посуду, готовит и даже к какому времени возвращаются домой, чтобы ключи вовремя висели на входе. Луз не впервой жить по правилам, она год жила с Хантером — бывшим военным, парнишка добрый, но с прибабахом и замашками лидера — самоубийцы. Жили они в общаге из-за чего каждое утро, в пять, Луз приходилось вставать на пробежку, иначе он выльет на неё ведро холодной воды, за которую причём сдирали с каждого жильца, если за месяц ушло больше положенного.       Луз унесла всё на кухню, вымыла бокалы, поставила на подставку и включив подсветку, вырубила свет и пошла в свою комнату. Проходя мимо ванной, она заметила, что Эмити стирает макияж, а значит сама собирается спать. Зайдя в комнату, она принялась переодеваться, всё невыносимо давило и стягивало, и без того болевшие мышцы, бросая всё на стул, стоящий у шкафа, она даже не удосужилась закрыть дверь, раздеваясь до белья и свободно расхаживая по собственной комнате.       Обусловлено это тем, что Луз и так призналась Эмити в чувствах, поэтому смысла прятать душу и тело, если это всё равно не принесёт никакого эффекта. Пока она сама не скажет о своих чувствах.       И ведь знает, что каждый раз, когда Эмити проходит мимо комнаты, идя в свою, видит полуголую испанку в самых разных позах. Занимающуюся зарядкой или собирающийся спать. Она всегда смотрит, и это даже заводит, взгляд золотистых глаз, который горит в темноте коридора, жадно разглядывающий каждый изгиб и мускул. Но каждый раз, она проходит дальше. Но не сегодня.       Блайт задержалась непозволительно долго у чужой двери, и когда Луз обернулась, чтобы удостовериться, что осталась одна, они встретились взглядами и Блайт сощурившись закусила губу, пряча эмоции за волосами и уходя прочь. Она покраснела, Луз настолько забавляло это, что она едва смогла сдержать улыбку, натягивая на себя футболку и шорты.       Больше они не виделись, разошлись по комнатам и легли спать. Луз уснула быстрее чем планировала, за целый день нервотрёпки вымоталась и отрубилась через десять минут, а вот проснулась гораздо раньше, чем планировала.       Носеде частенько снились эротические сны, в основном это было из-за одиночества, у неё никого не было, она просто не могла изменять своим чувствам к Эмити, поэтому держала себя в руках. И в этих снах всегда был лишь один силуэт — будоражащий каждую клеточку тела, заводящую похлеще всяких добавок и заставляющее вскакивать в холодном поту и идти в душ.       Эмити — богиня Олимпа, что снизошла до смертных даря свою красоту. Можно наблюдать, но не трогать. А Луз ох как хочет потрогать, смотреть уже устала.       И проснулась шатенка от очень интригующего голоса, и чем-то теплым на своих бёдрах. Разлепив глаза, она с сонной улыбкой оглядела Блайт.       — миледи, а вы часом не ахуели? — глядя из-под ресниц, Носеда ухмыльнулась, ей явно нравился вид на полуголое тело на своих бедрах.       Тем временем часы отстукали только половину ночи.       — что ты подмешала мне?       Она нервно елозила на одеяле.       — ничего, это твоё собственное желание, любимая.       Шатенка потёрла глаза и настолько потерялась, что не знала куда деть ладони. На ней, на одеяле сидит самая сексуальная девушка страны, может и континента, прижимая одеяло, а кровать маленькая, руки положить рядом не получится. Поэтому, пока Эмити о чём-то задумалась, Носеда аккуратно положила ладони на талию, от чего почувствовала небольшой ток, прошедший сквозь обеих.       — нет, ты точно подмешала мне что-то, пока разливала алкоголь по бокалам, почему я так… — она не смогла подобрать слова, лишь задрожала от того, что ткань ночной рубашки сжали большие руки.       — хочешь меня? — закончила мысль испанка и с ухмылкой наклонила голову на бок.       Блайт сжала пальцы в кулак и закусила губу, озлобленно глядя на довольную Носеду. Ей не нравилось, что Луз чувствовала себя комфортно, навязчивая мысль о том, что это было всё подстроено — не давала покоя, но она стала медленно елозить на одеяле, заставляя испанку прикрыть глаза и лишь сильнее сжать руки на чужой талии.       — блять, прекращай. Я тебе ничего не подмешивала, даже не собиралась, мне нужен ответ на мои чувства, а не пустой перепихон который ничего не изменит. — попытка свалить с себя чужую тушу не увенчалась успехом, Эмити сидела крепко, словно надоедливый комар на коже.       — тебе нужен ответ? — Луз нахмурила брови и серьёзно кивнула, чуть щуря глаза. Эмити прикрыла глаза, подалась вперёд и настойчиво коснулась чужих губ, сминая их и покусывая. Луз таяла под прикосновением и сама не заметила, как сместила руки на упругие ягодицы и стала массировать их, заставляя вжиматься в себя сильнее. — как тебе такой ответ?       — я хочу услышать, — она сглатывает, хрипло выдыхая в пространство между губами. — что ты тоже любишь меня. Иначе я остановлюсь.       — а по-моему, у тебя не хватит сил. — с насмешкой, Эмити выпрямляется, ставя одну руку на грудь подруги, а другой обхватывая смуглую ладонь. — я же знаю, как сильно ты этого хочешь.       — так же сильно, как и ты, как я поняла. Но сил сдержаться хватит, час в холодном душе и горячий, горький кофе и всё. — Носеда приподнялась, ей удалось сесть, опираясь спиной на стену и убирая с груди ладонь. — Эмити, ты должна сказать всего три слова.       — какая ты нудная, — закатывает глаза, цепляется пальцами за пряди и тянет на себя, шепча в губы: — я люблю тебя.       И затем уводя их губы в жаркое танго, проскальзывая между губ языком. Эмити была настойчивой, она и сама не поняла, что повлияло на неё так, разговор, выпитый алкоголь, или то, что она видела Носеду обнаженной. А может всё вместе, раньше ей удавалось себя сдерживать, а сейчас, словно в голове что-то щёлкнуло, она и вправду думала, что Носеда подсыпала ей что-то, но Луз искренне ответила, она никогда не врала Эмити.       Её руки больно тянули за волосы, длинные ногти массировали кожу головы и царапали, не сильно, но достаточно, чтобы издать приглушенный стон. Луз завелась, не успела отойти от сна, как захватывающая реальность захлестнула сильнее, от чего живот просто начало сводить от желания.       Руки блуждали по спине, цеплялись за выступающие косточки, желали прикоснуться к коже, забираясь под ткань и нервно дёргали ту наверх. Эмити оторвалась от головы испанки, и принялась быстро снимать с себя рубашку, расстёгивать пуговицы дрожащими пальцами — худшее занятие, особенно когда за тобой следит любопытный, но издевательский взгляд.       — сука.       — давай я просто разорву её? — Луз попыталась перехватить инициативу, но Блайт хлопнула ту по руке и навалилась всем телом на живот, на котором теперь сидела. Вызывая шипение. — блять, ты весишь как Кинг, а он между прочим нифига не легкий!       — ты знаешь, сколько стоит эта ночная рубашка? Разорвёшь будешь натурой всю жизнь расплачиваться! И хватит, я ем одни салаты, это кости столько весят, — ей удалось расстегнуть пуговицы, и ткань медленно расползлась в стороны, оголяя аккуратную грудь.       — ага, видела я твои салаты, две пачки пельменей заныканные в морозилке и чек от заказа в ресторане, любим индейку? Благородная птица для благородной птички? — вновь нахальная ухмылка и Эмити ногтями вцепляется в шею, сжимая и наблюдая за реакцией. — о да, ещё и фетишистка.       — я куплю тебе намордник, с золотой окантовкой, чтобы меньше тявкала, — Блайт сжимала не сильно, но следы всё же оставляла, она видела, как Носеда блаженно закрывает глаза и облизывает, припухшие от поцелуев губы.       — я не люблю такие вещи.       — это украшение, чтобы все видели, что ты сучка богатой и благородной дамы. — теперь усмехается Блайт.       — твои руки на моей шее — лучшее украшение, — она резко дёргает ткань назад, рывком приближаясь к бледной коже и оставляя короткий поцелуй. Блайт уже не душила, даже не держала, её обескуражило признание Носеды, вот так просто, в лоб говорить о том, что ей нравится в постели? Луз слишком бесстыжая. — а теперь пожалуйста, сделай так, чтобы твоя сучка перестала течь, иначе придётся менять постельное бельё.       Эмити улыбается и принимает чужие ласки, откидывая голову назад и позволяя оставлять засосы, укусы и даже следы от рук, всё равно этого никто не увидит, а Носеда слишком хороша в этом деле, так хороша, что у мятноволосой кружится голова и намокает нижнее бельё, быстрее чем она понимает, что уже готова идти дальше.       