Fragile Hearts

Лапша воина дракона и тофу. Поистине любимое место всей долины, даже до смены названия. Скромность и смирение заключают в себе ресторан, хотя посетителей внутри почти нет из-за раннего утра. Несмотря на обилие украшений и вывесок, которые усеивают парадную арку, сам ресторан создает домашнюю ауру для горожан, оставляя только свою еду, чтобы поговорить. Если еда не говорила, то гусь-владелец ресторана, конечно, говорил. Однако этот разговор никогда не был эгоистичным, а был полностью наполнен гордостью и радостью за достижения его дорогого сына, воина-дракона. Несмотря на его скромность по отношению к себе, деловая смекалка мистера Пина всегда была неоспоримой. Эту домашнюю атмосферу только укрепил новый сотрудник ресторана, большая панда по имени Ли-Шань. Его веселый и дружелюбный характер отражает его сына, никто не мог устоять перед разговором с ним, а дети не могли устоять перед игрой с милой пандой, которая обитает в магазине. Можно с уверенностью сказать, что панда наслаждался своим пребыванием в течение последних 6 месяцев, и только недавно он решил переехать, пока его братья уехали домой. Хотя вождь деревни не был уверен, что оставит своих людей в покое, он не мог отрицать, что ему нужно остаться с сыном. Не говоря уже о том, что он был несколько заинтригован тем, как его сын воспитывался почти 30 лет. По был в восторге от этой новости, а Пинг, к тому времени привыкший к новому отцу, с рекордной скоростью приготовил комнату Ли-Шань. Когда два гордых отца воина-дракона бурно болтают на кухне, ожидая клиентов, несмотря на раннее утро, они слышат нечто безошибочное. Болтовня защитников долины. — Нам действительно нужно здесь остановиться?- Нетерпеливый скептицизм Обезьяны разносится по стенам ресторана. — В конце концов, мы уже собрались. — Извините, ребята. Я просто забыл кое-что положить в свою комнату. -По кротко отвечает. — Ты имеешь в виду комнату Ли-Шань.- Журавль поправляет панду, в его голосе слышна ухмылка. — Неважно. Мне просто нужно побыстрее кое-что раздобыть, а потом мы пойдем.- Из драконьего воина вырывается быстрое заверение. — Не парься, По. Нам не нужно спешить. -Расчетливый, но теплый тембр Тигрицы успокаивает тревогу панды. — Ты уверена? Я думал, нам нужно побыстрее туда добраться? -Громкий голос Богомола разносится по ресторану. — Если мы будем поддерживать постоянный темп и не будем слишком часто останавливаться, то к вечеру мы сможем добраться туда. Я никогда не говорил, что мы должны начать бежать оттуда.- Она уточняет в полной уверенности. При этом разъяснении шесть воинов останавливаются прямо у арки, чтобы стать предметом медвежьих объятий, любезно предоставленных Ли-Шань. "Привет всем! Я скучал по вам, ребята! Как дела!?" Его радостный и бодрый голос украшает их уши. — У нас все хорошо, папа По.  Гадюка задыхается, объятия панды слишком крепкие: — Может быть, ты отпустишь нас?» Посмеиваясь в легком смущении, староста отпускает их, а его яркий друг-гусь ковыляет к группе. Его шляпа-лапша едва двигается, когда он подпрыгивает и бьет Ли-Шаня по затылку. Раздраженный взгляд мелькает на лице панды, когда мистер Пинг указывает головой на шестерых воинов. Старые нефритовые глаза расширяются, когда Ли-Шань кланяется им. Вопросительные взгляды устремлены на птицу. — Что? То, что он знает тебя лично, не означает, что он может забыть об уважении.  Чудаковатый гусь отвечает с легкой ухмылкой на лице. Вскоре после этого он подбегает к По и обнимает его, а младшая панда отвечает на объятия. — Рад тебя видеть, По. -Вскоре к ним присоединяется Ли-Шань, и в семейном ресторане происходит странное, но прекрасное семейное воссоединение. Легкая улыбка украшает лицо Тигрицы при открытом проявлении любви отцов к своему сыну. Ее янтарные глаза слегка скользят по ее товарищам, чтобы увидеть больше улыбок, но все они содержат в себе долю печали. То ли от счастья, что, по крайней мере, у По все еще есть его семья, то ли от страстного желания снова почувствовать что-то