Fragile Hearts

Не обращая внимания на произошедшие ужасы, Нефритовый дворец возвышается. Последние два дня По заставлял пятерку регулярно тренироваться и спарринговаться, чтобы поддерживать их в форме. Несмотря на регулярность их упражнений, в воздухе витало постоянное напряжение, поскольку мысли о неуверенности продолжают наводнять умы обычно бесстрашных воинов. Однако один воин особенно стремился держаться особняком, обычно самоуверенный мастер Журавль. Всякий раз, когда воин-дракона спрашивал, может ли он поговорить с ним о перспективе внутреннего мира, птица просто отвечала, качая головой. Его рассуждения? «Я не думаю, что уже готов». Было его предпочтительным ответом. Это было не совсем так, но часть его тоже чувствовала эту неподготовленность. К счастью для него, По никогда не навязывал ему это, он знал о трудностях, связанных с этой темой, и решил попытаться облегчить их, насколько это возможно. Когда Журавль стоит возле тренировочного зала, в его голове крутится одна мысль. Что я собираюсь делать? Выражение разочарования отражается на его лице, поскольку его мозг продолжает кишеть армией неуверенности и замешательства. Поглощенный этими мыслями, он не замечает обеспокоенных небесно-голубых глаз своей сестры по оружию, смотрящих на него. Можно с уверенностью сказать, что недавнее поведение Журавля было замечено всеми во дворце. Да, он сдержан, но далеко не безразличен и не кажется эмоционально пустым. Обычно это был опыт Тигрицы. В то время как все остальные просто отмахнулись от этого как от необходимости дать ему пространство для размышлений, Гадюка считала, что они уже дали ему достаточно времени. Она продолжает наблюдать за Журавлем у входа в тренировочный зал, вздыхая от жалости к тяжелому положению своего брата. Она медленно скользит, надеясь получить от него хоть слово. Журавль смотрит в небо и готовит свои крылья, готовые взлететь, пока его уши не уловили нежный голос своего товарища-змея. — Не возражаешь, если я поеду автостопом?- Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на нее, замечая ее добрую улыбку и невинные глаза. Я надеялся, что у меня будет немного времени для себя. Не то чтобы он не ценил ее компанию, просто иногда ему нужно было быть в небе. Один. Высоко в облаках прохладный ветерок всегда успокаивал его разум, а то, что он был так высоко над всеми остальными, укрепляло его уверенность в себе. Но чем дольше он смотрит ей в глаза, тем труднее ему отказать ей. Никто не мог, она была просто комочком сладости, который просто скрашивал чей-то день. —Если ты хочешь.- Журавль отвечает, пытаясь казаться беспечным. Ее улыбка становится шире, когда она нежно обвивает его туловище и шею, стараясь не нарушить движение его крыльев и не задушить его случайно. Когда он готовит свои крылья, смотрит на Гадюку в поисках подтверждения. Она кивает, и они уносятся в облака. Порывы ветра приветствуют их, когда они взлетают выше в небо, море облаков стоит перед ними, как привратники в голубую гавань наверху. Они проникают сквозь мягкие границы облака, а Гадюка хихикает над щекотливой природой этих гигантских подушек. Стреляя сквозь поверхность этих плюшевых стражей, они купаются в великолепных лучах солнца. Птица замедляет свой подъем и скользит прямо над облачным океаном с закрытыми глазами, успокаивающий ветер и знойный солнечный свет убаюкивают его чувством безмятежности. Гадюка с удивлением оглядывается по сторонам, возможно, она не в первый раз посещает один из случайных полетов Журавля, но вид солнца и облаков так высоко в небе не перестает ее удивлять. Гадюка сосредотачивает свой взгляд на друге, улыбаясь его умиротворенному лицу. Было приятно наконец увидеть его без противоречивого блеска в глазах. С другой стороны, его глаза даже не открыты… Она отбрасывает эту несущественную мысль и тихо спрашивает: —Как ты себя чувствуешь? Журавль слегка приоткрывает глаза, лениво глядя вниз на Гадюку, когда радость пребывания в небе снова захватывает его разум. — Нормально. -Он отвечает с придыханием. —Ты? Зеленая змея снова смотрит на море облаков и окунает голову внутрь, вертит ею и хихикает при этом. Высунув голову, она отвечает с широкой улыбкой на лице—Фантастика. -Ее товарищ-птица улыбается в ответ, ее улыбка была слишком заразительной для тех, кто был рядом с ней, и они не могли не улыбнуться в ответ. —Знаешь, иногда мне действительно хочется летать.