Горячая ладонь ползёт вниз, под резинку штанов и оказываются у трусов, Луз хищно улыбается, больше своим фантазиям, чем девушке напротив. Это случилось, наяву, не во сне, и она может чувствовать каждую мурашку, каждое движение и быть частью этого процесса. Она не сдерживает себя, когда видит, что по шее вниз ползёт капелька пота, Носеда слизывает её, подаваясь вперёд и укладывая Эмити на лопатки.       Жадно сминая груди и покусывая тонкую кожу шеи, испанка и сама не заметила, как с неё медленно стащили шорты и пытались футболку, но та лишь нелепо задиралась, оголяя идеальный животик и, впадинкой пупка. Эмити водила ладонями по телу, не зная где остановиться, желание касаться везде было слишком велико, она хотела больше простора, но Луз была слишком занята оставлением меток на чужом теле.       — будь хорошей девочкой, и сними с себя чёртову футболку! — громче обычного произносит Блайт и шипит от резкой боли в области ключиц.       — милая, три часа ночи, ты хочешь всех соседей оповестить чем мы занимаемся? — Носеда издевается.       — будешь язвить, уйду, а ты справляйся со своим возбуждением сама.       — туше.       Луз привстала, стащила через голову футболку и закидывая её куда-то за кресло, завтра с утра пожалеет, придётся стирать ещё, но сейчас это её не волнует. Она продолжает целовать тонкие бледные губы, водить пальцами по рёбрам и наслаждаться стонами под собой.       Она могла б сделать это давно, если бы не была принципиальной и не хотела получить ответ на своё признание, но от этого, секс становится лишь слаще. Все чувства, эмоции которые они испытывают сейчас — обоюдны. Эмити вжимается в смуглое тело, целуя плечо и водя руками по лопаткам, чуть царапая их.       — эй, принцесса, не увлекайся процессом, мне ещё на плаванье идти, как объяснять царапины остальным? — мягко улыбается, втягивая носом аромат мятного мороженого.       — скажи с кошкой играла, — мычит куда-то в шею и кладёт руки на бедра, гладя их и опускаясь ниже.       — фаак, — стонет и опирается лбом о бледное плечо. — у нас нет кошки.       — появился повод завести. — Эмити усмехается, мягко водя пальцами по ткани трусов, слишком мокро, слишком развязно и сладко.       — мы сексом занимаемся, или планируем семейную жизнь? — шатенка задерживает дыхание, когда указательный палец начал выводить круги вокруг клитора.       — а почему бы нет, тем более, тебе как раз рот занять нечем.       — могу заняться тобой, но ты слишком крепко держишь меня за… — шатенка не могла подобрать альтернативу фразе в голове.       — за яйца? Фу, Носеда, как тебе не стыдно такое думать. — Блайт смеётся, а шатенка давится воздухом, когда один палец чуть проникает внутрь.       — то есть, говорить такое не стыдно? — она прикрывает глаза, тяжело дышит и свободной рукой нащупывает область паха у партнёрши.       Вызывая нервный выдох и легкий смех. Луз знала, о чём подумала Эмити, Боша слишком часто говорила это вслух и фраза привязалась обеим, но озвучить её сейчас — испортить момент, они просто начнут смеяться и весь настрой собьётся, но в мыслях уже всё сложилось. «вздрочнули друг-другу» — то, что они никогда не произнесут, но будут думать всякий раз в процессе.       Эмити была слишком громкой, с каждым движением, её стоны разрезали воздух с такой силой и скоростью, что Луз казалось, ещё чуть-чуть и её перепонки не выдержат. Но сама не отставала и спустя жалкие секунды, жалобно взвыла, кусая нижнюю губу и закатывая глаза от удовольствия.       — я люблю тебя, — хрипло произносит испанка и обессиленно падает на Блайт, Эмити придерживает её одной рукой, пока второй вытаскивала чужие пальца из себя. Ей хотелось продолжить, но вымотанная и не выспавшаяся Носеда бы не выдержала второго раунда, поэтому та мягко уложила её обратно на подушку и укрыла, прячась сама под одеялом и кладя голову на плечо.       Она ещё какое-то время наблюдала за спокойным лицом Луз, а потом провела пальцем по линии подбородка и прикрыв глаза пробубнила:       — я тоже. — закрывая глаза и проваливаясь в сладкую дрёму.