подобное, она не может сказать. Что она может сказать, так это то, что они страдали глубоко внутри. Серьезное выражение лица сменяет ее улыбку, когда она оглядывается на трио отца и сына. Они расходятся, когда Тигрица прочищает горло. Заметив сцену, которую он устроил, По быстро сообщает своим отцам: — Мне просто нужно кое-что принести из моей комнаты, я ненадолго. — Аааа, ты собираешься на задание, не так ли?" Г-н Пин спрашивает в состоянии повышенной озабоченности: — О, По, пожалуйста, будь осторожен. Пытаясь облегчить свои заботы, По просто отвечает: — Да ладно, пап, не волнуйся. Все будет хорошо.- Затем он быстро поднимается по лестнице в то, что раньше было его комнатой. Можно с уверенностью сказать, что мистер Пинг ничуть не убежден. Его сын столкнулся с такими ужасными вещами, и, судя по тому, как он рассказывал об этих «приключениях», казалось, что он несколько раз чуть не умер. Он складывает крылья, его карие глаза темнеют от страха, и он вздыхает от беспокойства. Пока гусь делает это, Ли-Шань следует за По вверх по лестнице, надеясь немного побыть отцом и сыном, прежде чем ему придется отправиться на еще одну опасную для жизни миссию. Войдя в комнату, панда постарше обнаруживает, что его сын роется в комнате, пытаясь найти… Что бы он ни пытался найти. — Итак… Э-э, сын?- По на мгновение останавливается на неловком вопросе Ли-шаня, глядя на отца с легкой улыбкой на лице. — Как дела? Я знаю, что пятерка пережили некоторые тяжелые вещи… Я просто хочу знать, влияет ли это на тебя… Знаешь?- Нежный вопрос исходит от обычно буйной панды. Его такой же жизнерадостный сын слегка поникает, когда вздыхает: — Честно говоря… Все могло бы пойти лучше. -Он продолжает рыться и отвечает: — Но я не позволю этому остановить меня. Я знаю, что могу помочь им, папа. Мне просто… нужно выяснить, как. -Молодая панда снова останавливается, когда его нефритовые глаза расширяются: — Ага! Попался!- Нефритово-зеленый посох с нефритовым символом инь и янь крепко сжат в его левой лапе. Справа массивная соломенная шляпа. С замешательством в голове, Ли-Шань усмехается и спрашивает: — Эм… Как это сюда попало?- Он указывает на тайник с этими предметами, на заднюю часть своего гардероба. — Я как бы оставил его там после вчерашнего обеда. -Несмотря на свои обязанности преподавателя, По всегда время от времени помогал отцовской лапшичной. Не то чтобы мистеру Пину это было нужно, занятость Ли-Шаня творила чудеса во время обеда и ужина. Он всегда возвращался просто потому, что, несмотря на то, что теперь он воин-дракон, у него все еще есть страсть к кулинарии. Конечно, это было не так сильно, как его страсть к кунг-фу, но он все равно хотел этим заниматься. Легкая улыбка мелькает на лице Ли-Шаня: — Приятно видеть, что у тебя все хорошо, сынок… Я просто надеюсь, что во время твоей миссии все пройдет хорошо. По вздыхает, хотя он всегда ценит, что его отцы беспокоятся за него, иногда они могут быть слишком. — Я же говорил, со мной все будет в порядке. Это обычная миссия, не о чем беспокоиться. -Он пожимает плечами, хотя часть его не верит собственным словам. Что-то подсказывало ему, как только они получили известие о том, что произошло в долине Сиван, что все гораздо хуже, чем он мог себе представить, но он не мог понять почему. Шифу был прав, в этом нет ничего конкретного. Может быть, поэтому. Потому что нет ничего определенного. Что до сих пор все было туманно и запутанно. — Послушай, папа. Мне скоро нужно идти, так что я не могу долго говорить… Просто нужно найти еще кое-что. -Он снова продолжает рыться, возясь со многими аспектами комнаты Ли-Шань. Старые нефритовые глаза с пониманием смотрят на юную панду: — Круто, круто. Есть только… кое-что, о чем я хочу с тобой поговорить. Часть По хочет отклонить запрос, чтобы убедиться, что его друзьям не придется ждать. Но один разговор не повредит, верно? Глаза молодого нефрита мельком смотрят на его отца: «Огонь прочь». — произносит он, продолжая поиски. Сделав короткую паузу, Ли-Шань начинает собственное путешествие, пытаясь найти, что сказать, чтобы это не прозвучало неловко. К черту это. Быстрая мысль проносится в его голове после слишком долгого ожидания, и пожилая панда спокойно спрашивает: — Когда ты собираешься найти женщину, сынок? По резко поворачивает голову на этот вопрос, его нефритовые глаза почти вылезают из орбит. — Э-э… — Он замолкает, совершенно застигнутый врасплох вопросом. — Эм... я-я не знаю... Почему ты спрашиваешь меня об этом?