Ты нужен мне!..

– Ну и ладно! Мне эта фотография всё равно.. никогда не нравилась..! – Тебе никогда не понять человеческие чувства! – Мне иногда тошно от того, что именно ты мой отец!       Опять срывается. В изумрудных глазах читалась яркая неприязнь и, что даже удивительно, отголосок ненависти... Несколько секунд он глядел прямо в алые глаза Лорда Гармадона, а после Ллойд недовольно выдохнул и, резко развернувшись, пошёл к каютам, продолжая что-то бубнить себе под нос. Такие отношения у них за эти дни стали нормой, особенно после того, как Императора освободили из Криптариума, чтобы он помог спасти мир от о́ни. Казалось, что Монтгомери говорил эти слова без зазрения совести, что ему не было за них стыдно..Да, первые минуты, а то и часы так и было, но стоило Зелёному Ниндзя остыть, как ему становилось не по себе от своих же слов. А вдруг отец...а вдруг в душе ему обидно.. вдруг больно и неприятно? Всё же это не он вернулся из мира мёртвых, считай, его заставили вернуться… Вернуться в обличии Лорда Гармадона, Короля Преисподнии и Лорда Тьмы и Разрушения... Просто он этого не показывает, как и всегда, а в образе Темного лорда – тем более. Ллойд хотел поразмышлять насчёт этого, вспоминая произошедшее с ним и Императором. Они спасали друг друга от Дьяволов, даже шутили немного, почти как раньше. Почти. Но времени для размышлений не было, мир ещё надо спасать. У Ниндзя есть Золотое Оружие, а преимущество небольшое. Омега чуть было не убил Гармадона, отправив его в полёт на каменную лестницу. Неприятно... Монтгомери, с испугом взглянув на отца, приказал всем отступать.. Команда послушалась, а Лидер самостоятельно оттащил Императора во двор Монастыря. – Ты - такая же часть истории Ниндзяго, как и мы все.       Уверенность в изумрудных глазах читалась с лёгкостью. Кажется, он даже улыбнулся.. Мгновения, и Ллойд сливается своим Кружитцу с остальными, а следом за ним – Гармадон. Огромное Торнадо Творения разогнало Несущих Тьму до единого. Город "очистился". Победа. Но Ниндзя не ликуют. Прошло всего несколько минут, как послышался тихий плач Нии, пока Джей что-то шептал ей, пытаясь успокоить. Пораженный Кай стоял рядом с поникшим Ву, приобняв его за плечо. Лидер не двигается. Он не дышит. Его лицо бледнее обычного. Он...мёртв..?.. Но Император в этом удостовериться не желает. Потомок о́ни даже не взглянул на лежащее тело, что только что вытащили из-под обвала. Постояв недалеко от всех ещё минуту, он разворачивается и уходит...Он не хочет здесь оставаться, ему не за чем. Чувства к сыну ещё не проснулись, как и к другим близким людям. Нет смысла здесь находиться... Уверенным шагом Император покинул двор Монастыря и уже медленнее спускался по лестнице, не обращая внимание на своего "спутника". На самого себя. – Нет... Рядом послышался ошеломлённый, поникший голос Сенсея Гармадона. Всё время он вёл себя на удивление тихо и вовсе не вмешивался, тихо переживая происходящее внутри себя. Но сейчас… – Нет... Нет-нет-нет!.. Стой! Вернись немедленно! Он не мог!.. Л-Ллойд.. он не мог!.. Вернись! Вернись, уродец, разворачивайся!.. – он, тая в голосе смертельную боль и горе, мельтешил перед Императором, грубо хватая его за плечи и руки, рывками пытаясь развернуть его обратно в сторону Монастыря. В глазах Сенсея стояли слёзы, которые он упрямо старался сдержать, и продолжал повышать голос на