— Гадюка задумчиво говорит. Брови Журавля недоверчиво приподнимаются, его улыбка становится больше похожей на ухмылку. —Полеты — это еще не все, чем они должны быть. Его комментарий вызывает закатывание глаз у мастера змей. — Ну, конечно, ты так думаешь. Ты всю жизнь летал. —Она смеется. Журавль смотрит вверх, изображая задумчивое выражение —Технически не всю мою жизнь. Я не мог летать, как только родился, мне пришлось учиться. -Он смотрит на нее с самодовольным выражением лица. Гадюка еще раз закатывает глаза: —Тебе всегда нужно быть техничным, не так ли? —Что я могу сказать? Просто я такой.- Журавль отвечает, самодовольный вид не покидает его. Мастер змея качает головой, слегка хихикая, пока она снова не поднимает на него взгляд. Ее небесно-голубые глаза отражают беспокойство, а улыбка слегка сглаживается. — Журавль… Как ты себя чувствуешь?- Она умоляет. Он бросает вопросительный взгляд, прежде чем произнести: —Что ты имеешь в виду? Улыбка полностью исчезает с ее лица, теперь глаза сияют от беспокойства. — Ты точно знаешь, что я имею в виду.- Она говорит мягким, но требовательным тоном. Журавль пристально смотрит ей в глаза, замечая ее тревожный взгляд, но затем задумчиво смотрит в небо. После минутного молчания он глубоко вздыхает и объявляет подруге: «Держись крепче». Начав свое восхождение еще раз, хватка Гадюки крепче, и солнце молится о прощании со своими пассивными незваными гостями, пока он вращается в воздухе, и они ныряют обратно в облачный океан. Выплывая из этих волн облаков, Журавль замедляет их спуск и снова начинает скользить. Скользя по периметру Нефритового дворца, Птица снова смотрит на Гадюку глазами, полными неуверенности. Затем он оглядывается на траекторию своего полета, не в силах выразить словами свои опасения. Тем не менее, девушка уже имела представление о том, что у него на уме. —Это о тренировке внутреннего покоя По. Не так ли? — спрашивает она, уже зная его ответ. Журавль еще раз вздыхает: —Я просто… я не знаю. Я не чувствую, что готов сделать это. -Птица объясняет в кроткой манере. Гадюка наклоняется ближе к его лицу, пытаясь поддержать его. —Никто из нас. — мягко констатирует она. Он смотрит на нее, его неуверенность теперь сменилась недоверчивым взглядом. —А как насчет Тигрицы? Она уже начала тренироваться, правда, на один день, но это все еще дальше, чем я даже готов зайти. —Но Тигрица… ну, Тигрица. Ты когда-нибудь видел, чтобы она действительно чего-то боялась? — спрашивает Гадюка. —Ну…- Крейн копается в своих воспоминаниях и находит… —Нет… Не совсем. — Дело в том, что тебе не нужно расстраиваться из-за того, что ты не так хорош, как она. Она объясняет: —Просто подожди немного. Может быть, ты будешь воодушевлен даже больше, чем она сейчас, хм? — спрашивает она с искренней улыбкой на лице, но ее попытки подбодрить его мало что значат для противоречивого ума. —Дело не только в этом… » Он вздыхает, думая о том, как лучше всего рассказать о своей борьбе. —Я просто думаю… Этот внутренний покой — это то, что я должен найти… самостоятельно. В конце концов , это индивидуальное путешествие. Глаза Гадюки расширяются, когда она недоверчиво смотрит на него, в ее глазах отражается легкая боль. —Ты ведь слышал, что сказал По, верно? Тебе не нужно быть одному. Во всяком случае, мы все могли бы помочь тебе с этим. -Она снова говорит нежным тоном, теперь на ее лице застыло хмурое выражение. —Ну, может быть, я слишком полагался на всех остальных. — холодно констатирует Журавль, шокируя Гадюку до глубины души. Он смотрит на нее и продолжает: —Я помню, как я вылетел, чтобы сразиться с Каем с Богомолом. Я… я не думаю, что когда-либо мне было так стыдно за себя в любой момент моей жизни. Он победил меня одним движением пальцев. Гадюка. Щелчок! Как я могу называть себя мастером в чем-либо, когда я даже не могу победить соперника, не полагаясь на кого-то другого? Гадюка с жалостью смотрит на него—Никто из нас не смог бы победить его в одиночку, даже По.