- Как только чувство вернулось в его голову, он не мог не чувствовать себя смущенным внезапным интересом отца к его личной жизни. Дерзкая аура наполняет глаза Ли-Шаня, когда он дает типичный ответ: — Ну… мы с мистером Пингом не становимся моложе… И что ж… внуки были бы кстати. — Папа!- По скулит, его смущение достигает апогея. Его отец слегка посмеивается, прежде чем сказать: — Я просто играю с тобой.- Серьезный тон окутывает голос деревенского старосты: — Нет. Дело не в этом. Просто…- Он вздыхает, заставляя По уделить ему все свое внимание.—  Я хочу, чтобы ты… Любил… Знаешь? Я имею в виду… Я хочу, чтобы ты испытал… то, что было у меня и твоей матери.- Прилив ностальгии появляется в глазах Ли-Шаня, когда он улыбается. Его сын наблюдает за ним: — Нет ничего лучше, чем найти любовь всей своей жизни. Стареть… Даже несмотря на то, что она ушла… Я никогда не смогу забыть все, что мы разделили. Нет ничего лучше, сынок. Ничего. Теплая улыбка появляется на лице По, когда он слышит нежное воспоминание своего отца. Ну, было бы неправильно ничего не сказать. Эта мысль проносится в его голове, когда он оборачивается и продолжает свои поиски, решая ответить на вопрос отца: — Ну… я не знаю,  когда  это произойдет, но я очень надеюсь, что это произойдет… . Глаза Ли-Шань интригующе сверкают: — Оооо. Кто это? — спрашивает он с широкой улыбкой на лице. Прежде чем он успел ответить на свой вопрос, По нащупал что-то деревянное внутри ящика возле своей бывшей кровати. "Ага!" — восклицает он, поднимая лапу вверх, показывая предмет своих поисков. Недавно сделанная фигурка Тигрицы взамен той, которую он дал Лей-Лей в деревне панд. Понимающая ухмылка тает на лице его отца: — Я должен был догадаться. -Панда хихикает. Услышав юмористический ответ своего отца, воин-дракон раздраженно дуется: — Я действительно настолько  очевиден  ?- Он умоляет еще раз, по-видимому, не в силах избежать этого вопроса. В ответ Ли-Шань просто жестикулирует по комнате с недоверчивым выражением лица. Несмотря на то, что он переехал, он сохранил все пять яростных плакатов, которые повесил По. Ему нравилось держать в комнате напоминание о детстве сына, к тому же он думал, что плакаты в любом случае выглядят круто. Закатив глаза на отца, По поясняет: — Они из  всей  пятерки свирепых. Не только Тигрица. — А что насчет того? -Ли-Шань указывает на плакат на правой стене, рядом с его кроватью. Юные нефритовые глаза смотрят в стену и удивленно расширяются. На стене висит плакат с изображением Тигрицы. Она стоит в своем старом красном жилете и штанах для кунг-фу, застыв в позе тигра, а позади нее ревет пламя. Подойдя ближе к плакату, он замечает ухмылку на лице кота. Хм. Я забыл все об этом. Неудивительно, что у него был отдельный постер с ней, его любимой участницей пятерки. Сдвинувшись вправо от плаката, его глаза замечают там какую-то надпись. Я… Не помню, чтобы я писал на нем. Когда его нефритовые глаза пробегают по словам рядом с фигурой Тигрицы, он представляет, что это сказано ее голосом. "Привет, горячие штучка. Как насчет того, чтобы  поиграть  со мной?" Чужая шелковистость и соблазнительность сияют в ее тембре, который он представляет в своей голове, когда его глаза снова почти вылезают из орбит. Я точно не помню, чтобы писал это! Как только эта мысль проносится в его голове, он выясняет, кто виноват. Повернув голову к отцу, он видит, как тот пытается сдержать смех. Эта попытка терпит неудачу в тот момент, когда их нефритовые глаза встречаются, в результате чего Ли-Шань обнимает свой зеленый плащ, а его бурное веселье разносится по комнате. Пока его отец продолжает свою волну бесконечного смеха, По просто смотрит на него с невозмутимым выражением лица: — Серьезно, папа? Сквозь натиск хихиканья старосте удается сказать: — Я не мог *хрип* сопротивляться!