Тьму, надеясь дозваться до него. – Там мой сын!.. Я обязан узнать, что с ним!.. – Нет. Мне нет дела. И я это говорил не только тебе. – совершенно безразлично шикнул Император, задержав взгляд на Сенсее. Недовольно выдохнув, он отдернул свои руки, не позволяя своей доброй стороне себя трогать. – Он мне не сын. Моя роль - разрушитель. Я спас его от узурпаторов-о‌ни, всё. Дальше это не мои проблемы, – Тьма снял с головы шлем Теней, мотнув головой. Его белые волосы легли на плечи, и на фоне чёрной кожи это смотрелось весьма эстетично, но не суть. Он внимательно глядел на своё едва видное отражение в "рогах" шлема. Мельком блеснул силуэт Сенсея… –Д-да стой же ты!.. Я хочу знать, что с ним!.. Тебе что, сложно наверх лишний раз подняться?!..– Гармадон остановился перед Тьмой, надеясь задержать его, но тот лишь прошел сквозь его духовный облик... И не взглянул... – Это мои проблемы!.. – в голосе Сенсея послышалось отчаяние.– Ты столько лет портил мне жизнь, из-за тебя я не смог остаться с ним, не смог остаться со своей семьёй и видеть, как растёт мой ребенок, так будь любезен, позволь мне узнать, жив ли он вообще!.. – почти бессильно кричал он, всё ещё хватая Императора за плечи, надеясь, наверное, на чудо. – Мне повториться? – рыкнул Тьма, приостановившись. В алых глазах читалось недовольство. – Мог и раньше подумать о своём сыне!.. Что-то я не помню столь отчаянных криков, когда он чуть не умер от наших рук…Я не вернусь в Монастырь. Ближайшее время уж точно..– кашлянув, Лорд мотнул головой, "уложив" свои волосы. Он взглянул на Сенсея и слегка усмехнулся, – Ты который год практикуешь проникновения во сны, так что тебе мешает? Если ты, конечно, не разочарован в своём сыне после его слов…Как он сказал? "Мне тошно от того, что именно ты мой отец"... резкое высказывание в сторону любимого человека.       Сенсей замешкался. Какое-то время он растерянно смотрел на Императора, а после отвернулся, сведя руки на груди, едва сжав губы. – ..он тебе это сказал.. – отвернув голову, прикрыв глаза, он, наконец-то, стих... – Хах, ну да… Разумеется...

***

      Прошло некоторое время. Монтгомери не погиб, он очнулся спустя минут 5 после ухода Гармадона. Временная смерть? Для Ниндзя это норма...ну, Ллойд просто посчитал это сном, как никак он встретился "там" с ПМК...брр, ну это к дьяволу.       Он бы мог послать к дьяволу и привязанность к отцу, но не хотел…Совесть и душа не позволяли. Именно поэтому, ближе к вечеру, парень направился в Монастырь Сенсея Гармадона. Ничего не изменилось, кроме наличия небольшой клумбы с фиалками и могилы рядом... Время от времени Ллойд навещал это место, подчищая серый камень с надписями тёмно-фиолетового цвета, ухаживая за такими маленькими и аккуратными цветочками. А после сидел у стен Монастыря, глядя в раскидистый лес, слушая, как поют птички и шумит водопад. И в этот раз было тоже самое. Сидел, слушал и что-то тихо шептал…Пусть он и таил обиду на отца, как на Лорда, то на Сенсея он не смел обижаться…       Спустилась ночь. Чёрная, тёплая и столь звёздная. А луна, как бледное солнце, освещала тихие улицы. В Монастыре тоже было тихо, все давно спали, отходя от случившегося за этот месяц.       Обнимая своего плюшевого дракона, Зелёный Ниндзя уткнулся носом в его мордашку, размеренно, тихо дыша, надеясь на спокойный сон или вовсе на то, что снится ему ничего не будет.