- Она пытается урезонить все более раздражающуюся птицу. —Не в этом дело.-Журавль раздраженно вздыхает: —Дело в том, что… я чувствовал себя… беспомощным. Так же беспомощным, как я был в академии Ли Донга. Когда я не был уверен в себе. Когда я был просто… собой. -Его желтые глаза отражают его печаль, когда из его клюва вырывается еще один вздох, но его траектория полета ничуть не меняется. Гадюка какое-то время смотрит на Журавля, ее глаза разделяют его печаль, а прошлая боль вспыхивает в сознании. Она кладет свою голову прямо на голову него, мгновенно привлекая его внимание. —Я понимаю.— Нежное материнское воркование слетает с ее губ: —Я знаю, каково это быть… беспомощной. Как я была обузой для своих родителей, как мне всегда нужно было полагаться на их защиту. Даже спустя столько времени я чувствую себя обузой. … Как будто я самая слабая из всех нас. Глаза расширяются от недоверия, но вскоре сужаются от гнева. — Это неправда, и ты это знаешь. Он твердо заявляет: —Ты не слабая, Гадюка… Ты никогда им не была. Взгляд Гадюки сохраняет свое болезненное воспоминание, пока она не наклоняет голову к нему, закрывая при этом глаза. Журавль смотрит ей в лицо и шепчет: —Ты никогда не была обузой. Твои родители любят тебя. Они только хотели, чтобы ты была в безопасности. Как и мои. — Мысли об удушающих наклонностях его матери промелькнули в его голове, и легкая улыбка украшает его лицо. Услышав его добрые слова, улыбка украшает губы девушки, когда она удовлетворенно мычит. Пока они продолжают скользить по дворцу, две пары глаз следят за ними вдалеке. Один янтарный, а другой стальной синий. И Тигрица, и Шифу сидят под бдительными ветвями древнего дерева, благословленного красивыми розовыми и белыми цветами персика. Архаичный хранитель их спокойствия, защитник их спокойствия, священное персиковое дерево небесной мудрости пребывает в ощущении полного спокойствия. Пока повелительница тигров продолжает наблюдать за мирным скольжением своих друзей, легкая улыбка появляется на ее лице, когда она видит их вместе. — Хорошо, что она пошла с ним. -Грубый голос Шифу вырывает ее из пристального взгляда: —Я начал опасаться, что настойчивость По в отношении внутреннего спокойствия могла причинить некоторый ущерб. Тигрица поворачивается к мастеру, еще не привыкшая к его более расслабленной манере. — Значит, вы считаете, что еще слишком рано для этого? -Она умоляет. —Нет.- Шифу быстро заявляет: —Во всяком случае, нам следовало начать работать над этим намного раньше. Его мысли наполнились воспоминаниями о попытке Шэня завоевать его и остальных, разбитые глазах его учеников, которые пронзили его душу. Тем не менее, эти воспоминания исчезли так же быстро, как и появились, когда он смотрит на Тигрицу, в его взгляде нарастает гордость и появляется теплая, но крошечная улыбка. —Кажется, ты пока хорошо справляешься. -Лицо Мастера Тигрицы морщится в замешательстве, пока Шифу не продолжает: —Большинству людей трудно даже понять, что выводит их из равновесия, но ты понимаешь. Она смотрит в землю, ее лицо смягчается, а уши складываются. —У меня было гораздо больше времени подумать об этом, чем у других. -Она бормочет в печали. Между ними воцарилась неловкая тишина, а гордое лицо Шифу превратилось в выражение неоспоримой вины. Тигрица замечает его уныние и решает изменить тему. —Я бы не смогла определить это без По. Удивительно много можно сделать, просто поговорив с кем-то. -Она хвалит своего друга, новая теплота проникает в ее глаза и заставляет улыбку появиться на лице. Красная панда молча поблагодарила ее за смену темы и не могла не согласиться с ней. Эта панда действительно так сильно изменила нас, не так ли? Вопрос с ответом, сидящим прямо перед ним. Он замечает ее улыбку, больше, чем он видел за десять лет. Он изображает легкую улыбку, когда