- Продолжая хохотать, По закатывает глаза. — Но сын. Отец выдыхает, когда наконец перестает смеяться. Молодая панда мычит в ответ. — Надеюсь, у вас двоих все будет хорошо. Ли-Шань искренне желает: — После всего, что ты сделал для Китая… Иметь кого-то, кого ты любишь, — это меньшее, чего ты заслуживаешь. Теплая улыбка заливает лицо По, когда он слышит добрые слова отца: — Спасибо, папа. -Нежная благодарность исходит от обычно шумной панды. Его нефритовые глаза смотрят на фигуру, которую он держит в руке. Конечно, на этом этапе его жизни новизна наличия фигурок его героев стала несколько бессмысленной, учитывая, что у него есть реальная сделка прямо за пределами ресторана. Тем не менее, он всегда брал фигурку Тигрицы как своего рода талисман на каждый квест, и этот раз не стал исключением. Вынув небольшой рюкзак, прикрепленный к его поясу, он кладет в него деревянную резьбу. Обычно он упаковывал гораздо больше, но знание того, что их соседи не слишком далеко, помогло ему сопротивляться желанию сделать это. Во время всего этого мистер Пинг подал свирепой пятерке несколько закусок, пока они ждали. Он уже прекрасно знал, как долго может длиться разговор со старшей пандой и с какой болтливостью может быть По… Это могло длиться вечность. Эксцентричный гусь смотрит на остальную пятерку, сосредотачиваясь на их лидере, чьи янтарные глаза прикованы к земле в созерцании. Заметив, что она находится дальше от остальных, он подбирается к ней вразвалку. Янтарные глаза устремляются на него, как только он подходит к ней достаточно близко, глядя на старшего гуся вопросительным взглядом. — Можем мы поговорить?... Наедине?- Мистер Пинг спрашивает обычно сурового мастера тигрицу. От этой необычной просьбы лицо Тигрицы искажается от беспокойства. — Конечно.- Она становится на колени, уделяя ему все свое внимание. Заметив, что птица нервно потирает крылья, она мягко спрашивает: — Что происходит, мистер Пинг? — Я…- Он делает паузу, вздыхая от параноидальных мыслей, витающих в его голове. Он будет в порядке. Тебе не нужно спрашивать об этом. С ним все будет в порядке… Но что, если случится что-то плохое. Что, если По сломает себе руку, или ослепнет, или…  Он не осмеливается закончить эту мысль, зная, что если осмелится, то начнет рыдать на месте прямо перед кошкой. — Я беспокоюсь о По… Об этой миссии… Я просто хочу, чтобы мой мальчик был в безопасности.- Он тихо объясняет ей, с тревогой окрашивая каждое слово. Лицо Тигрицы тает от сочувствия, она уже знает, что каким бы сильным ни стал По, его отец никогда не перестанет беспокоиться о нем. Некоторое время она немного завидовала панде, что у нее такой заботливый родитель, но это исчезло так же быстро, как и появилось. Печально улыбнувшись, она пытается его успокоить: — Не волнуйтесь. Мы позаботимся о том, чтобы с твоим сыном не случилось ничего плохого. — Обещай мне.- Он выпаливает, дрожа от паранойи: — Пообещай мне, что позаботишься о его безопасности… Пожалуйста. -Из его клюва вылетает душераздирающая мольба, карие глаза наполняются слезами. Услышав обо всех смертях, произошедших за последние несколько дней, мысль о том, что По мог… умереть, начала казаться более правдоподобной реальностью. Видя его мучения и полностью понимая его боль, Тигрица на мгновение замолкает. Отбросив этот сомневающийся голос на достаточное время, чтобы заговорить прямо из своего сердца и дать обещание не только ему, но и самой себе. Янтарные шары проникают в душу мистера Пина с непоколебимой серьезностью: — Я буду охранять По ценой своей жизни, мистер Пинг. Даю слово.- Она клянется, ее голос тихий, но мощный по тембру. Они мгновение смотрят друг на друга, прежде чем гусь крепко обнимает ее и шепчет: — Спасибо.