Rat

      Обычный день в школе, ничего нового: как всегда, он начинается с того, что мы говорим Клятву верности американскому флагу. "Я клянусь в верности флагу Соединённых Штатов Америки и республике, которую он символизирует, одной нации под Богом, неделимой, со свободой и справедливостью для всех".       Как много в этих словах для русского эммигранта! Намного больше, чем американцам. Особенно тому идиоту, что сидел справа от меня, правда, на расстоянии нескольких метров. К счастью. — Сегодня мы изучаем репродуктивную система человека, — спокойно произносит миз Смит. Она, как и всегда, на антидепрессантах, думаю. Надеюсь, её не стошнит опять на мой стол. В прошлый раз она так проблевалась, что мне пришлось стирать даже кроссовки. Неприятно это вспоминать, мда.       Вдруг наилюбимейший умник класса поднимает руку и задаёт свой вопрос — тупой. — Да, Демаркус. У тебя есть вопрос? — Миз Смит, а мы будем изучать ошибок природы? — он посмотрел на меня, подмигнув. — Мистер! Вам уже несколько раз было сказано, что мужчин... такого типа называют гаммами, — она вздохнула, разочаровываясь. Не понимаю, почему она так надеется, что он исправится? Наивность иногда не видит границ. — Да-да, в честь гамма-излучения, я знаю, — он делает грустное лицо, — жаль, что твою мамку не поразила лучевая болезнь, Айван... — обращается он ко мне. — А мне жаль, что твою мамку ещё не сразил сифилис, ей уже давно пора туда. Миз Смит подошла ближе к моей парте, навалившись своими жирными руками на неё. Тупая шлюха! Что она понимает в нашей ненависти? — Если вы не заткнётесь, многоуважаемые мистер Оуэнс и Абрамс, то отправитесь к директору!

***

      Прошло 10 минут урока. Это было мучительно скучно, пока вдруг я не заметил заметку. "Надеюсь тебя переебёт машина, уёбище". На что я ответил: "Я тебя перееду камазом первым". "Жду не дождусь. Кстати, гаммочка ты моя, я разможу твои блядские мозги по всей столовой, если ты не скажешь миз Смит, что она — шлюха. Жду".       Я показал ему фак. — Ну всё! — миз встала с места, буквально взяв нас за шкирки и выкинув из кабинета. Она провела нас по длиннющему коридору прямиком к директору. — Опять? — спрашивает он. — Что на этот раз скажете, Оуэнс и Абрамс? — Он мне угрожал, — говорю я. — Он первый начал, — лжёт Абрамс.       Демаркус, какая же ты сука.

***

      Мы проебали бóльшую часть урока в этом ебаном кабинете, но это не было нашим последним визитом к нему за этот день. Как только мы вышли, Демаркус меня оттащил к туалету и зарядил по челюсти. Я притронулся к ней. Горячая. Я ударил Демаркуса по яйцам, он аж за пах взялся. — Ну чё, альфочка, — говорю я, посмеиваясь, — не жалеешь, что твои родственники пережили лучевую болезнь? — Пошёл ты нахуй, уёбок.       На этом и закончилось наше совместное сопровождение, стоило его дружкам прийти на подмогу. — Дем!! Как ты? Опять с этой гаммой мутишь? — Да не влюблён я, блять! Мы враги и так будет всегда, — он плюнул в мою сторону.       Хотел бы я тоже его называть Демом, взять его за руку и посмотреть ему в глаза, глубоко, как смотрят любовники, влюблённые парочки, а не по-скотски удовлетворять свою нужду в его диком, голубоглазом взгляде во время драки, когда он со всей силы пытается навредить. То, что гамм называют животными, ошибками природами из-за "кошачьих" течек, не значит, что мы не способны на чистые, непорочные, настоящие, невинные чувства, как любовь. Жаль, что ты это не понимаешь.