приливная волна воспоминаний обрушивается на его разум. Когда Тигрица была подростком и отчаянно пыталась подражать ему, он был слишком слеп, чтобы понять, что он с ней делает. Как только она и пятерка победили вепря в тот день, он позволил своему стоическому фасаду сломаться на один короткий момент: "Я горжусь тобой, Тигрица». Сияние наполнило глаза его дочери, когда ее улыбка согрела ожесточенное сердце красной панды. Он был убеждён, что такой счастливой он её никогда не видел, пока не пронесётся другое воспоминание. </i>Грязное, сырое и темное; металлическая дверь открылась, показывая маленького тигренка, сидящего в углу ее комнаты. Если это вообще можно так назвать. Единственное, что отличало его жилище от тюремной камеры, так это отсутствие металлических решеток. Тем не менее, металлическая дверь сделала более чем достаточно, чтобы подтвердить ему, что это действительно заключенный. Красной панде было противно ужасное обращение с существом, но он оставался холодным и непреклонным, напоминая себе, что смотрители просто не знали ничего лучшего. Он остался у двери и спокойно объявил о своем присутствии: —Тигрица. -оно повернуло к нему голову, глаза ее слегка покраснели. —Я Шифу, я… "Боюсь?" Шифу, хотя и был несколько удивлен ноткой угрозы, прозвучавшей в его голосе, все же сохранял самообладание. "Нет." Он закрыл металлическую дверь, тьма окутала каменные стены, а тени внутри скрыли все следы когтей. Глаза монстра пронзили тьму, их огонь осветил его лицо. Она прорычал: —Ну, так и должно быть! Я Тигрица, Тигрица монстр! Ее глаза погасли, когда их янтарное пламя уступило место ее внутреннему отчаянию; губы дрожали, когда Тигрица прохрипела: —Монстр, который никому не нужен.- Уныние покрыло ее срывающийся голос, а слезы катились по когда-то устрашающим глазам. Она повернулась к стене, в полной уверенности, что это был просто еще один человек, который хотел сказать, насколько она урод. Его сердце разбилось из-за маленького тигренка. Она была одна. Поносили те самые люди, которые должны были заботиться о ней. Ярость на эту несправедливость вскоре вспыхнула внутри красной панды, но он отогнал ее, зная, что это не то, что ей нужно. —Ты не чудовище. Он мягко ответил: —Ты всего лишь маленькая девочка. -Ее голова повернулась к нему, янтарные глаза раздулись от шока, неуверенности и замешательства. Но Шифу смог разглядеть что-то еще, скрытое в ее глазах. Надеяться. Приливы продолжают расти в сознании Шифу, с любовью вспоминая, как он впервые научил ее самоконтролю. До того самого дня, когда ее приняли остальные обитатели приюта, он смотрел на нее с гордостью, зная, что она в надежных руках. Тем не менее, он решил остаться, надеясь, что ей будет дана хорошая жизнь. К огорчению Тигрицы, никто из взрослых не хотел ее. Ее мечты снова были разбиты. Опустошение загрязнило приют и Шифу вместе с ним. Он видел ее лицо; вся радость была высосана прямо из нее, и надежда, которая вторглась в ее глаза, звенела пустым звуком. Когда он увидел, как смотритель ведет побежденного детеныша, он дал себе клятву, что никогда больше не позволит этому взгляду коснуться ее лица, что подарит ей семью, которую она заслужила. Мастер снова вошел в приют и увидел низко опущенную голову тигра. Подозвав смотрителя, ясно дав понять, что хочет ее удочерить. Обрадовавшись, коза уже собиралась пойти к Тигрице, пока Шифу не остановил ее шепотом и легкой улыбкой: —Позвольте мне. Положив на стол деревянную костяшку домино, она с тоской уставилась на нее, ее надежда рухнула. Пока к ней не присоединилось еще одно домино. Она подняла голову и увидела: —Шифу!