- Тигрица замерла от удивления. Она знала об открытости его отца в эмоциях, но это все равно не подготовило ее к этому. Оглядываясь назад на птицу, она просто успокаивающе гладит его лапой по спине, безмолвно заверяя его, что сдержит свое слово. При звуке шагов По и Ли-Шаня, спускающихся по лестнице, они ломаются. Теперь, когда мистер Пин немного успокоился, Тигрица обращает свое внимание на лестницу. Когда две панды выходят из комнаты Ли-Шань, кошка замечает, что ее товарищи просто едят свои закуски в каком-то оцепенении, совершенно не подозревая о нежном моменте, который она пережила с мистером Пингом или По, спускающимся по лестнице. Она вздыхает в печали, полностью осознавая, что у них на уме. Ли-Шань замечает подавленную задумчивость пятерки и быстро жестом показывает своему сыну подождать, прежде чем объявить о своей готовности уйти. Кивнув, По подходит к Тигрице, которая слегка улыбается ему. Оба отца По заметили это и тоже слегка улыбнулись, полностью осознавая чувства По к девушке. Однако Ли-Шань быстро игнорирует это и сосредотачивается на явно скорбящих воинах, сидящих за столом. Он садится на стул, отмечая всех троих. Небесно-голубые глаза Гадюки смотрят на стол, явно с разбитым сердцем и тоской. Лицо Журавля выглядит суровым и холодным, совсем не похожим на обычную уверенность, которая сияла на нем. Пока он пытается выглядеть хорошо и хорошо, Ли-Шань может заметить потерю Обезьяны в его глазах. Между тем, Богомол просто выглядит злым, будь то на себя или на кого-то еще, потерянного из-за престарелой панды. Часть его чувствует себя виноватой за то, что он так отвратительно откровенен со своей отцовской любовью перед людьми, которые так много потеряли, но он понимает, что если он не будет самим собой, это точно не поможет. Во всяком случае, пятеро будут виноваты только в том, что заставили его воздержаться от заботы о сыне. Достаточно того, что тень смерти легла на лица воинов, и Ли-Шань с нежностью и заботой произносит: — Я слышал о том, что с вами случилось, ребята.- Теперь, выйдя из транса, пятеро поворачиваются к панде перед ними, их лица не меняются. — Я точно знаю, что вы чувствуете… Это отстой. Но… Траур может сделать очень многое… Он не помогает боли уйти… Честно говоря, боль никогда не уходит. Она здесь… Всегда.  Лицо Гадюки искажается в глубоком хмуром виде, — Но… Память о тех, кого мы любим, всегда пересилит эту боль, пока мы позволяем им. Не думайте о том, как плохо, что они ушли… Но подумайте, как здорово, что они были здесь. И не думайте, что нужно «идти дальше»… Честно говоря, я никогда не двигался дальше и… Я чувствую себя намного счастливее, чем когда пытался. Я хочу сказать, что… хорошие времена всегда перевешивают плохие, пока вы их помните-. — С этими словами Ли-Шань оставляет пятерку, позволяя им самим поразмыслить над этим. Он не ожидает, что они просто забудут своих родителей. кончина в один день, а скорее найти способ бороться с этим, что потребует времени.  Слегка улыбаясь сочувствию отца, По объявляет: — Хорошо, ребята. Я готов!- Его веселое настроение вернулось в его голос в попытке ослабить назревающее напряжение, которое эта миссия создавала для них всех. Понимающе кивая, шестеро воинов выходят из заведения, а По кричит: — До скорой встречи, папы! Его отцы машут панде на прощание, а мистер Пинг сжимает свою красную мантию одним бедствующим крылом. Хотя Тигрица пообещала ему свою безопасность, он не может не волноваться. Несмотря на то, что Ли-Шань гораздо спокойнее птицы, в его нефритовых глазах полностью видна его тревога. Пожилая панда вздыхает: — Да ладно. С ним все будет в порядке. Кроме того, ресторан сам себя не приготовит, верно?— спрашивает он веселым тоном, пытаясь утешить гуся. Улыбаясь в знак признательности за доброту Ли-Шаня, мистер Пин кивает и направляется обратно в ресторан вместе со своим сотрудником, провожающим его внутрь. Оба совершенно не подозревают, что их беспокойство полностью оправдано ужасами, ожидающими шестерых воинов.