***

      Парня вновь окружала привычная местность, что встречает его почти в каждом сне. Не привыкать. Говорят, у внутреннего мира людей есть свой облик, так что... зелёная поляна с желтыми цветочками - олицетворение мира Монтгомери. Сам Ниндзя сидел в тени под деревом, лениво бросая камни в воду прозрачного озера, даже не глядя туда. В другой руке он держал подвеску с надписью "Destruction" , которая плавно переливалась черным и фиолетовым цветами. Блондин рассматривал эту вещицу, слегка улыбнувшись. Медальону, подаренному на День Отца, сейчас уже 10 лет или около того...да, были приятные времена, что грели душу, и Ллойд старается их не забывать, почему и записывает в свой дневник. А медальон… Это одно из любимых воспоминай Монтгомери, связанных с его отц... папой. – Тот, кто погас, будет ярче светить... Чем кометы, пролетающие над планетой…– совсем неслышным шёпотом напел Монтгомери, глубоко вздохнув.       Вокруг было совершено тихо. Только лёгкий шум воды и шелест деревьев нарушал эту тишину... Где-то недалеко, в стороне, хрустнула пара ветвей, и листья зашуршали громче, неестественнее. – ...Из пустоты без твоей красоты…– услышанный голос, тихий и чуть сиплый, действительно прозвучал внезапно... Мелодичный, спокойный и такой родной...       Недалеко от Ллойда, в тени деревьев, среди широких стволов стоял Гармадон. Сенсей Гармадон. Мужчина выглядел ослабшим и действительно не в лучшей форме, но смотрел на сына с лёгкой, любящей улыбкой и горечью, виной в глазах... В этом взгляде было столько же скорби, сколько и счастья... Его сын выжил, его дорогой, любимый мальчик в порядке, он не погиб... И как бы Гармадон не хотел заключить Блондина в ласковые, отцовские объятия, он не смел подойти к нему. Не смел. После всего произошедшего ему было стыдно смотреть Зелёному Ниндзя в глаза… – ..Не родится.. юности вольная птица... – продолжил мотив Мастер Разрушения, грустно вздохнув и приветливо, неуверенно махнув Сыну рукой в качестве приветствия. На запястье блеснул золото-зелёный кулон с аккуратной надписью "Energy". Мужчина никогда его не снимал...       У Ллойда, что говорится, перехватило дыхание. Несколько секунд он смотрел лишь на гладь озера, едва приоткрыв рот, после чего нижняя губа была закушена. Страх тут же скрылся за волнением и... чувством стыда. Монтгомери за пару дней умудрился наговорить отцу столько неприятного, а он...стоит рядом и подпевает. Оверлорд побери, Блондин прямо почувствовал, как кошки совести стали царапать его сердце и душу. Едва сглотнув, Энергия поднял изумрудно-тоскливый взгляд на Гармадона, приобняв себя руками. Он всё ещё молчал, не зная, что и сказать. – Привет…– тихо, почти неслышно пролепетал Ллойд, отведя стыдливый взгляд в сторону. Ему самому стало больно от уставшего, ослабленного вида Гармадона. – ..Привет…– после недолгого молчания ответил Гармадон, медленно опустив руку.       Сенсей едва, неловко улыбнулся, невесело хмыкнув и опустив взгляд. Наверное, он впервые не знал, что сказать Ллойду... Впервые... Но он не знал и того, стоило ли с ним говорить? Гармадон прекрасно понимал, что у его Сына были все основания злиться и обижаться на него... От этого сердце обливалось кровью... Но это было справедливо. Возможно, прямо сейчас он задавал себе вопрос, который впервые за всю жизнь поселился в его мыслях: "Нужен ли ему такой отец, как я?". Все слова оставляют невидимый отпечаток на душе... Особенно те, которые сказаны нашими родными. Гармадон слышал абсолютно каждое слово, произнесённое Монтгомери, но был не в праве обижаться на него. – ..Я счастлив, что ты жив, Сынок… – снова негромко проговорил Разрушение, подняв на Ллойда виноватый взгляд, в глубине которого и впрямь таилась неподдельная радость. Его ребёнок жив, и даже если он не захочет знаться с ним, его жизнь для Сенсея - самое главное. – Да я вроде и не...ну, по крайней мере я подумал, что это был сон..– выдохнул Ллойд, пожав плечами. Он поглядывая на воду, "перебирая" свои пыльцы, пока Кулон лежал на коленях. Чувство стыда и злобы на самого себя росли, а вот смелость - нет. Она тут же улетучилась. "А хороший ли я сын для него?" - такая мысль посетила Монтгомери. Чёрт...тут стоит обижаться лишь на самого себя. – Пап ты...ты прости меня, пожалуйста…– начал Энергия, замолчав на пару секунд. Он вновь укусил свою губу, повесив кулон на шею, на которой ещё виднелся шрам после крепкой хватки Тьмы. Небольшой, он почти зажил и слился с бледной кожей. Монтгомери, обняв локти, как-то незаметно для самого себя пересел на свои колени, глядя вниз, на песок и траву. Он качнул головой, судорожно выдохнув. Нет, он не плачет...