- Улыбка прокралась на ее лицо, пока она не услышала слова, которые навсегда изменят ее жизнь. —Пойдем, пойдем домой. Шифу медленно повернулся и ушел. Она уставилась на его фигуру с полным недоверием и метнула голову, чтобы увидеть, как смотритель быстро кивает. Когда она оглянулась на него, из глаз тигрицы навернулись слезы, а на ее лице появилась широкая улыбка. Она подбежала к красной панде, пока не оказалась рядом с ним и не увидела его голубые глаза, полные тепла и заботы. Она крепко обняла отца, на мгновение остановив его, когда он посмотрел на нее. Слезы радости текли по лицу, была широкая, благодарная улыбка, глаза были до краев наполнены счастьем и любовью. Он улыбнулся в ответ, хотя и гораздо более сдержанно, и положил лапу ей на голову, нежно поглаживая ее. Они продолжили свой путь обратно в Нефритовый дворец. Вернуться в свой новый дом, когда клятва Шифу зазвенела в его голове. Давно забытая клятва.</i> Шифу никогда не видел Тигрицу счастливее, чем в тот день. Он не осознавал, как сильно подвел ее, пока не стало слишком поздно. Никогда не помнил времени, когда та выглядела безнадежной или подавленной, но он точно мог вспомнить бесстрастные взгляды, которые она принимала в течение стольких лет. Мастер понял это лишь год назад и был уверен, что уже поздно пытаться примириться. Пока Ли-Шань не пришел в долину. Видя восторг По, увидев своего давно потерянного отца-панду, он поверил, что, возможно, сможет наладить свои отношения с ней. Он провел последние несколько месяцев, сближаясь с ней, пытаясь провести некоторое время как отец и дочь. Он мог сказать, что она ценила это по легким улыбкам, которые дарила, но заметил, что она часто получала больше удовольствия, когда была с другим человеком… По. — Вы двое стали довольно близки, не так ли? — спрашивает Шифу с искренней понимающей ухмылкой. Она удивленно расширяет глаза и отводит взгляд от Шифу. — Я так полагаю.- Она на мгновение оглядывается, видя его ухмылку на его лице. —Хорошо, хорошо. Мы стали намного ближе, и… я… я ценю его компанию. Мастер тигрица признается с легкой улыбкой на лице. Шифу вздыхает с легким раздражением и смотрит на нее с явным умоляющим выражением лица: —Тебе не нужно прятаться от меня, Тигрица. Ты сама сказала, что разговоры на удивление помогают. Так почему бы не поговорить со мной?-Его голос властный, но нежный. Янтарные шары задумчиво смотрят на персиковое дерево, размышляя, хорошая это идея или нет. Вскоре ее глаза переключаются на голубые глаза отца, видя, что они больше не стальные, а полные беспокойства и заботы. Теплота, которая редко встречается, но, в конечном счете, приветствуется. Ее улыбка становится еще шире, а глаза заимствуют свое ликование. Сомнение пытается озвучить себя, но ее сердце заглушает его. —Я люблю его. Нежный тембр исходит от нее, а голос остается тихим, но любящим. На мгновение Шифу смог увидеть молодую Тигрицу, отраженную в ее любовном признании. Тигрица, полная жизни, радости и любви. Тигрица, которую, как он думал, давно нет. Возможно, она никогда не теряла сочувствия, но ее открытость ужасно пострадала. Все из-за меня. Он отмахивается от этой мысли, улыбаясь своей дочери, наконец признавшей то, что он уже знал. Эта радость от приема длится недолго, поскольку лицо Тигрицы становится кислым: —Но я еще не готова сказать ему.- Брови Шифу взлетели вверх, его вопросительный взгляд пронзил ее. —Что-то внутри просто не позволяет мне… Я надеюсь, что, как только я обрету внутренний покой, я смогу найти в себе силы сказать ему. -голос увядает, а глаза с тоской смотрят в небо. —Ты хочешь доверить ему свое сердце, но пока не можешь найти в себе силы.- Мастер Тигрица неосознанно кивает. Чувство вины Шифу снова истекает кровью на его лице, печаль наполняет его глаза, а уши от стыда опускаются. Тишина снова заражает мирную местность, солнце безуспешно пытается поднять настроение своими сияющими лучами. —Мне жаль.— выпаливает он. Голова Тигрицы взлетела вверх, и ее глаза с тревогой уставились на Шифу. Его голос сдавлен, как будто он что-то сдерживает. Он глубоко вздыхает. —Я был… ужасным отцом. -Остекленевшие от беспокойства глаза Тигрицы вскоре взорвались шоком. —Я знал, что ты чувствуешь себя одинокой… что ты чувствуешь, что тебя никто не любит… и все же я был так… холоден.. Ты этого не заслужила. Ты никогда не заслуживала того, чтобы с тобой обращались так, как с этой Тигрицей. Это из-за меня тебе так трудно доверять своему сердцу, и мне стыдно за себя, — шокированное выражение лица Тигрицы становится меланхоличным, когда Шифу продолжает: — Я знаю, что не заслуживаю прощения за то, что причинил тебе такую ​​боль. . Ты доверила мне свое сердце, а я почти ничего не заметил. Просто знай, что я с самого начала гордился тобой и что моя любовь к тебе никогда не колебалась, моя дорогая дочь, — Шифу опускает голову, и слезы грозят брызнуть из его глаз. Дочь Шифу сохраняет свой меланхоличный взгляд, в то время как ее уши все еще пытаются поверить, что они правильно его расслышали. Прошло так много времени с тех пор, как он в последний раз называл ее так, и хотя ей хочется улыбнуться, когда ее снова так назвали, она не могла не чувствовать себя ужасно из-за своего отца. Хотя он не совсем ошибался в своих словах, она все равно не могла смириться с тем, что видит его таким. Волевой Шифу, теперь в эмоциональном крушении. Воспоминание вспыхивает в ее сознании. На следующий день после того, как Тай Лунг был отправлен в тюрьму Чорх-Гом, Тигрица, которая была намного моложе, попыталась найти своего отца, задаваясь вопросом, будут ли они тренироваться сегодня. Возможно, она была молода, но она знала, как много значил для него этот снежный барс. Она продолжала бежать по коридору, пока не услышала рыдания ниже, в комнате слева. Тихо прокравшись по коридору, она остановилась прямо у двери и увидела Шифу, сидящего на кровати и плачущего отвернувшись от нее. Увидеть его таким было, конечно, не то, что она когда-либо думала, что это возможно. Малышка попыталась войти в его покои, пока из-под нее не раздался громкий скрип. Он обернулся. Выражение ее лица превратилось в ужас, когда она смогла увидеть, как его когда-то голубые глаза были покрыты красным. Как долго ты плакал, отец? Он слегка всхлипнул и прочистил горло: —Я буду в порядке, Тигрица. П-просто иди в тренировочный зал и жди меня там. -Он слабо заявил; его голос все еще ломался, несмотря на попытку усилить его. На мгновение она посмотрела в пол, скорбя о боли отца. "Хорошо." Ее бормотание заставило Шифу повернуться и посмотреть на свиток с ним и намного более молодым Тай Лунгом. Прежде чем повернуться к выходу, она мгновение смотрела на Шифу. Решительный огонь вспыхнул в ее глазах, когда девочка прыгнула на кровать и крепко обняла его. Она быстро прошептала: «Я люблю тебя, папа». И выбежала из комнаты, надеясь, что ему станет лучше. Дочь Шифу выходит из кратковременного транса и видит, что он все еще опустил голову от чувства вины. Она протягивает к нему руки и нежно обнимает его. Его глаза распахиваются от шока, когда он видит, как Мастер Тигрица слегка дрожит. —Не плачь. -Ее тихий шепот, уносимый ветром. -Я знаю, что тогда ты страдал… Тебе не нужно извиняться. Потому что я уже простила тебя. Ты принял меня, когда никто другой не стал бы… Я никогда не переставала любить тебя, отец. Сердце Шифу почти останавливается при этих словах: —И это никогда не изменится. Она разрывает объятия и смотрит на него с грустной улыбкой. Смотрит на солнце, заметив, что ее перерыв закончился. Молча кланяется и спускается по ступеням персикового дерева. Отец Тигрицы сидит в шоке, вспоминая, когда она в последний раз называла его «Отец». Он недоверчиво шепчет, мысленно возвращаясь к тому дню, когда Тай Лунг был заключен в тюрьму, сразу после того, как Тигрица обняла его и вышла из комнаты. Он посмотрел на фотографию своего сына, чувствуя глубокий стыд и ненависть к себе из-за того, что ему не удалось его воспитать. Мастер положил картину на стол. Я позволил ей превратиться во что-то ужасное . Может, я и подвел его, но я не могу подвести тебя, Тигрица. С этой мыслью он направился в тренировочный зал; его более суровые методы уже сформировались в его уме, чтобы убедиться, что Тигрица неподкупна. Когда он оглядывается на это воспоминание, слезы текут из его глаз, и его дыхание дрожало от неконтролируемой сердечной боли, когда ее слова эхом отдаются в его голове Я никогда не переставал любить тебя, папа. И это никогда не изменится.Он шепчет на ветер, задыхаясь от своих слов. «Как я мог подвести тебя, Тигрица?».