не заплачет. Не хочет доставить "очередные проблемы". – Когда я сказал: "мне тошно от того, что именно ты мой отец", я не это имел в виду… По правде говоря, я хотел сказать, что..что мне тошно от того, что мы всё время сражаемся друг с другом!..Мне тошно от того, что мы так мало времени провели вместе….Что ты не видел всех моих достижений... Тебя долгое время не было рядом..и я..я понимаю, что мы уже не сможем вернуть то время..но.. – он вновь замолчал, передёрнув плечами. Взгляд на Гармадона он всё ещё не поднимал, думая, что просто не имеет на это право. – ...Ты нужен мне, пап!...Очень сильно…– поджав губы, добавил Блондин, только сейчас осмелившись взглянуть на Сенсея. Взгляд полон тоски и капель отчаяния в перемешку со слезами. Парень выглядел, как грешный смертный, пришедший на исповедь в церковь, как смертный, кающийся перед Богом на коленях.       Несколько минут Гармадон молча и пораженно смотрел на Сына, обдумывая то, что только что услышал...Много времени ему не потребовалось. Уже спустя несколько секунд Мастер Разрушения опустился на колени рядом с Ллойдом и крепко, нежно обнял его. Молча, пока без слов... Гармадон прижал его к себе, невидяще глядя вниз, и почти неощутимо гладил его по голове и волосам. Как же он скучал по нему… – Прости меня, сынок… – наконец проговорил он, закрыв глаза и чуть сжав губы только ради того, чтобы не дать потечь собственным слезам. Так паршиво и так хорошо Сенсей ещё никогда в жизни себя не чувствовал… И сейчас было больше паршиво, чем хорошо. – Прости меня... Прости... Мне.. т-так стыдно перед тобой... Пожалуйста, прости меня... Я безумно люблю тебя, и мне жаль, что я так мало был рядом с тобой... Не знаю, простишь ли ты меня, но... Я не сержусь на тебя... Я заслужил абсолютно всё, что произошло со мной... – какое-то время Гармадон молчал, будто задумавшись о чем-то, и продолжил совсем тихо. –...Но этого не заслуживаешь ты... Ты не заслуживаешь быть один, Ллойд, и мне так жаль, что твоим отцом оказался проклятый и отравленный судьбой грешник... Я не заслуживаю такого замечательного сына, как ты, и ты достоин куда более хорошего отца, чем я... Я.. Я... М-Мне так жаль, что я не мог быть рядом с тобой... Не мог растить тебя и не мог поддерживать, когда был тебе так нужен... Я не смог стать твоей опорой, и я никогда не смогу этого искупить... Но знай одно, Сынок, пожалуйста, и помни это всегда… – Мастер замолчал, неслышно выдохнув и чуть крепче прижав Блондина к себе. – …Я очень горд тобой... – Я не сержусь на тебя, правда... Понимаю, что то был вовсе не ты...Ты у меня смелый, добрый, в меру строгий защитник, готовый ценой своей жизни спасти наши грешные души... Ты вовсе не лицемер, не лжец… Ты хороший человек для меня, пап...Ты, а не Император..– выдохнув, Ллойд прижался к Гармадону, положив голову ему на плечо, вновь глядя куда-то в сторону, разглядывая жёлтые и фиолетовые цветы. – А я очень рад, что именно ты мой отец… И тут даже не в статусе дело, а в нашем отношении друг к другу… Именно поэтому я наплевал на всё и поехал в Криптариум... Можно ли считать это ревностью? А может, это просто обида… Но я не хотел отдавать тебя им. – Энергия слегка сжал кимоно на груди Гармадона, а после расслабил ладонь, проводя пальцами по рунам на одежде, словно "рисуя" их. – ...как в Последней битве, честно… И это наше тёплое отношение, оно… Пусть оно короткое, но всё же самое лучшее... И его я ни на что не променяю. Как ты говорил? "Что бы не случилось со мной, где бы я ни был, я всегда буду рядом с тобой"...ты не умеешь врать. А ещё ты понимаешь чувства людей… Ты такой же, как и все мы…но самим людям ещё далеко..–вздохнув, проговорил Монтгомери, подняв взгляд на Отца. Этого парня пробила лёгкая, но такая спокойная улыбка, словно ничего страшного в этом мире даже не произошло. – ..Сам ведь едва не плачешь, пап... какой же ты у меня сильный… – С таким солнцем как ты, Ллойд…– Гармадон улыбнулся, покачав головой, и мягко поцеловал Ллойда в макушку, прикрыв глаза. – …Попробуй не заплачь... Я так люблю тебя... – И я тебя, пап…– несколько секунд Ллойд держал на щеках отца свои ладони, слегка поглаживая морщинистую и суховатую кожу пальцами. – Очень сильно…– с лёгкой улыбкой добавил Блондин, поцеловал Гармадона в нос, а после обняв его за шею, приникнув головой к отцовской груди. – И никогда не посмею забыть… А если и забудет, то обязательно вспомнит, как только встретится с отцом вновь…